Погода расслабилась, Краков стал приятнее (внутри музеев больше мороза, чем на улице). Рождественская ярмарка с уличным глинтвейном (который на всех популярных здесь языках просили пить только в пределах самой ярмарки) схлопнулась в площадную пустоту, завершившись самой крупной в Польше благотворительной акцией-концертом. Акция проходит в один день по всей стране — Wielka Orkiestra Świątecznej Pomocy. Год за годом они собирают все больше денег на разные цели, в основном для детей и старшего поколения, например, с целью диагностики рака. Каждый, кто бросил хоть монетку, получает символическое красное сердечко-наклейку.

Под замком, на берегу Вислы, тучи, сотни пронумерованных лебедей и уток едят вареную морковку. Или не едят, как повезет. Компактные речные чайки компенсируют длину шеи ловкостью в ловле хлебных крошек на лету.

Старый город полон приятно-мрачноватых баров: вход через шкаф, пара тронов без тронных залов, свечи и канделябры, крокодилы и двухголовые утки, нелепые бутылки от учеников стеклодувов, волны поляков в угаре трактиринга, ламберсексуалы.

Леха, увидев текст, попросил всенепременно включить его фотографию, запечатлевшую исторический момент переливания первой в жизни самодельной дабл-рады во внутренние хранилища.

Ну и последнее, ночное. Здесь нет нужды заказывать такси. Ночью по городу ездят автобусы и трамваи по особому ночному графику. Опоздал на один, заказал еще шотик — и как раз к приезду второго выполз через магическую дверь в объятия разговорчивого выпивохи в красной крутке.

Всем магии!

One clap, two clap, three clap, forty?

By clapping more or less, you can signal to us which stories really stand out.