Krakow

Мы снова в Кракове. Приехали, а тут сыро и холодно, температуру на градуснике умножаешь на два, наматываешь еще одно кольцо шарфа вокруг шеи и идешь решать свои утилитарные дела. То ли дело туристы: пьют Grzaniec Galicyjski (глинтвейн, то есть), уплетают горячую жирную сосиску на площади и вслух, на понятном нам языке говорят, что вот это, мол, и есть настоящая романтика.

Когда я выбирала нам временное жилье, то забыла сделать скидку на любовь отельных фотографов к широкому углу. Поэтому первые пять дней мы прожили в черно-белой конурке типа “кровать-кухня-душ-все-из-икеи”. Спасибо, хоть не было картин на стенах. Из икеи, ясен пень.

Зато сейчас у нас комната под крышей, с окнами в потолке. Я разыгрываю Карлсона, когда Леха уходит на работу: смотрю с тоской на верхушку дерева, заедаю печаль джемом прямо из банки.

Чтобы оторваться от джема и размять глаза, нужно: подтащить стул к окну, встать сверху, схватиться за край, подтянуться. В награду получаешь вид на реку, крыши и замок. И дождь в наказание. В замке каждый час, половину и четверть бьют часы. Удобно считать: я тут как раз разные productivity tools пробую.

А на счет икеи, так это я не со зла. Мне просто посчастливилось просмотреть пару сотен фотографий квартир под аренду. Я теперь даже немножко опасаюсь заходить в местную икею — вдруг там можно купить всю мебель скопом, как подарочный набор для душа, в целофановом пакетике с бантиком в виде картины с целующейся парочкой (вешать над кроватью). Так дешево, что невозможно отказаться.

В старом городе и в бутиковой галерее полно русской и украинской речи. Сейчас распродажи, народ тягает горы шмоток по H&M, примеряет синие шляпы: фетровые с полями и мохнатые с белыми выпученными глазами (мужские, почему-то).