«Не Тантра (или моё путешествие на матрасе)» Оксана Чернобривая

ЛитЦех
Sep 5, 2018 · 25 min read

Эта история началась с того, что мне заказали книгу. Разумеется, я сразу согласилась, для никому не известного писателя такой заказ, да еще и с авансом, круче полёта в космос. Заказчик (в прошлом — мой институтский приятель, а ныне — владелец торгового бизнеса) захотел стать героем романа, и тут ему подвернулась я. Но прежде чем погрузить вас в писательские будни, разрешите представиться. Меня зовут Лукерья. Имя довольно редкое, вызывающее много вопросов. Поэтому, для чужих и посторонних я — Лена.

Итак, вернёмся к моему приятелю (звали его, кстати, Романом). Символично, не правда ли? Роман заказал мне роман. И о чём бы вы думали? О его духовном пути к просветлению! Чтобы мне лучше писалось, Роман предложил пожить в его курортной квартире на побережье. Обычно он сдавал её на лето туристам, но для меня сделал исключение. Жарким июльским днём я въехала в его апартаменты в панельной пятиэтажке города Зеленоградска. И пусть в них кухня по тесноте соперничала с санузлом, зато какой там был балкон! Открытый, не-по-хрущёвски просторный. На нём помещалось складное кресло, садовый столик и даже оставался небольшой пятачок.

В первый же день я приступила к работе, и Мельпомена не заставила себя ждать! За вечер я набросала первую главу и отослала Роману. Он ответил довольно быстро:

«А ты меня нащупала! Молодец, продолжай в том же духе!»

Работать в панельной каморке мне нравилось, по-настоящему отвлекало только одно. К моему огорчению в доме обнаружился еще один балконопоклонник, и жил он этажом ниже. Но я-то вела себя тихо, а этот сладкоречивый типок занимался какой-то целительской практикой. Он приглашал к себе посетителей и вёл с ними беседы на свежем воздухе.

Вначале он рассказывал немолодой даме как расположены энергетические меридианы в теле человека. Нет, вы не подумайте, к энергетике я отношусь терпимо, но, когда средь бела дня, никого не стесняясь, да еще у меня под балконом… Скоро от их разговоров о тонких материях меня стало тошнить. А днём позже он объяснял молодой изображающей из себя дуру девушке физиологию почек и симптомы их нездоровья. Затем, деликатно понизив голос, они перешли к обсуждению её недуга. Я почувствовала себя лишней, и уже собиралась покинуть балкон, но тут услышала нечто неожиданное.

Он цитировал ей какой-то китайский трактат, где говорилось о лечении внутренних органов с помощью секса. Покончив с теорией, мой сосед безо всякого стеснения предложил собеседнице перейти к практике. Но вместо того, чтобы отвесить хаму пощёчину, пациентка жеманно хихикала, и, судя по всему, была не против. Она только спросила, входит ли эта процедура в стоимость её приёма, на что востоковед заверил, что о деньгах ей не стоит беспокоиться. И они удалились в опочивальню.

Я так и замерла с ноутбуком в руках, рассматривая размокшую заварку на дне пустого френч-пресса. Уходить уже не имело смысла, и я попыталась продолжить писать, не обращая внимания на знойные ахи снизу. Столь глубокая сопричастность личной жизни соседа (которого я ни разу в глаза не видела) откровенно мешала работать. Строчки скупо ложились и тут же покидали девственно-чистый лист. И только после длительной прогулки и ужина мысли вернулись. Но когда глава близилась к апогею, в квартире вырубили свет. Батарея моего древнего ноутбука давно впала в кому и не мыслила жизни без контакта с розеткой. Экран погас прежде, чем я успела сохранить последний набранный абзац.

Я кинулась за тетрадью, чтобы записать иссякающий ручеёк слов, но в прихожей споткнулась и стукнулась локтем о дверь. Да какого чёрта здесь происходит? Время близилось к десяти, скоро темнеть начнёт. Гулять не хотелось, да и свет могли дать в любую минуту. На всякий случай я спустилась на первый этаж узнать, не плановое ли это отключение, но на доске объявлений нашла лишь рекламу пиццы. И спросить-то не у кого, на лавке у подъезда ни одной бабульки…

Тогда я потащилась назад, радуясь, что в советских пятиэтажках предусмотрены окна на лестничных пролётах. На четвёртом этаже стоял невысокий мужчина, одетый по-домашнему. Он подпирал плечом открытую дверь, будто решил проветрить квартиру. На чёрной футболке, которая была ему немного велика, изображалась горизонтальная восьмёрка, нанизанная на шампур.

Он поздоровался, провожая меня скользящей улыбкой, и тут я догадалась, что он и есть мой шаловливый сосед. И, вы знаете, не будь я свидетелем недавнего акустического спектакля, он бы мне даже понравился. Такое необычное лицо с узковатыми глазами — подарком прадедушки монгола. И улыбка человека, который всё про меня знает, но деликатно помалкивает.

— Надолго это, не знаете? — зачем-то спросила я, теряясь под его взглядом.

— Не думаю. За час-полтора починят. Вы сверху?

Этот вопрос как-то неприятно меня взволновал. Я кивнула и пошла дальше, задумчиво потирая шею, которую простреливало еще с ночи (подушка в квартире оказалась жутко неудобной). Мой непроизвольный жест не ускользнул от его внимания.

— Шея болит? — спросил он из своего дверного проёма.

— Ерунда… — отмахнулась я.

— У вас позвонок выпал. Могу сделать массаж, если хотите.

Этот походя поставленный на лестничной клетке диагноз от души меня рассмешил.

— Почему вы смеётесь? — поднял брови мой охотливый до помощи сосед. Он выглядел немного за сорок, подтянутый и подвижный. Зеленоватые с хитринкой глаза лучились как море в ясную погоду.

— Да так… Рисунок у вас забавный. — я перевела взгляд на его футболку. — Что означает? Дайте-ка угадаю… Нагнём бесконечность под свои нужды?

— Не знаю, друзья подарили на день рождения. Сказали, мне в самый раз такое носить. Меня Антон зовут, а вас?

— Лена.

— А на самом деле?

Я удивлённо моргнула.

— Вы не сразу ответили, как будто ответ подбирали. — объяснил он. — Можно на «ты»?

— Можно. На самом деле Лукерья.

Его расслабленная поза уже начинала меня раздражать.

— Лукерья… Красивое имя, зря стесняешься.

— Я не стесняюсь, просто бесит, когда переспрашивают.

Антон понимающе покивал.

— …а если представить, что оно от английского «look», — продолжал он свои размышления вслух. — То получится — «видящая».

— «Смотрящая»! — козырнула я своим английским.

— Да, верно. Чтобы увидеть вначале нужно посмотреть…

Меня не сильно впечатлил его философский подкат, но без электричества дома всё равно было нечего делать.

— Массаж, говоришь? — переспросила я.

— Пожалуйста… — он сделал пригласительный жест, и я вплыла в его квартиру как приманенный хлебом карась.

Мебель у него стояла советская, кроватью служил необъятных размеров матрас, размещённый на деревянных паллетах и застеленный покрывалом с иероглифами. Еще имелась пара плетёных кресел, стол и чехословацкая стенка, забитая книгами по востоковедению (я нарочно долго изучала корешки, чтобы потянуть время). Поглядывая на его громадное, на полкомнаты ложе, я невольно заулыбалась.

— Прошу! — он пододвинул мне кресло. Я села, а он тем временем достал из ящика три флакона с маслами и, брызнув каждого в горстку, шумно растёр ладонями. Затем, сбросив бретельки с моих плеч, обволок дурманящим ароматом миндаля. Его горячие руки чутко перебирали натянутые струны мышц, пока не нащупали выпирающий позвонок…

— Ай!

— Вот он! Сейчас полечим…

И надавил обеими руками. Между лопаток щёлкнуло, и напряжение в шее тут же исчезло. Пальцы скользнули вверх и нажали какую-то ослепительную кнопку, от которой в глазах потемнело. Я повернула голову и не почувствовала привычной боли.

— О, да ты мастер! Что там за точка такая? Научи, буду нажимать! — затараторила я как можно развязнее. Хотелось отвлечь его болтовнёй, чтобы он не заметил моих пылающих не то от смущения, не то от удовольствия щёк.

— Точек много, смотря что болит. В этих делах лучше без самодеятельности.

— Так что теперь, к тебе каждый раз бежать?

Вместо ответа Антон запустил руку мне в волосы. Ребята… голова моя знавала всякое, но его настойчивая кисть, нежным спрутом охватившая затылок, доставляла неземное блаженство. Он будто откупоривал клапаны надувного матраса, выпуская из головы все ненужности. Я поначалу следила за его руками, но вскоре унеслась как параплан, подхваченный ветром. Конечно я догадывалась, что в конце процедуры ловелас предложит перейти к неофициальной части банкета, да что там скрывать — уже ждала этого! Ведь если его пальцы вытворяли такое с моей головой, страшно подумать, на что они способны в других местах!

Нет, вы не подумайте, я не страдала от недостатка в организме энергии янь, не смотря на свой одиночный статус. У меня периодически случались дружеские свидания по зову души. Правда, с годами таких эротических перекусов хотелось всё меньше, но… Господи, да какое это имеет значение? От красноречия его пальцев все мои измышления рассыпались в труху. Ко мне еще никто и никогда так не прикасался! Скажу больше, я даже не знала, что моя голова — вся сплошь эрогенная зона… И неизвестно, чем бы всё это закончилось, если бы в этот самый момент не включили свет! К тому времени в квартире царил приятный полумрак, и яркая пятирожковая люстра взорвала наполненные феромонами сумерки. Мурашки на коленках мгновенно разгладились, лицо приняло деревянное выражение. Я растерянно щурилась.

— Всё хорошо?

Его заботливый тон совершенно сбил с толку… а еще я не чувствовала ног, когда встала со стула.

— Да… спасибо… Сколько я должна?

Он удивлённо помотал головой. Я медлила, ожидая чего угодно, но он лишь улыбался, намекая, что процедура закончена. Тогда я, с трудом протиснувшись во мраке прихожей, отправилась к себе и до последнего надеялась, что он пойдёт следом. Но он не пошёл.

Работать я в тот вечер уже не пыталась. Забравшись в душ, вспоминала, как его пальцы одну за другой отыскивали новые точки на моей голове. «Что мне там понавключал этот акупунктурщик?» — недовольно думала я, стараясь долгим выдохом погасить огонь внизу живота. Да, так жёстко меня давно не обламывали!

Набросив халат, я вышла в кухню и достала из холодильника бутылку красного полусладкого, купленную на случай творческого кризиса. В шкафчике имелся не требующий мужской руки механический штопор, нашёлся даже бокал на ножке. Я плеснула себе вина и выпила залпом, как лекарство, усмиряющее бабочек в животе.

Когда эти твари наконец-то угомонились, ноги мои размякли, а мысли осмелели. К середине бутылки я призналась себе, что до одури хочу получить то, чего у нас не случилось. Причём получить прямо сейчас, и плевать на условности. Я встряхнула волосы, придав прическе сонную небрежность, подвязала халат пояском, оставив вырез поглубже, и мельком глянула на часы — без четверти одиннадцать. Детское время…

Антон открыл сразу, не заставляя меня звонить дважды. Он разглядывал мой бесстыжий наряд с невинной улыбочкой, как бы понятия не имея, зачем я пришла. Эх, не сиди во мне пол бутылки вина, я бы продолжила с ним философский диспут о шампурах и бесконечности, но только не теперь.

— Я хочу продолжения! — с порога заявила я.

— Девушка Лукерья! По-моему, вы пьяны… — он смотрел с неожиданной, непонятной мне грустью. И в то же время взгляд его нет-нет, да и соскальзывал в моё декольте.

— Мы же вроде на «ты»? — напомнила я ему. — А вообще, что мы всё вокруг, да около? — язык уже заплетался, но меня несло как тройку с бубенцами. — Сколько стоят твои оздоровительные процедуры? Да не делай такое лицо, я вчера всё слышала с балкона. Я, может, тоже хочу полечиться…

— У тебя ничего не болит. — констатировал он тоном целителя в восьмом поколении, так и не пригласив войти.

— Ну, болит — не болит… Главное, что деньги есть!

Мне самой уже становилось противно от того, что я несу.

— Извините, я не оказываю интимных услуг. — его тон из прохладного превратился в стальной.

— Да ну? — лукаво прищурилась я.

— Спокойной ночи!

И, представляете, закрыл дверь прямо перед носом! Окажись у меня в руках недопитая бутылка, швырнула бы в его скучно-серую дверь, а ведь были мысли её с собой взять… Я обиженно потащилась к себе, выпила еще бокал и уснула.

Знаете, что мне приснилось? Его огромная вся в иероглифах постель. Она покачивалась подо мной, как плот на волнах, и вдруг я начала проваливаться вместе с покрывалом куда-то в подпольные недра. Под кроватью разверзся огромный мир, матрас являлся лишь входом в него. Проглотив меня точно щепку, портал начал стремительно закрываться. Уже из иного пространства я наблюдала, как наверху смыкается комната, как заглядывает в оставшееся окошко Антон. Я знала, что больше никогда его не увижу, и от этого было больно до слёз.

Проснувшись утром со звенящей головой, я решила, что пора завязывать с любовными играми и всерьёз заниматься книгой. Наказав себя за вчерашнее ледяным душем, я села за компьютер и ушла с головой в роман. Сосед мне больше не докучал, из его квартиры не слышалось ни единого звука. К вечеру буквы перед глазами начали бегать как муравьи, и я пошла проветриться, стараясь не вспоминать ночного позора.

Гуляя по городу, я чуть не заблудилась. Вчера я ориентировалась на строящийся санаторий с круглыми как иллюминаторы окнами, но сегодня прошла весь променад и не нашла его. Встретился единственный похожий недострой, но окна там были не круглые, а квадратные. К тому же всю дорогу меня преследовало ощущение, будто в городе что-то не так. Вроде те же самые бабушки со скандинавскими палками, но идут как-то странно, по трое…

Пока бродила, зачем-то позвонила старому другу, с которым мы периодически… ну вы поняли. Узнав, что я в Зеленоградске, он тотчас захотел приехать меня навестить, но я тут же свернула разговор, сославшись на рукопись и горящие сроки. Думаю, он не послал меня лишь благодаря врождённой вежливости. Домой вернулась около одиннадцати, и, невзирая на поздний час, засела за ноутбук. Но стоило мне расписаться, как в дверь позвонили. Сразу ужалила мысль, что старый друг вычислил мой адрес (а он это умеет!) и всё-таки решил заявиться с визитом. Но я ошиблась. За дверью стоял Антон с бутылкой вина.

— Ты такое употребляешь? — спросил он, повернув этикеткой бутылку чилийского.

Стараясь не выдать смущения, я пожала плечами и вернулась за компьютер. Антон по-хозяйски запер дверь и прошёл в зал, прежде откупорив на кухне бутылку. Затем поставил наполненный бокал рядом с моим локтем, а сам развалился в кресле. Я продолжала делать вид, что печатаю, хотя текст из-под пальцев выходил весьма сомнительный.

— Извини, что я тебя вчера выставил. Не сдержался. Терпеть не могу, когда судят превратно.

Судят превратно? Едрёшки-матрёшки! Неужели он пришёл исповедоваться, как ему тяжело облапошивать дамочек?

— Слушай, давай забудем? Я тоже обычно так себя не веду…

Я пригубила вина и не без иронии посмотрела на гостя, который, судя по вальяжной позе, настроился на долгую беседу. Он запрокинул голову и отдыхал как у себя дома.

— Что, тяжёлый денёк? Много клиенток? — невинно полюбопытствовала я.

— Тебя так задело, что я занимался сексом с пациенткой? Но это — наука, и этому учатся много лет…

— Какая еще наука? Тантра, что ли?

— Нет, не Тантра. Это немного из другой оперы. В китайских свитках есть даже рисунки, в какой позе мужчина в женщину должен войти и сколько сделать фрикций, чтобы пошёл оздоровительный эффект. И… — он замялся. — У меня это на поток не поставлено. Просто я знал, что в данном случае ей поможет.

— И как, помогло?

— Пока неизвестно, она мне больше не звонила.

Антон задумчиво глядел в потолок. В профиль его лицо выглядело еще более странным, нос приплюснуто сглажен как у монголов, да еще смуглый цвет кожи. Или он просто хорошо загорел? Если бы не светлые как леска волосы, в которых запутывался свет лампы, и бирюзового оттенка глаза, вполне сошёл бы за басурманина.

— Книгу пишешь? — прервал он мои размышления.

— Да.

— Хочешь, идею подкину? Опиши, какой у нас с тобой мог бы быть секс.

Признаться, такое бы мне в голову не пришло, но тем и хороши неожиданные знакомства.

— Я не пишу эротику.

— А ты попробуй. Уверен, у тебя выйдет увлекательно.

— С чего ты взял?

— У тебя темперамент подходящий… — заметил он, прогуливаясь дразнящим взглядом от кончиков пальцев моих босых ног до груди и обратно.

— Но я не умею такое писать! — возразила я.

— Давай помогу… Начать можно так: «Ближе к полуночи он пришёл к ней в квартиру и за бокалом вина наблюдал, как она прячет под стол свои восхитительные ноги… Интересно, о чём она сейчас думает?»

— «Вероятно о том, а большой ли у него… как это у вас называют… лингам?» — вступила я, приняв от него эстафетную палочку.

— Слишком прямо. Нужно двигаться постепенно…

— Ладно, тогда вот так: «…она думает: О, какие у него сильные подкачанные плечи!»

— …да, вот так уже лучше!

— «…а его глаза… они так наивно и просто смотрят, не будь в них тумана, я бы и не подумала, что вызываю у него желание…»

— Хорошо… дальше…

— «А его чуткие пальцы, сжимающие бокал… уже представляю, как он запустит их в мою… ах… в мои волосы, а потом, скользнув по спине…

— Вернись к глазам!

— Да, глаза… Его глаза ловят моё безмолвное: «Да!», он подходит ко мне сзади… касается плеча подбородком… Его губы, скользя, достигают ключицы… ах, чёрт возьми! Сил моих больше нет!

— Тише, тише… нужно быть терпеливее! Грань тонкая, почти прозрачная, а за ней уже пошлость. Мы ведь не будем её переступать?

— Тогда без меня!

— Ты напрасно иронизируешь…

— Так, что там у нас дальше по тексту? — нетерпеливо перебила я.

— Дальше… Дальше нужно преодолеть разделяющие их три метра комнаты. Кто же сделает первый шаг?

Он потянулся в кресле как сытый кот, который никуда не спешит.

— Хм… бросим минетку?…ой, то есть монетку…

Антон хохотнул, оценив мой беглый юморок.

— Ну тогда мне остаётся только… всё это записать! — весело спохватилась я. — Нет, серьёзно, пока не забылось. Поможешь?

И я сделала вид, что печатаю. Надо было видеть его перекошенный от удивления рот, хоть он изо всех сил натягивал свою дежурную улыбочку.

— Ладно, шучу. Не всё ж тебе меня обламывать.

С этими словами я начала раздеваться. Антон, казалось, врос в кресло и с неподдельным интересом следил, как я, легко выбравшись из шорт, стягиваю майку, снимаю бюстгальтер… Я делала это нарочито поспешно, даже пренебрежительно.

— Стриптиза не будет! — предупредила я, освобождаясь от трусиков.

— Иди сюда… — прошептал он.

— И не подумаю! Подними свою задницу и преодолей эти три метра!

Он будто ничего другого не ждал, встал и неторопливо приблизился. От него пахло так же как и вчера — массажными маслами, которые вскружили мне голову. Долгий вздрагивающий поцелуй… Руки его, как мне и хотелось, лишь мельком коснувшись груди, спустились вниз и… ооо, они были так же горячи как вчера, даже еще горячее… они нырнули сразу туда, в самые недра моей девичьей стыдливости… и вот, на его трепещущих пальцах как на свече заплясал огонёк моего наслаждения…

Путь до кровати длился целую вечность. В начале дорогу нам преградило кресло. Массивное, мягкое, способное выдержать даже слона, в него так удобно вставать коленями или, обняв спинку как шею плюшевой лошади, прижиматься щекой… Затем штурмовать кресло сидя, раскинуться в нём, позволяя мастеру философской болтовни найти языку должное применение. Ну и монетку я тоже подкинула, пару раз…

Дальше на пути попался комод, на который меня занесло ветром страсти. Не знаю, как долго всё это длилось, я уже плохо соображала и открывала глаза лишь изредка, поглядеть, как меня крутят-вертят-запутать-хотят.

На кровать я упала как измочаленный штормом баркас, насилу дождавшийся штиля. Но штиль продолжался не долго. Подхватив за талию, Антон стал совать под меня разного рода подушки, пока не вычислил нужную, позволившую ему нащупать внутри ту самую точку, о которой столько песен сложено. Чувствуя близость вершины, я запрокинула голову. Перед глазами поплыли картинки вроде сцены с наездницей из «Основного инстинкта» или дерзких сестричек с «Малхолланд Драйв». Ох уж эти картинки! Как они согревают в такие моменты! И вот, уже готовая вместе с Шерон Стоун нырнуть в облако удовольствия, я вдруг обнаружила себя посреди спокойного моря.

Я плыла на матрасе, ощущая всем телом, как его перекатывает мелкой волной. На горизонте синели острые как сосульки горы… Я приоткрыла глаза, пытаясь сообразить, откуда в моём эротическом арсенале взялись новые декорации. Признаться, ни разу в жизни в столь интимный момент я не представляла природных ландшафтов. Но это оказалась не просто фантазия, меня и правда качало, и тут до меня дошло, что Антон безупречно попадает в частоту колебаний моего воображаемого океана, и вот тогда… оооооооо… я взмыла в небо вместе с матрасом, а затем с грохотом брызг рухнула на самое дно.

Когда пришла в себя, Антон сидел меж моих раскинутых ног и водил по животу указательным пальцем.

— Как ты это делаешь? — изумлённо прошептала я. — У тебя что, чёрные пояс по Тантре?

— Красный! Да шучу, нет у меня никаких поясов.

— Нет, серьёзно!

— Ты про море? — он довольно хмыкнул. — Я знал, что тебе понравится. Вода — твоя стихия.

— Откуда ты…

— Да у тебя на лбу написано. Расслабься… Лукерья…

Я раскинулась и выгнула спину, приятно растягивая живот, а он прилёг рядом, заложил руки за голову и вдруг спросил:

— Тебе никогда не приходила мысль, что мир, который тебя окружает, создан тобой?

— Нет. Слишком сложно в нём всё. Я бы до такого не додумалась… — ответила я, зарываясь к нему под мышку.

— А тебе и не надо додумываться. Есть шаблон, единая матрица, по которой устроена жизнь на земле. Но людьми и событиями эту матрицу наполняет каждый сам.

— Тогда, получается, ты — моя голограмма? — уже в полудрёме пробормотала я. — С такой голограммой приятно засыпать … Можно я тебя навсегда в своём мире оставлю? Будешь меня окружать…

Антон еще что-то рассказывал про бесконечный самодостаточный Космос, который то свёртывается, то расширяется, и что-то там по его образу и подобию. Про прямые, которые не имеют права пересекаться. Он пытался меня всколыхнуть, но я безнадёжно провалилась в сон.

*

В предутренний час, когда за окном едва проступила абрикосовая полоска рассвета, я встала, покинув его плечо (которое оказалось гораздо удобнее моей подушки) и отправилась в ванную. Спросонья я резко открыла горячую воду, кран пшикнул, из него повалил пар, а газовая колонка заскрежетала и, кажется, умерла. Эти жуткие звуки разбудили моего массажиста.

— Тут что-то сломалось… Я только открыла, а оно вон! — испуганно тараторила я, когда он без стука вломился в ванную и завинтил чихающий ржавчиной кран.

— Нежнее надо, техника не терпит грубого обращения!

— Да разве я грубо? Я просто воду открыла…

Антон принёс с кухни табурет и, встав на него, заглянул в недра колонки.

— Ты что, умеешь их чинить?

— Там есть одна хитрость…

Он запустил внутрь руку и на что-то нажал, затем медленно открыл воду. Колонка заработала. Его чётко отлаженные манипуляции зародили во мне одно подозрение, но его ещё предстояло проверить.

— У меня завтра с утра самолёт. — рассеянно заговорил Антон, когда я застала его в комнате натягивающим штаны. — В Питере конференция по современным течениям Конфуцианства. Не знаю, каким боком я к этому отношусь, да и тема смешная…

Я слушала его в пол уха, тем временем обдумывая свой план. В этой квартире были странно расположены выключатели, в коридоре, например, свет включался в шкафу. Сама я долго его искала и никак не могла привыкнуть, машинально обшаривая рукой стену. Сейчас, провожая Антона, я «случайно» опрокинула косметичку и кинулась в темноте собирать свои раскатившиеся по углам карандаши и помады.

Антон, не успев смекнуть что к чему, открыл шкаф и включил свет. И тут же по моему взгляду всё понял.

— Откуда ты столько знаешь про эту квартиру? — спросила я, пытаясь уловить малейшие движения его глаз.

— Здесь жила… одна моя знакомая.

— А хозяина знаешь?

Он отвёл глаза, явно желая избежать разговора.

— Послушай, мне нужно идти хоть немного поспать перед вылетом. Через неделю вернусь, и тогда поговорим, если у тебя не пропадёт интерес. Хорошо?

Я не стала настаивать, хоть любопытство ну просто распирало. На прощанье он мне по-дружески подмигнул, и я окончательно растрогалась.

*

Потянулась долгая и нудная неделя. Я всё же украсила роман эротической сценой, после которой главный герой наконец-то мне стал симпатичен. Я перестала смотреть на него свысока. Наверное, здесь следует объяснить, понимаете, до встречи с Антоном я заведомо считала всех духовно продвинутых личностей (а особенно практикующих эзотериков) шарлатанами и нутром их не переваривала. Чаще всего эти люди пускали пыль в глаза, и мне было искренне жаль их бестолковых жертв, попавшихся на удочку личного обаяния. Но Антон показался другим. Я не делала выводов о его способностях (даже после вправленного позвонка, такое умеет любой мало-мальски обученный мануальщик), и всё же он оставил не то впечатление, на которое я рассчитывала.

Прочитав часть моих заготовок, Роман велел придержать лошадей.

«Что-то у тебя там сплошная эротика пошла, я её не заказывал! Меня ты, конечно, красиво нарисовала, но ты это, давай поумереннее! А то глядишь, к концу книги Донжуана из меня сделаешь.»

Эротику я на всякий случай оставила, какой мужчина не любит звона литавров? А вот насчёт умеренности призадумалась. После некоторых колебаний я принялась переписывать и скоро окончательно выдохлась. Безвольным тюленем лежала в кровати, таращилась в потолок и вспоминала Антона. Прежде чем уехать, он оставил в моей двери записку:

«Я не сбежал. Когда вернусь — допишем главу, у меня есть чем дополнить. Только одно условие: печатать будешь голой. Целую твои ножки, Лукерья. До встречи! Антон»

И никаких тебе контактов. Я тупо перечитывала его послание, выведенное ровным почти каллиграфическим почерком в столбик, как хокку. И вдруг меня осенило. Идея найти его в интернете уже приходила, да только не ясно было, кого искать. И как я сразу не догадалась загуглить его конференцию? «Потомки Конфуция в Санкт-Петербурге!» — выдал мне поиск верхней строкой. Пролистнув список участников, я сразу наткнулась на его фотографию. Очень маленькая, вырезанная овалом и, судя по всему, старая. Его лицо в спортивной шапке, надвинутой до бровей, я узнала лишь по улыбке… «Антон Кожемякин. Массажист, востоковед, владеет техниками…» далее перечислялись сонмы китайских названий, годы его обучения тут-то и там-то. Столь обширный опыт не вязался с его молодой внешностью. А это точно он? Я ввела в поиск фамилию и получила подтверждение с десятков других сайтов. Да со мной занимался любовью без пяти минут гуру!

Ни в одной из соцсетей Антон не значился, прямых контактов не оставлял, зато несколько массажных салонов предлагали запись на его услуги. Кто бы мог подумать!

Конференция заканчивалась в субботу, стало быть, через день он вернётся. Стараясь не думать о скорой встрече, я сделала набросок кульминационной главы (писалось как по маслу!), и, окрылённая, даже не перечитав, отправила черновик заказчику. Роман сразу перезвонил на мобильный.

— Что за чушь ты мне прислала? — выпалил он вместо приветствия.

— А в чём, собственно…

— Ты сама читала, что там написано? Ладно, я на твою эротоманию глаза закрыл, но почему у тебя главный герой вдруг стал зваться Антоном?

— Ой… — я тут же вспомнила, что в последнем отрывке слегка замечталась.

— Наверное, описка, в одном только месте, я случайно…

— Нет, не случайно. Ты думаешь, я осёл? Я же вижу, что вместо меня ты про этого хмыря пишешь. Вначале главный герой у тебя был — вылитый я, а потом — началось. Философия, нити вселенной… Я разве мог такую пургу гнать?

— Но ведь концепция книги — духовное преображение…

— Ты мне концепциями не тыкай. Я тебе говорю, лажа там у тебя. Лажа полнейшая. Всё, сворачивай свои манатки и дуй из моей квартиры. Чтоб к утру тебя там не было.

— Что?! Из-за одной опечатки? — я не могла поверить, что он говорит серьёзно.

— Будем считать, что так! — он повесил трубку.

Тем же вечером, собирая вещи и размышляя, на чём ехать домой, я пыталась склеить историю воедино. Очевидно, эти двое знают друг друга, но что там у них произошло, и зачем Роман поселил меня с ним по соседству — всё это осталось загадкой. Я покинула квартиру, не утруждая себя уборкой. Проходя мимо двери Антона, полезла за блокнотом, чтобы оставить ему номерок, но в последний момент передумала.

*

С каждым днём я находила всё новые отговорки, чтобы не ехать в Зеленоградск. Предполагая, что Антон меня ждёт, я не видела смысла в нашей встрече. Мой организм сопротивлялся мыслям о нём как чужеродной заразе. Мозг сам себя штурмовал аргументами, что к нему каждый день захаживают симпатичные пациентки, а я неизвестно на что надеюсь, заходя по ночам на сайт конференции и разглядываю его микроскопическую фотографию. И всё же его улыбка что-то во мне шевелила. Я сопротивлялась с месяц, но к концу августа не выдержала и поехала сдаваться.

В подъезде я никого не встретила. Пока поднималась на четвёртый этаж, слушала эхо — гулкое, как ропот взлетающих под сводчатым потолком голубей. «Сосед снизу. Просто сосед снизу…» — повторяла я про себя, нажав на звонок, и только тут заметила, что дверь покрыта иероглифами. Серыми как пепел китайскими письменами на оливковом дермантине (точно такой же рисунок как на его покрывале). Что это, фотопечать? Раньше их точно здесь не было…

Антон долго не открывал, он с кем-то беседовал пока шёл к двери, и в эту растянутую до бесконечности секунду я ощутила разрыв непрерывность. Реальность моя раздвоилась и потекла сразу по двум направлениям.

*

На пороге стоял загорелый Антон, взъерошенный и удивлённый. По шуму из комнаты я поняла, что у него пациенты.

— Я некстати, наверное… — от моей решимости не осталось и следа.

— Подожди! — остановил он меня радостным шёпотом. — Я к тебе заходил, куда ты пропала?

— Съехала.

— Я уже понял. Пол часа, и я освобожусь. Подождёшь?

— Да. — отозвалась я, чувствуя в ногах приятную дрожь. А когда он тронул пальцем мою ладонь, совсем разомлела и еще тише добавила. — Прогуляюсь немного…

Пока бродила по набережной, ловя краем глаза морской горизонт, сквозящий меж облепиховых веток, мне позвонил Роман. С тех пор как я покинула его квартиру, мы ни разу не разговаривали. Он звонил, но я не брала трубку. Ключи я опустила в почтовый ящик и к рукописи больше не притрагивалась.

— Слушай, что за цирк? Я тебе звоню, пишу. Ты книгу закончила?

Я молча слушала не чувствуя, что хочу ему отвечать.

— Эй, ты тут? Я редактору твой черновик показал, он говорит — годная вещь, эротику надо оставить, так народ лучше схавает. Там не хватает последней главы, так что дописывай, и через пару недель можно в печать, а дальше уже моя забота. Ты чего молчишь? А?

— Я перезвоню. — выдохнула я и повесила трубку.

Когда вернулась к Антону, он сразу втащил меня за руку в квартиру.

— Куда ты пропала? Я скучал! Как твоя книга? — шептал он между поцелуями.

— Тиши, тише, нужно быть терпеливее… — смеясь, осаживала я его, пока мы пробирались в спальню.

Вместо паллет и матраса в углу стояла дизайнерская кровать с бамбуковой спинкой покрытая зелёным пледом. Из обстановки она выбивалась и выглядела экстравагантно.

— Ты поменял кровать?

Антон явно не понял вопроса.

— Эмм… еще в прошлом году…

— А где покрывало… с иероглифами… — осторожно спросила я.

С не меньшим удивлением Антон вынул из шкафа свёрнутое рулончиком покрывало и протянул мне, я развернула, и тут… на ноги мне посыпались иероглифы, налету превращаясь в серую пыль. Когда же я посмотрела на окна, мне поплохело. Стёкла выдувались как мыльные пузыри, то внутрь квартиры, то наружу. Кто-то баловался с нашим пространством, и не известно, какие еще игры на уме у этого межгаллактического малыша…

— Кровать! — выпалила я, вспомнив свой сон.

— Послушай, только спокойно. Мы сейчас находимся одновременно в двух реальностях: в моей и твоей. И нас в обеих таращит! В данный момент мы в твоей, потому я такой брутальный, развязный, всё как ты любишь, заметила?

— Что?!

— Как раз сейчас во второй реальности я всё тебе объясняю, а потом ты должна принять решение, и от этого будет зависеть — разорвёт нас с тобой, или расплющит.

Мне захотелось чем-нибудь его стукнуть.

— Да всё хорошо будет! Ты ведь сделаешь правильный выбор? Зачем тебе оригинал, когда есть такая милая копия. Еще и книгу издашь, прославишься…

Антон схватил меня за руку, и, не обращая внимания на тряску и хлопающие дверки шкафа (неужели землетрясение?) стал отсчитывать обратно от десяти. Когда дошёл до семи, пол раскололся сразу в двух местах, но трещины не успели до нас доползти. Время застыло как сироп, превратившийся в карамель…

*

Антон открыл дверь, он был небрит и растрёпан, и явно не ждал гостей.

— Привет! — он впустил меня, обойдясь без тёплых приветствий. — Всё-таки вспомнила обо мне?

Голос его изменился, в нём проступало странное, не свойственное ему прежде равнодушие. Даже не обняв, он повёл меня в кухню, поставил чайник.

— Не думал, что ты вернёшься после моего любовного фиаско.

Я молча смотрела, как он моет кружку, чтобы заварить мне чай.

— Это всё от вина. Я, честно сказать, больше года спиртного не пил, но с тобой решил немного расслабиться. А оно вон как вышло… Рекламу себе сделал, а поразить тебя не сумел. Ты, наверное, ждала бурную реку с порогами, а тут — на тебе, вялый ручеёк. Да не отнекивайся!

Мне показалось, что пол в кухне кренится влево, и я с панической одержимостью завертела головой, ища другие несообразности в окружающей обстановке. Всё было в порядке: стол не съезжал, посуда стояла на месте… «Кровать!» — вспомнила я и метнулась в комнату. Кровать отсутствовала. Вместо неё у стены притулился колченогий диван, короткий и узкий как банная полка.

— Матрас пришлось выкинуть, пружины просели. Пока что на этом страшилище сплю. — с печальной самоиронией объяснил Антон.

— А покрывало?

Мне, честное слово, уже не хотелось слышать ответа, но я не могла не спросить.

— Вон, на полке…

Я развернула сложенную книжкой ткань. Иероглифы отсутствовали.

— Так… — прошептала я, лихорадочно соображая, что дальше. Обрывки мыслей ускользали как хвосты комет из той, параллельной Вселенной.

— Тише, постарайся сейчас спокойно выслушать всё, что я скажу… — начал было Антон, но я не выдержала и сорвалась.

— Нет уж, хватит! Мне надоели эти фокусы с раздвоениями! Возвращай меня обратно! Сейчас же!

Антон ладонью предостерегал от резких движений.

— Ладно, ладно. Давай попробуем! Думаешь, я что ли знаю, как это всё работает? Ты сама вторглась в мой мир, хотя у тебя есть свой собственный. А тебе вдруг понадобилось врываться ко мне. Я вначале тебя не пустил. Потом пытался тебе намекнуть, что параллельные прямые не пересекаются. Помнишь, когда засыпали? Но ты меня не услышала…

— Что это значит? — пробормотала я, чувствуя, как от его слов побежали мурашки.

— Сближаясь с кем-то, ты не впускаешь в свой мир реального человека, а рисуешь себе его копию. Оригинал ты может пару раз видела, пока не успела составить о нём мнение. Ты по жизни оптимистка, поэтому в твоей реальности всё радужное: двери открыты, за окном — чудесный рассвет, люди встречаются, люди влюбляются… Даже если что-то не так, ты сама дорисуешь. Осторожно!

Он оттолкнул меня от хлопнувшего антресолями шкафа, из которого вывалилась стопа постельного белья.

— У нас мало времени. Если бы ты не вернулась тогда, после массажа… всё было бы хорошо. Ты бы придумала меня таким, как тебе хочется, и на другой день уже гуляла в парке с моим клоном. Мы бы стали встречаться, но это был бы уже не я. А в тот вечер, когда ты в мою дверь позвонила, мы действительно встретились. Я даже подумать не мог, до чего ты настойчива…

— Я?! А зачем… зачем ты тогда со мной там… кувыркался! — я ткнула пальцем вверх.

— Не смог устоять… — он опустил глаза. — То есть я знал, что всё это кончится ломкой пространства, но тогда на лестнице ты стояла такая соблазнительная… Пришла всему наперекор… И я подумал — а к чёрту пространство! К чёрту вечность, если всё равно коротаешь её в одиночестве…

— Ты хочешь сказать, что по-настоящему мы были вместе всего один миг, когда ты меня не впустил? А следующей ночью плескались каждый в своих фантазиях?

Антон с виноватой улыбкой развёл руками, и я влепила ему пощёчину. Он отвернулся, уставившись в пол, а потом заговорил, потирая покрасневшую щёку.

— Самое смешное, что он специально тебя мне подсунул. Когда-то давно мы с ним обучались у одного мистика, который открыл нам некоторые секреты. Рома использовал их, чтобы построить свой бизнес, а я захотел продолжить знакомство с неведомым и уехал в Тибет. Там началось моё подлинное обучение. Думаю, он так и не простил мне, что я осмелился пойти дальше. А потом…

— Ты увёл у него подружку?

— Её звали Надя. Девушка снимала у него квартиру, а он пытался за ней ухаживать. Когда он её добился, Роме будто голову переклинило. Он начал её ко мне посылать под разными предлогами. Вероятно, хотел убедиться в её верности, или проверить меня на прочность. В тот раз проверку я не прошёл, как, собственно, и в этот…

— Понимаешь, у обычного человека стоит защита от таких случайностей… — продолжал он, глядя куда-то в сторону. — Но у практиков вроде меня защита спадает, и дальше идёшь как по минному полю. Никаких личных связей, только работа. Главное — не давать слабину, потому что защиты нет, пространство вокруг тебя тонко и, если с кем-то сближаешься — оно тут же рвётся и начинается вот такое…

— А со вчерашней пациенткой у тебя тоже стены рушились?

— Лукерья! С ней ничего подобного не было, а с тобой… с тобой я поддался слабости…

— Что стало с Надей? Где она теперь? — я поскорее сменила тему, но его глаза продолжали говорить.

— Мы с ней дошли до той же точки, что и с тобой сейчас. И она предпочла больше не видеть ни меня, ни его. С тех пор наши линии ни разу не пересекались, но я знаю, что она счастлива. Только не спрашивай, откуда.

А я бы спросила, если бы комната не заходила ходуном. Глубокая трещина раскроила комнату на две расходящиеся половины, мы едва успели отскочить от разверзшейся пропасти, уцепившись за дверь.

— Там, в диване портал. Уходи обратно в свою реальность, и всё будет хорошо. — велел мне Антон. — Будешь там со мной на матрасе по морю плавать. Кстати, какая там кровать у меня?

— Бамбуковая… — пролепетала я, повисая на двери чтобы не угодить ногой в подползающий разлом.

— Ну вот! Бамбуковая! Что еще надо для счастья?

Он обнял меня, насколько позволяло наше висящее положение, прикоснулся губами к виску…

— Ну всё. Давай только без слёзных прощаний! Беги!

…и подтолкнул меня к дивану…

*

— Шесть… пять…

Антон продолжал обратный отсчёт и смотрел на меня с такой нежностью, как никто и никогда…

— Четыре…

Кругом всё гремело и плющилось, а он с места не двигался и, похоже, не собирался ничего делать. Сейчас всё зависело от меня.

— Три…

Комнату расчертили две параллельные трещины.

— Два…

«Параллельные прямые… — прозвучало в моей голове. — …не имеют права пересекаться… но могут совпасть!» Это была последняя мысль, после которой я, ничего не желая слушать, опрометью бросилась на бамбуковую кровать и провалилась, не почувствовав сопротивления. Подкроватное измерение оказалось податливым как хлебный мякиш, я вплыла в густой белый туман, а вынырнула уже по ту сторону. Там, где из последних сил держалась за дверь.

Комната выровнялась, окна встали на место. Трещина в полу стремительно зарубцевалась. О бушевавшем минуту назад апокалипсисе напоминали лишь горы выпавших из шкафа вещей, да рассыпанные по полу книги. Я пошатнулась и, освободившись из прощальных объятий Антона, села на пол.

— Ты еще здесь? — прошептал Антон, не веря своим глазам. Он присел напротив меня, прислонившись к хромому дивану (одну из ножек всё-таки откусило разломом в полу). Он смотрел совершенно иначе, его взгляд не сочился любовью и гусарским безрассудством. Вместо зеркала влюблённой безмятежности в его глазах проступила глубина, о которой я не смела даже мечтать.

20/08/2018

Welcome to a place where words matter. On Medium, smart voices and original ideas take center stage - with no ads in sight. Watch
Follow all the topics you care about, and we’ll deliver the best stories for you to your homepage and inbox. Explore
Get unlimited access to the best stories on Medium — and support writers while you’re at it. Just $5/month. Upgrade