
Тем летом я переехала поближе к заливу. До него, конечно, было ещё идти и идти, но когда ветер за моим окном начинал шуметь в ветвях, растущих во дворике, лип, я тут же представляла себе, что это шумят волны, лениво набегающие на песчаный берег.
Вместе с маленькой комнаткой мне досталось несколько томов Бродского, старый телефонный аппарат и просьба не отказывать в кусочке съестного коту Валере. Валера кормился у всех дверей нашей парадной и отказать этим хитрым кошачьим глазам было абсолютно невозможно. К моей двери кот приходил уже за порцией ласки и всякий раз, подставляя кошачье ухо, блаженно жмурил глаза и довольно мурлыкал. Книги, покрытые пылью, стояли в дальнем углу пустого книжного шкафа, я смахнула с них пыль и ещё дальше, прямо за ними обнаружила старый телефон. Дисковый телефон ярко-красного цвета. Ему нашлось место у самой двери, диск крутился, издавая потрескивающий звук, я подняла трубку — гудки…
Телефон зазвонил утром следующего дня. Я подскочила на кровати, не понимая, что происходит и бросилась к двери:
— Рита? Рита это ты?
— Вы ошиблись номером,- я повесила трубку.
На часах было полшестого утра.
Телефон зазвонил на следующее утро. И на послеследующее. А потом ещё. И ещё… Там всегда спрашивали Риту, но не было никакой Риты, а была только я и меня почему-то так и не хватило отключить этот телефон, также как и не было сил злиться на эти звонки, хотя они и изрядно мешали мне спать, начиная моё утро раньше обычного так, что мне казалось, что и этот голос, и эта загадочная Рита были уже частью моего сна.
Той ночью мне не спалось и я засиделась на кухне до самого утра. Телефон зазвонил без пятнадцати шесть.
— Рита?- тот же женский голос на другом конце провода.
— Да,- вдруг сказала я,- да, это я.
— Риточка!- вдруг воскликнула трубка.- Наконец-то я до тебя дозвонилась!
Я молчала, не зная что сказать и ругая саму себя за то, что представилась чужим именем.
— Как ты?- спрашивала трубка.- Как Валера?
Я хотела ответить, что Валера притащил вчера к моей двери мышь, смотрел на меня взглядом охотника, явно не понимая, почему я не радуюсь его добыче. Но вместо этого я ответила, что всё хорошо, что всё у нас хорошо…
— Как жизнь? Как живёшь?- спрашивала трубка.- Как погода?
Я посмотрела в окно, по стеклу стекали капли дождя.
— Дождь,- отвечала я и, будто боясь очередных вопросов, продолжила.- Всё началось с маленького дождичка, а потом зарядило на несколько дней и если стоять у залива, то горизонт совсем не различим, будто где-то там далеко вода смешалась с небом, ночами льёт как из ведра и слышны раскаты грома, к утру будто бы перестаёт, но потом всё равно доставай зонтики… А дети бегают во дворе босиком по лужам, мамы и бабушки видят всё это в окно и тут же зовут домой — мыть грязные пятки, отпаивать горячим чаем с малиновым вареньем…
Я говорила и говорила.
— Спасибо!- вдруг сказала женщина в трубке и мне показалось, что её голос взволнованно дрогнул,- Спасибо, Риточка!
В трубке раздались короткие гудки. Я пошла спать.
Она звонила мне ещё и ещё, не задавая лишних вопросов интересовалась жизнью, спрашивала, что происходит вокруг, а я рассказывала ей о том, что небо с утра было пасмурно, ну точно молоко, куда добавили ложку черничного варенья, а потом выглянуло солнце и по маленькому морю побежали к берегу белые барашки волн, и низко плывут облака, и в городе пахнет свежими огурцами… На другом конце провода слушали меня, неизменно говорили спасибо, и я оставалась наедине с гудками и собственными мыслями. Я не задавала вопросов невидимой мне женщине, не спрашивала про Риту, я просто говорила и это была своего рода игра — когда тебе звонят в шесть утра, то расскажи о том, как сегодня над твоим домом проплывало облако, похожее на кита. И больше ничего не надо. Звонки становились всё реже.
Я спрашивала соседей о Рите, которая вероятно жила здесь до меня, но никто не знал никакой Риты. И даже больше — во всём доме нет ни кого с таким именем. Нет и никогда не было.
— Рита?- переспросил бородатый сосед с этажа ниже,- Валера? Це не Валера, а якась холера! Я цього кота не примітив, кіт мені ногу і подряпав!
И, засучив штанину до колен, сосед по-доброму расхохотался, показывая свежие царапины, оставленные обиженным котом, которому в темноте наступили на хвост.
Мне оставалось только самой додумывать, кем была Рита — внучкой, дочкой, сестрой, подругой? Я придумывала её и не могла понять, почему эта женщина не понимает (или только делает вид), что я не она.
В последний день лета я не успела добраться домой — мосты уже развели. Я ходила всю ночь по городу и добралась до дома первым троллейбусом только под утро, уже за дверью было слышно, как надрывается телефон.
— Рита! Рита!!!- воскликнули в трубке.- Я думала уже, что не услышу тебя! Я уезжаю сегодня и я звоню, чтобы сказать тебе, что у тебя всё будет хорошо! Ты слышишь? Всё будет хорошо!
Оставленная едва приоткрытой форточка была распахнута настежь, ветер набросал в мою комнату разноцветных листьев, тёплым светом загорались соседние окна, просыпался спящий город. Я слушала короткие гудки в трубки и думала о том, как это важно ответить «да» на чей-то телефонный звонок, чтобы узнать, что всё будет хорошо.
