Каковы наши чувства к персонажам? Часть первая

Перевод лекции Орсона Скотта Карда из цикла “Персонаж и точка зрения”

Каждый раз, когда вы показываете конфликт между персонажами, вы хотите, чтобы читателей волновал его результат. Возможно у них будет интеллектуальный интерес, если конфликт касается какой-то идеи или принципа, которые кажутся им важными — но их чувства будут куда глубже, если они симпатизируют одному или нескольким персонажам в конфликте.

Иногда вам будет нужно, чтобы читатели выбрали сторону — болели за одного персонажа и надеялись, что второй потерпит неудачу. Вы будете хотеть, чтобы они симпатизировали персонажа, стоящего за то, во что вы верите.

На самом деле читатели будут реагировать подобным образом, даже если вы этого не планировали. Представьте, что ваш главный персонаж, Говард Истмен, вьетнамский ветеран-орденоносец, работает на правительство. Он оказывается глубоко вовлечен в дело группы борцов за свободу в стране Центральной Америки. Когда Конгресс голосует за уменьшение финансирования этих борцов, Истмен решает найти способ помочь им выжить и сражаться. С большим риском для себя и администрации, он обманывает Конгресс и находит разнообразные полулегальные способы переправить американские деньги и оружие храбрым революционерам.

Если вы сделаете Истмана симпатичным для читателей, они будут предполагать, что вы одобряете его действия, особенно, если вы сделаете его оппонентов неприятными. Если вы тщательно создавали персонаж Истмана и продолжаете показывать его симпатичным всю книгу, большинство читателей вам подыграют, симпатизируя Истману и надеясь на его победу. Но что, если вы хотите, чтобы они не одобряли то, как Истман коррумпирует правительство ради своего дела? Если вы хотите, чтобы читатели пришли к выводу, что он был неправ?

Самый простой способ — сделать Истмана злодеем с самого начала, чтобы он никогда не нравился аудитории. Тогда вашим героем может стать кто-нибудь из госслужащих, кто раскроет его замысел или победит его; или, возможно, это будет военный из Центральной Америки, противостоящий ему на поле битвы.

Гораздо сложней начать с очень приятным, симпатичным Истманом и потом, на протяжении книги, постепенно и деликатно позволить читателям потерять к нему симпатию. Сделать это куда проще, если у вас есть еще один герой, возможно изначально выглядевший «плохим парнем» — который сможет заменить Истмана для аудитории.

Самым сложным путем, и вместе с тем, сильнее всего влияющим на читателя, будет оставить Истмана симпатичным персонажем, противопоставив ему оппонента, который тоже будет симпатичным. Аудитории будут нравиться оба персонажа, и когда Истман и его оппонент столкнутся в смертельном конфликте, ваши читатели окажутся раздираемы чувствами.

Это терзание, возможно самое сильное чувство, которое вы прямо можете заставить ощутить аудиторию (в противоположность симпатическому отражению чувств персонажей). Ни один из персонажей не ощущает неуверенности в своей правоте, но ваша аудитория, переживающая за обоих, не желает поражения ни одному из них. Эмоциональные ставки поднимаются, а моральные вопросы не заслоняются симпатией; выбирая между любимыми персонажами, читателям придется решать на основании моральной правоты. Кто на самом деле должен победить?

Последняя стратегия опасней и не такая ясная, как другие. Когда вы отделяете симпатию от морального выбора — именно то, что судья и присяжные должны делать в суде — у вас не может быть уверенности, что читатели сделают «правильный» выбор. Вы не можете быть уверены, что они с вами согласятся. Но вы можете быть уверены, что происходящее будет волновать их куда больше, чем прочитанные статьи по этому вопросу.

В любом случае, все эти стратегии зависят от умения автора заставить чувствовать аудиторию симпатию или антипатию к персонажу.

Есть еще одна причина, почему важно уметь внушать эти чувства к персонажу. Большинство аудитории хочет читать про персонажей, которые им нравятся. И почему нет? Если вы собираетесь три дня ехать на автобусе, вы будете надеяться, что в соседнем кресле окажется приятный человек. Читатели вкладывают значительное время в вашу историю, если им не понравится главный герой, будет гораздо сложней убедить их добраться до конца.

Иногда, конечно, вам будет хотеться нарушить этот общий принцип и рассказать историю, где главный герой будет достаточно отталкивающим человеком. Но даже в этом случае, почти без исключений, писатель, который успешно создает подобную историю, на самом деле не делает персонажа совершенно несимпатичным. Вместо этого персонаж наделяется несколькими значительными негативными чертами в начале истории, и эти черты остаются значительными всю книгу, так что читатель не замечает, как автор использует три десятка других техник, чтобы добиться симпатии для «несимпатичного» героя. Настоящий «антигерой» редко встречается в литературе. Большинство персонажей, выглядящих антигероями, на самом деле герои, которым, метафорически говоря, нужно принять ванну.

Так или иначе, вам нужно знать, как вызывать симпатию или антипатию читателей к персонажу. На уроках писательства я обнаружил, что когда новичок создает неприятного главного персонажа, часто это не потому, что он собирался сделать антигероя. Он просто не понимал, что его герой становится неприятным. Он не контролировал процесс.

Первое впечатление

Персонажи, как люди, могут производить хорошее или плохое первое впечатление. Когда персонажи впервые показываются в истории, нам они нравятся — или не нравятся — почти сразу.

Нам нравится то, что похоже на нас

Важнейшей составляющей того, насколько нам понравится незнакомец при первой встрече — это его схожесть с нами. С важными исключениями, мы склонны чувствовать себя комфортабельно и привязываться к людям, принадлежащим к тем же сообществам, что важны для нас. А также к людям, которые похоже на нас в том, чем мы гордимся. При прочих равных, нам проще подойти к человеку нашего возраста, чем к тому, кто младше или старше; то же самое касается экономического класса, стиля одежды и т.д. Когда мы узнаем, что кто-то придерживается той же религии, или собирается голосовать за того же кандидата, или так же относится к президенту, или служил в тех же войсках, или ему нравится наша любимая книга или фильм, мы расслабляемся и ощущаем приятное чувство сродства. Это будто мы их узнаем, даже если никогда раньше не видели.

Мы склонны напрягаться рядом с людьми, которые не очень похожи на нас — людьми, говорящими на других языках, или носящими нестандартную одежду, или людьми, формирующими группу, к которой мы не принадлежим. Мы знаем, что не являемся частью их сообщества. И у нас определенно плохое впечатление о людях, которые не ведут себя так, как мы привыкли считать «нормальным». Мы склонны игнорировать их, обходить, избегать или даже открыто их отвергать. Они не такие, как мы, а значит мы им не верим и они нам не нравятся.

В литературе причины симпатии и антипатии работают почти так же. Мы немедленно чувствуем себя комфортно с персонажем, напоминающим о вещах, которые нам в себе нравятся. Мы «узнаем» персонаж. С другой стороны, если впервые встречая персонаж, мы видим, что он делает что-то неприятное или социально неуместное, или нам показывают персонажа-иностранца, чужого, со странностями — мы склонны к отторжению, или, хотя бы, к отсутствию притяжения.

Но все-таки есть доля правды в выражении «противоположности притягиваются». Есть силы гораздо сильней обычного сходства, притягивающие людей друг к другу. У каждого есть опыт неприязни к тем, кто по началу нам нравился. Также нам может понравиться человек, если мы узнаем его лучше, преодолев первое впечатление.

И это очень хорошо для писателей, потому что мы не можем контролировать то, насколько читатели будут ощущать себя похожими на персонажа.

Симпатия, возникающая из хорошего первого впечатления, появляется быстро — но она поверхностна. Неприязнь, возникающая из плохого первого впечатления, может быть глубже, вот, что делает нетерпимость такой мощной негативной силой. Но оба впечатления можно преодолеть, если под рукой подходящие инструменты.

Симпатия против любопытства

Хотя мы и склонны симпатизировать похожим на нас персонажам, часто они кажутся скучноватыми. Странность, а не привычность, вот что возбуждает наше любопытство. Трудно представить более блеклого персонажа, чем тот, кто совершенно типичен для определенной группы. Так что даже если вы решите, для простоты, сделать основного персонажа — Нору — членом того же сообщества, что предполагаемая аудитория, найдите что-нибудь, чем она будет отличаться и вызывать любопытство. Атрибуты сходные с целевой аудиторией проложат вам путь к симпатии — но не слишком далеко вас по нему проведут.

Поскольку нет двух женщин, или подростков, или работяг, или выпускников колледжа, которые совершенно идентичны, вы не сможете сделать Нору в достаточной мере похожей на каждого, чтобы привлечь всю группу. Первое впечатление, на самом деле, должно просто привлечь их внимание. Не важно, будет оно позитивным или негативным, вы всегда будете рассчитывать на другие инструменты создания симпатии или антипатии.

Персонажи, которых мы любим

Вот инструменты, которые позволят склонить аудиторию к продолжающейся симпатии к персонажу.

Физическая привлекательность

Инструмент, которые делает актеров звездами, а обычные фильмы хитами, просто недоступен тем, кто работает со словами. Создателю фильма достаточно поместить привлекательных актеров на экран (с хорошим гримом, освещением и работой оператора, конечно) и по меньшей мере половина зрителей проникнется симпатией к изображаемым ими персонажам.

У нас этой возможности нет. Мы можем описать персонажей, как привлекательных людей, мы можем показать, что они привлекают других персонажей — но мы никогда не сможем добиться того мгновенного эффекта, возникающего, когда мы видим интересное лицо или красивое тело на экране или сцене. Мы никогда не услышим тембр голоса, не сможем уловить тонкую улыбку или изумленный взгляд, которые так привлекают аудиторию.

Разве писатель не обязан описать персонажа? Не обязательно. Когда я отправил рукопись «Святых», мои агент и редактор были недовольны, что я нигде не дал описания Дины Киркхем, главной героини. «Мы даже цвета волос ее не знаем, — говорили они, — или цвета глаз, или ее роста».

Ну да, сказал я, но у вас ведь есть свое представление о ней? Оба согласились, что есть. Думаю, вы не удивитесь, что, когда я попросил их описать Дину, они оба описали себя.

Я использовал другие методы создания симпатии, но, избегая описания внешности, я позволил читательницам глубже проникнуться историей Дины. (Если бы еще удалось удержать издателей от помещения ее изображения на обложку.)

Обычно не удается избежать хоть какого-то описания основных персонажей. Смысл не в том, что описание персонажей, это плохо — просто в книгах оно и близко не приближается к эффективности других техник достижения симпатии аудитории. Описывайте, когда должны, но не думайте, что если у вашего героя «твердый подбородок, прямой нос и копна каштановых волос», читатели тут же к нему привяжутся.

На самом деле это может даже вызвать неприязнь. «Еще одна красавица», вздохнут они, надеясь, что она съест пять тортов и наберет 15 килограмм. «Еще один мужик, который жмет 200 кг, но умудряется хорошо выглядеть в костюме», будут бормотать они, втайне надеясь, что его обсыпет прыщами. Перечисление особенностей, делающих персонажа красивым, это совсем не то же самое, что красивый персонаж на экране. Когда вы видите живого человека, его или ее красота может ошеломить вас; когда вы получаете список красивых черт лица, вы, скорей всего, увидите не красоту, а всех тех людей, у которых в школе было больше свиданий, чем у вас. Прощай симпатия.

Альтруизм: Пострадавший, Спаситель, Жертва

Некоторые приемы, используемые, чтобы поднять эмоциональные ставки — страдание, жертва и опасность — играют довольно запутанную роль в создании симпатии.

Пострадавший

Когда Нора страдает от боли и опасности, читатели будут ее жалеть; они будут надеяться на ее избавление. Но есть и цена: Нора будет выглядеть слабой, и вместе с жалостью будет хотя бы чуть-чуть присутствовать презрение. (Это основная причина, почему феминистки протестуют против женщин в литературе, которых всегда спасают мужчины — даже несмотря на то, что аудитория симпатизирует пострадавшей женщине, она ее отчасти презирает.) Вы можете компенсировать слабость пострадавшего, посвятив часть времени подробной демонстрации того, что у Норы не было выбора, кроме как отдать себя в руки мучителю. Или вы можете показать храбрость Норы, ее нежелание погружаться в отчаяние. Это проще сделать, если страдание физическое; если Нора страдает от эмоциональной или психологической боли, вам придется работать усердней, чтобы читатели поняли, почему она находится в этой ситуации.

Спаситель

Аудитория будет с симпатией относится к Питу, если он спасет Нору от страданий или опасности. Храбрость Пита заслуживает уважения, конечно, но еще больше аудитория уважает его чувство ответственности за других людей. Они будут восхищаться Питом, даже если спасение провалится.

Но всегда существует опасность, что спасатель будет выглядеть дураком, если ринется, не подумав — что если Нора сама разбирается с проблемой, а «спасение» Пита только ухудшит ситуацию? Питу все равно будут симпатизировать за храбрость и ответственность, но еще будут считать слегка туповатым.

Когда пострадавший страдает эмоционально или психологически, спасатель рискует выглядеть назойливым. Если Пит видит, что Нора одинока и страдает от жестокого доминирования родителей, аудитория не одобрит, если он немедленно вмешается, настаивая на ее спасении. Они задумаются — совершенно правильно — а действительно ли Пит спасает Нору или стремится к доминированию над ней вместо родителей. Если вы хотите, чтобы читатели симпатизировали Питу и его попытке помочь, вы должны показать, что он сомневается в необходимости вмешательства и экстренности ситуации Норы. Неплохо, если сама Нора будет подавать какие-нибудь сигналы, что она нуждается в спасении.

Жертва

Когда Нора решает пожертвовать собой, читателям это кажется важным — но это необязательно вызовет симпатию. Они пожалеют ее, конечно, но прежде чем аудитория восхитится самопожертвованием Норы, они должны проникнуться причиной, понять, почему она готова страдать или умереть. Они также должны чувствовать, что у Норы нет другого достойного выбора или что ее жертва действительно поможет другим людям.

Важней всего то, что читатели не будут симпатизировать Норе, если она примет муки, чтобы смерть выглядела благородной и славной или чтобы больше понравиться другим людям. Если у Норы есть достойная альтернатива жертве, аудитория будет настаивать, чтобы она выбрала ее, или жертва будет выглядеть как глупость, а не благородное действие.

План и цель, желание и мечты

Начинающие писатели часто делают ошибку, заставляя своих героев только реагировать на события истории. Реакции героя могут быть совершенно резонными, но в результате получится персонаж, выглядящий безынициативным — марионетка, двигающаяся за рукой кукловода. Вы знаете, о чем я:

В то утро Нора ничем особо не занималась — просто наслаждалась солнцем — пока из-за угла не выскочила машина, резко затормозив перед ней…

Да, конечно. Как часто вы выходите на улицу, чтобы ничем особо не заниматься? Нора была бы куда интересней, если бы у нее была причина находится на улице, если бы она пыталась чего-то добиться. И когда происходят события, меняющие ее жизнь, у нас появляется ощущение, что у нее действительно была жизнь, которую изменили! Если Нора торопилась на встречу с учителем дочери или бежала в библиотеку, чтобы провести исследование для клиента, или волновалась о результатах медицинских тестов, которые доктор только что ее дал, она все еще пыталась бы разобраться с проблемами своего ребенка или запросом клиента или результатами медицинских тестов.

Это увеличит давление на нее — и читательскую симпатию.

Помимо конкретных планов, у вашего персонажа есть потребности, желания, надежды и мечты. Если у читателей те же нужды, они будут симпатизировать персонажу и надеяться, что они будут удовлетворены. К примеру, все понимают необходимость денег — но вы можете заставить аудиторию симпатизировать Норе еще больше, если дадите знать насколько она нуждается в них и как тяжело работает, чтобы их добыть.

Как правило, симпатия читателей увеличивается вместе с важностью мечты персонажа и количества усилий, которые этот персонаж уже приложил для ее исполнения.

Остерегайтесь клише и повышенной сентиментальности — только наивный читатель растрогается маленьким мальчиком, мечтающим о щеночке, если вы не покажете, почему ему нужна собака. Но все-таки вы почти всегда можете вызвать симпатию у читателей нуждами персонажа, даже если они кажутся странными: одержимость Пита коллекционированием дорогих машин, может сделать его выглядящим жадным и неприятным — пока мы не знаем, что когда он был маленьким, его отец с трудом находил деньги, чтобы поддерживать на ходу их старенькую машину. Когда же отцу удалось наскрести денег на новую, ее отняли при унизительных обстоятельствах, связанных с увольнениями с фабрики. Теперь читатели поймут, что одержимость Пита — это ответ на страдания отца. Его желания перестанут делать его странным и неприятным, читатель его поймет.

Когда история о плане персонажа — квест или авантюра — или когда история о нужде персонажа — все истории образа — этот инструмент делает героя почти непреодолимо симпатичным. Так читатели и начинают болеть за героев, когда те пытаются достигнуть самых возмутительных целей — ограбление, убийство, расстройство брака. Стоит нам вовлечься в планы и мечты персонажа, мы на его стороне почти без ограничений.

Храбрость и честная игра

Читателям больше понравится Нора, если они увидят, что она рискует физически, социально или финансово, чтобы добиться того, что считает правильным или необходимым. Когда Норе хватает храбрости, чтобы рискнуть работой, и она рассказывает о взятке, мы ее уважаем — и боимся за нее.

Вместе с храбростью должно быть ощущение честной игры — когда Нора наконец побеждает начальство и шеф вынужден платить за ее потери, она не должна злорадствовать. Она не должна действовать коварно или исподтишка, чтобы победить — если она жульничает, она теряет симпатию. Это то же правило, из-за которого хороший парень в вестерне ждет, пока злодей выхватит револьвер.

Времена, конечно, изменились и писатели не всегда заставляют персонажей придерживаться этих стандартов. Но кое-что не изменилось — читатели все еще тепло относятся к храбрым персонажам, играющим честно, и теряют симпатию к трусливым жуликам. Это не означает, что вы не можете или не должны писать о персонажах, которые не всегда ведут себя храбро и галантно — но знайте, что вы потеряете часть читательской симпатии.

Отношение

Отношение персонажа к другим людям, к себе и к событиям истории может сильно повлиять на симпатию. Когда все идет не так, Пит не ноет и не жалуется, не обвиняет всех, кроме себя — он берет ответственность за свои ошибки, относится к проблемам с юмором и пытается их решить. Нора никогда не хвастает своими хорошими делами — и смущается, когда ее за них хвалят. Когда кто-то ее критикует, она никогда не пытается защититься. Но если кого-то критикуют несправедливо, Нора всегда за него вступится.

Пит всегда сочувствует страдающим людям, всегда пытается смотреть с их точки зрения. Нора может рассердиться, но всегда выслушает объяснения других людей и она старается верить людям — даже если они уже доказывали, что не слишком-то честны.

Другие персонажи могут не понимать, что за хорошие люди Пит и Нора — но их скромность и самокритичный юмор заставляют аудиторию любить их еще больше.

Призывник или доброволец

Если поступок Норы требует большой храбрости и не принесет ей особой славы — никто о нем не узнает — читатели будут больше ей симпатизировать, если она совершила его добровольно. Если ее заставили действовать, это преуменьшит ценность поступка. С другой стороны, если поступок принесет много славы или денег, читатели будут больше симпатизировать, если Нора займется им не по своей воле.

Вот так просто. Если кто-то говорит: «У меня есть отвратительная, тяжелая работа, которую нужно сделать», тогда симпатизировать будут персонажу-добровольцу. Если кто-то говорит: «В случае успеха, твое имя будут помнить десять тысяч лет», тогда симпатизировать будут персонажу, скромно стоящему в сторонке и ожидающему, когда его выберут.

Вот почему Фродо никогда не вызывался стать кольценосцем. Он скорее пытался отдать кольцо кому-нибудь другому, пока не стало совершенно ясно, что только он может его нести. Если бы Фродо хотел нести кольцо, читатели симпатизировали бы ему гораздо меньше — все его проблемы с этого момента превратились бы в ошибку в оценке своей способности выполнить задание.

Вот почему политики всегда предпочитают, чтобы выглядело, будто они сомневаются, стоит ли занимать должность.

Надежность

Когда хороший парень говорит, что сделает что-то, он держит свое слово при любых обстоятельствах. Если он нарушает слово, лучше бы на это была хорошая причина — и хорошо бы ему чем-то это компенсировать позже.

Я не имею в виду, что симпатичные персонажи не врут. Ложь — это история, рассказанная о прошлом, а надежность относится к обещаниям — историям, которые персонаж рассказывает о том, что он сделает в будущем.

Как это работает? Пит упрямо настаивает на том, чтобы сохранить семейную ферму, даже несмотря на то, что она убыточна. Мы знаем, что он потерпит поражение и, если ее продать, он сможет оплатить учебу младшего брата, который ненавидит ферму и Пита за то, что тот заставляет его здесь оставаться. У читателей не будет симпатии к упрямому Питу.

Но что, если Пит держится за ферму из-за обещания, данного умирающему отцу? Теперь читателям он понравится за его надежность. На самом деле они потеряют к нему симпатию, если он перестанет упрямиться. Они будут надеяться, что произойдет что-нибудь, позволяющее младшему брату отправиться в колледж; они даже могут надеться, что Пит потеряет ферму, несмотря на все усилия, потому что понимают, что всем будет лучше без нее. Но они не будут хотеть, чтобы Пит нарушил слово и если он все-таки сдастся под давлением, они будут ожидать от него глубокого сожаления.

Не стоит преуменьшать значение обещания в литературе. Клятва, сдержанная или нарушенная, один из самых сильных мотивов в мировом искусстве. Одно из страшнейших обвинений, которые вы можете выдвинуть против врага: он не держит слово. И если ваш основной персонаж легко нарушает обещание, вам никогда не удастся полностью вернуть симпатию читателей.

Сообразительность

Заметьте, я не использую слово интеллект. Это потому что в нашем обществе, с его эгалитарными идеалами, любая очевидная демонстрация интеллекта или эрудиции предполагает элитаризм, снобизм и высокомерие.

Но мы любим персонажей, которые достаточно сообразительны, чтобы найти выход из сложной ситуации. Выглядит противоречивым? Это противоречиво. Нужно пройти по тонкой линии, сделав Нору достаточно сообразительной, но не позволяя ей быть сообразительной настолько, чтобы она о своей сообразительности знала. Нора может быть невероятно уверенной в себе — но она никогда не может считать себя выше кого-то, потому что она умна, а он глуп. Если она придумывает гениальный план и он срабатывает, это удивляет ее больше кого-либо.

Идеальным примером будет Индиана Джонс. Он профессор археологии — но мы никогда не видим его демонстрирующим остроту ума. Единственный раз, когда его показывают в аудитории, читающим лекцию, он скорей неуклюжий и растерянный — его внимание отвлечено студенткой, написавшей послание на своих веках.

Но когда что-нибудь идет не так, Индиана Джонс находит хорошее решение — или ему везет. Он сообразителен, но не интеллектуал. Аудитория любит персонажей, решающих проблемы и знающих факты, которые в этом помогают, — но им не нравится персонаж, размахивающий своим превосходящим знанием или действующий, будто знает, насколько он умен.

Очаровательные изъяны: милый разбойник

Теперь, когда у нас есть список свойств, действий и отношения, которые убедят читателей полюбить персонажа, добавим недостаток: если Пит слишком идеален, ваша аудитория перестанет в него верить. Мы возвращаемся к балансу между вовлечением и верой.

Ответом на эту проблему будет наделение Пита очаровательными изъянами. Используя большинство инструментов симпатии, специально наделите Пита маленькими, понятными фобиями, которые заставят в него поверить.

И снова персонаж Харрисона Форда — идеальный пример. В «Звездных войнах» Хан Соло держит слово, приходит на помощь, физически привлекателен, храбр и сообразителен, и у него отличное чувство юмора — но еще он хвастлив и кажется, будто всего его планы мотивированы жадностью. Еще он не платит по счетам.

Результат? Он один из самых любимых персонажей в одном из самых любимых фильмов всех времен.

Легкое тщеславие Эркюля Пуаро; обсессивно-компульсивное поведение Ниро Вульфа и его вес; грубость и кокаин Шерлока Холмса; романтические заблуждения и до брутальности практичные действия Скарлетт О’Хара. Все эти черты обычно не заставляют нас любить людей, но вместе с чертами, которые вызывают симпатию, недостатки склоняют симпатизировать персонажам еще больше.