Что такое персонаж?

Перевод лекции Орсона Скотта Карда из цикла “Персонаж и точка зрения”

Персонажи в вашей истории — это люди. Человеческие существа.

Да, я знаю, что вы их выдумали. Но читатели хотят их видеть как настоящих людей. Цельных и живых, правдоподобных и достойных того, чтобы ими интересовались. Читатели хотят узнать ваших персонажей так же хорошо, как своих друзей и семью. Как себя.

Нет — лучше, чем они знают любого человека. К моменту, когда они закончат ваши историю, читатели хотя знать ваших персонажей лучше, чем любое человеческое существо когда-либо знало другое человеческое существо. Это часть предназначения литературы — дать лучшее понимание человеческой натуры и человеческого поведения.

Давайте рассмотрим то, как люди узнают друг друга в реальной жизни, и разберемся, как каждый метод переносится в литературу.

Персонаж, это то, что он делает

Если на вечеринке вы увидите человека, который размахивает стаканом с напитком, слишком громко говорит и делает неподобающие и грубые замечания, эти действия позволят вам оценить его.

Если вы видите, как мужчина и женщина встречаются в первый раз, а через несколько мгновений он гладит ей спину или ее рука лежит на его груди в то время, как они увлечены беседой, вы приходите к неким выводам по поводу этой пары.

Если вы рассказываете своему другу о болезненном секрете, а через пару часов три других человека ведут себя так, будто знают его, вы кое-что выяснили о своем друге.

Мы судим людей по их делам.

Это сильнейший, самый мощный способ создания персонажа. Что мы знаем об Индиане Джонсе в начале «В поисках утраченного ковчега»? Он молчаливый парень, с кривой улыбкой, забравший артефакт из древнего подземного храма. Когда его оставили умирать, он нашел способ выбраться. Когда здоровенный булыжник катиться на него, он не замирает — он бежит как сумасшедший, чтобы спастись. Ничто из этого не требует объяснения. В течение десяти минут фильма, мы узнали, что Индиана Джонс был находчивым, жадным, сообразительным, храбрым, сильным; что у него было чувство юмора и он не относился к себе слишком серьезно; что он намерен выжить не смотря ни на что. Никто нам не говорил — мы видели это.

Это самый простой способ создания персонажа. Если ваш персонаж ворует, мы знаем, что она вор. Если он избивает свою девушку, застав ее с другим, мы знаем, что он склонен к насилию и ревнив. Если вашему персонажу позвонили и она отправляется преподавать в третьем классе, мы знаем, что она учитель на замену. Если он говорит двум людям противоположные версии одной истории, мы будем знать, что он лжец.

Это просто — но еще это поверхностно. В некоторых историях, с некоторыми персонажами, этого будет достаточно. Но в большинстве историй, как и в реальной жизни, просто знать, что кто-то делает, когда ты за ним наблюдаешь, недостаточно для того, чтобы сказать, что ты по-настоящему знаешь этого человека.

Мотив

Если бы наблюдая за человеком, который размахивает стаканом с напитком и громко и грубо говорит, вы знали, что он специально пытается привлечь к себе внимание, что отвлечь его от чего-то еще в комнате, как бы вы его восприняли? Или если бы вы знали, что всего пару минут назад его отчаянно обидела хозяйка вечеринки и теперь он пытается свести счеты? Вы по-прежнему можете его не одобрять, но не обязательно будете считать его придурком.

Что насчет вашей подруги, той, которая рассказала о вашем секрете? Почувствуете ли вы разницу, если узнаете, что она думала, будто у вас серьезные проблемы и передала другим, чтобы попробовать вам помочь? Но вы совершенно иначе будете на нее смотреть, если вы знаменитость и она рассказывает ваши секреты другим людям, чтобы они считали ее близким другом знаменитого человека.

И мужчина с женщиной, которые только встретились, но уже касаются и поглаживают друг друга с очевидным сексуальным подтекстом: как вы посмотрите на них, если будете знать, что женщина — государственный клерк — одинока и с очень низкой самооценкой, а мужчина — привлекательный донжуан — готов пойти на все, чтобы добиться от женщины выгодного контракта? Вы будете судить иначе, если узнаете, что его бросила жена, а она только отходит от неудачной связи. У этого действия появится совсем другое значение, если окажется, что женщина выдает правительственные секреты, и они только притворяются парой.

Что насчет человека, который пытается что-то сделать, но у него не получается? Он направляет пистолет на губернатора и нажимает на спусковой крючок, но происходит осечка. Она ныряет в бассейн, чтобы вытащить тонущего человека, но он слишком тяжел для нее. Разве мы не думаем о нем как об убийце, а о ней как герое, хотя на самом деле он никого не убил, а она не спасла?

Мотив — это то, что придает моральную ценность действиям героя. Что бы ни делал персонаж, не важно хорошее или плохое, мораль не может быть абсолютной. То, что выглядит убийством, может оказаться самообороной, безумием или иллюзией; поцелуй может быть предательством, обманом или издевательством.

Мы никогда до конца не понимаем мотивы других людей в реальной жизни. Но в литературе мы можем помочь читателям ясно понять мотивы персонажей, иногда даже не обманывая его. Это одна из причин, почему люди читают книги — чтобы прийти к какому-то пониманию, почему другие люди ведут себя определенным образом.

Персонаж — это то, что он делает, все правильно. Но больше того — персонаж, это то, что он намеревается делать.

Прошлое

Знание прошлого человека меняет наше понимание его настоящего. Если вы познакомились с кем-то за ужином, все, что вы о нем знаете, ограничивается тем, что он делал и говорил в это время.

Но если перед встречей с ним друг прошептал вам, что этот человек был военнопленным семь лет, наконец сбежал и недавно добрался до дома, проделав 300 миль по контролируемой врагом территории?

Что если друг сказал вам, что это человек был корпоративным рейдером, из-за которого многие ваши знакомые остались без работы?

Что если, когда вы общались с ним за ужином, он сказал, что он только отходит от смерти жены и ребенка в автокатастрофе?

Что если он упомянул, что работает критиком в местной газете, и вы понимаете, что этот тот самый критик, который написал ядовитый обзор на вашу последнюю книгу?

Разве такая информация не изменит ваш взгляд на человека?

Люди — это то, что они сделали и что сделали с ними. Так мы создаем свой образ. Мы всегда несем в памяти свою историю. Некоторые события мы отбрасываем — ну да, я сделал это, но я тогда был ребенком — а другие преследуют нас всю жизнь. Наше прошлое, как бы мы его не переписывали в своей памяти, создает образ, который мы считаем собой. И когда вы создаете персонажа, рассказывая что-нибудь из его прошлого, вы помогаете читателю понять, кто он на момент истории.

Репутация

Ужасно, когда вас представляют кому-то, кто говорит «Ох, это ты… Я там много о тебе слышал!» Это неприятное напоминание, что люди говорят о вас, когда вас нет рядом. И можете быть уверены, что не все из сказанного будет приятным.

У вас есть репутация. Если достаточно людей рассказывают о вас истории, мы называем это славой. Но даже если это только ваши соседи, коллеги или близкие, истории все равно рассказываются, придавая форму человеческому суждению о вас.

Мы все принимали участие в процессе создания или разрушения репутаций. Иногда мы делаем это формально, как с рекомендательными письмами или оценкой сотрудника. Но чаще это неформальный процесс. Когда им занимаются другие, мы называем это сплетнями. Когда это делаем мы — разговором.

«Разве не ужасно, что бедную миссис Джонс отправили в дом престарелых? Кто мог подумать, что ее сын так с ней поступит после всего того, что она для него сделала.»

«Ты слышал, что Билл пытается позвать Бет на свидание? Что за трата времени — она настоящая ледышка.»

«Даже не пытайся спрашивать у Джеффа о взносе. Я слышал, что он на цветы для похорон мужа Донны не скинулся.»

Вы «знаете» множество вещей о людях, которых вы никогда не встречали, только из рассказов о них. Это работает и в литературе — ваши читатели сформируют отношение и мнение о персонажах, которых они еще не «встретили», только из историй, рассказываемых другими персонажами. Когда вы наконец представите персонажа, читатели будут считать, что они уже его знают. У них уже будут ожидания насчет того, как он будет поступать.

Как рассказчик, вы можете исполнить эти ожидания или разрушить их — но если вы их разрушаете, вы должны показать читателям, как персонаж получил свою репутацию. Может он аферист, который специально создал позитивный образ. Может он жертва завистливых сплетен, чье совершенно невинное поведение было неправильно понято. Может он сделал серьезную ошибку и теперь никак не может ее искупить. Но заслужил он свою репутацию или нет — ее всегда нужно учитывать. Часть личности персонажа — это то, что говорят о нем другие.

Стереотипы

Как только мы видим незнакомца, мы начинаем его классифицировать в соответствии с группой, к которой, по нашему мнению, он принадлежит. Кроме того, мы бессознательно сравниваем незнакомца с собой. Какого пола незнакомец? Юный или старый? Больше меня или меньше? Моя раса или другая? Моя национальность или другая? Богаче или бедней? У него та же работа, что у меня, или работа, которую я уважаю, или которой брезгую?

Как только мы причисляем незнакомца к какой-то группе, мы немедленно предполагаем, что он обладает всеми качествами, которые мы ассоциируем с данной группой. Это называется предубеждением или стереотипом, и может привести к неловким ложным предположениям, безосновательным страхам, даже несправедливости. Мы хотели бы не сортировать людей таким образом, не распознавать цвета или пол. В нашем обществе большинство считает некультурным обращаться с людьми по-разному из-за стереотипов, и большинство из нас старается им не поддаваться. Но никто не в силах удержаться от этого действия.

Это наша биология. Шимпанзе, бабуины и другие приматы проходят сквозь точно такой же процесс. Когда шимпанзе встречает другого шимпанзе в джунглях, он немедленно сортирует незнакомца по племени, полу, возрасту, размеру и силе. В зависимости от результата он решает, будет ли атаковать, бежать, пытаться спариться, поделиться едой или проигнорировать.

Разница между нами и шимпанзе в том, что мы пытаемся контролировать свою немедленную реакцию. Но мы все равно будем заниматься этой классификацией — нравится нам это или нет — это происходит на подсознательному уровне, как дыхание, моргание и глотание. Мы можем сознательно контролировать процесс, когда думаем об этом, но большую часть времени мы его не замечаем.

Чем больше незнакомец похож на нас, тем безопасней мы себя чувствуем, но еще — менее заинтересованными. Чем меньше он похож, тем больше мы ощущаем опасность или интерес.

Незнакомое всегда одновременно привлекает и отталкивает. Шимпанзе показывают ту же реакцию. Незнакомец поначалу пугает, да — но пока не следует немедленной атаки, шимпанзе остаются достаточно близко, чтобы за ним наблюдать. Через некоторое время, если незнакомец не причиняет вреда, любопытство в шимпанзе побеждает и он приближается.

Читатели ведут себя так же с персонажами книг. Персонаж, который выглядит знакомо и не удивляет, удобен, правдоподобен — но не особо интересен. Персонаж, который незнаком и странен, одновременно привлекает и отталкивает, вызывает желание узнать больше, но еще мы чувствуем напряжение.

Как читатели, мы похожи на шимпанзе, изучающих незнакомца. Если он сделает внезапное движение, мы отпрыгнем на пару шагов, потом повернемся и снова будем наблюдать. Если незнакомец начнет что-то делать, не обращая на нас внимания, мы подойдем ближе, пытаясь увидеть, что он делает, и понять его.

Персонажи, подходящие под стереотип, нам знакомы; мы думаем, что знаем их, и мы не особо хотим узнать их лучше.

Персонажи, которые нарушают стереотип, нам интересны; удивляя нас, они вызывают интерес, пробуждают желание исследовать.

Как рассказчики, мы не можем остановить читателей от помещения персонажей в стереотип. На самом деле, мы рассчитываем на это. Мы знаем, и скорей всего разделяем, большинство предубеждений и стереотипов нашего общества. Когда мы представляем персонажа, мы можем использовать эти стереотипы, чтобы читатели думали, что понимают его.

«Старик носил костюм, который был модным десять лет назад, когда был новым, когда его носил кто-то с достаточно большим телом, чтобы заполнить его. На старике костюм висел мешком, таким длинным, что штаны собирались вокруг его лодыжек и волочились за ним по дороге; а рукава опускались так низко, что его руки и горлышко бутылки становились невидимы.»

«Она услышала их до того, как увидела, они смеялись и дурачились позади нее, перекрикивая изрыгающий на всю громкость рэп магнитофон. Просто детишки на вечерней улице, так? Гуляют по улице, потому что воздух наконец достаточно остудился, чтобы можно было выйти из дому. Проходя мимо, кто-то из них толкнул ее. Был ли он тем же, кто смеялся? Через несколько метров они остановились, будто выжидая, когда она их догонит. Владелец бумбокса наблюдал за ее приближением с широкой ухмылкой на лице. Она крепче схватилась за сумочку и смотрела прямо вперед. Если я не буду на них смотреть, думала она, они меня не тронут.»

Оба описания — старика и городских подростков — основаны на стереотипах. Вы немедленно узнаете в старике бомжа, пьянчугу. И если вы белый, во второй цитате вы скорей всего представляли черных подростков, хотя я нигде об этом не говорил. Я дал достаточно подсказок для подсознания, чтобы пробудить стереотипы в современном белом американце.

Как писатели, мы считаем стереотипы полезными, даже необходимым, но я расскажу больше в другой части книги. Важно помнить, что вы можете играть против стереотипов. Например, абзац, описывающий старика, сопровождается следующими фразами:

«Эй, старик, — сказал Пит. — Ты похудел.»

«Это был не рак, Пит, это было лекарство, — ответил тот. — Рад тебя видеть. Поднимайся наверх и помоги прикончить это шабли.»

Слегка меняет наше понимание старика, правда? Это часть силы стереотипов — они устанавливают ожидания, и вы можете удивить читателя. Чтобы использовать стереотипы, работая с ними или против них, вы должны их знать.

Работа: Сантехники обычно работают с сантехникой. Доктора обычно носят стетоскопы, когда проводят обход. Парикмахеры, как правило, любят поболтать во время работы.

Пол: У взрослых женщин обычно есть выраженная грудь и более округлые бедра, чем у мужчин; у взрослых мужчин обычно больше волос на лице и они в среднем выше. Представители разных полов по-разному одеваются. Люди противоположного пола склонны судить друг друга по сексуальной привлекательности.

Возраст: Старые люди, как правило, слабей, хуже слышат и видят, чаще забывают о чем-то или теряют нить разговора. Маленькие дети елозят, говорят смущающие вещи, убегают, не понимают или игнорируют инструкции.

Роль семьи: Родители обычно говорят детям, что делать. Братья и сестры часто бранятся. Подростки любят противоречить или раздражаться от родительской опеки.

Раса или физический тип: У черных обычно темная кожа, полные губы и широкие носы. В Америке они обычно имеют опыт столкновения с расовой дискриминацией. Многие из черных живут в нищете.

Азиаты обычно черноволосы и имеют эпикантальную складку. У рыжих есть веснушки и они моментально краснеют, когда сердятся или смущаются. Навахо и Хопи склонны к полноте.

Этнические и региональные черты: Итальянцы много жестикулируют во время разговора. Азиаты очень успешны в математике и физике. Северянам кажется, что южане тянут слова; южане считают, что северяне тараторят.

У всех этих стереотипов есть исключения. Общественные стереотипы меняются со временем. Что не меняется, это потребность людей идентифицировать людей в соответствии со стереотипами.

Как бы там ни было, в литературе и жизни, чем лучше мы знаем человека, тем менее важны стереотипы.

Связи

Когда я был младше, моя мама говорила, что ты никогда не узнаешь мужчину, пока не увидишь, как он обходится с сестрой. Говорилось это, конечно, чтобы мы лучше вели себя с нашими сестрами. Но более глубокая правда в том, что все мы в разных отношениях ведем себя по-разному.

Подростки чувствуют это ярче всего, когда начинают надевать маску в компании друзей. Крутая девушка, чьи друзья называют ее Рейн, скорей умрет, чем пустит их в свой дом, где мама называет ее Лорейн и говорит, что в комнате бардак, а младшая сестра все еще хочет поиграть с ней в куклы. Со своими друзьями она совсем другой человек.

В той или иной мере это справедливо для всех нас. У нас одна личность на работе, другая по телефону, третья с детьми и еще одна с нашим партнером. Это может превратиться в лицемерие, если мы специально попытаемся обмануть кого-то, притворяясь другим человеком. Но обычно это не так. В каждых отношениях у нас разная история, разные шутки для своих, разный общий опыт. Мы действуем с разными мотивами. Мы делаем разные вещи.

Наше «я» — своего рода сеть, со многим ниточками, соединяющими нас с разными людьми, которые постоянно меняются. Мы вырастаем внутри отношений; когда они прерываются, «я», которое им принадлежало, остается тем же. Если встретиться со старым приятелем, которого не видели со школы, вы склонны превращаться в ту же личность, что когда-то с ним дружила.

И вы думаете, что знаете человека, потому что постоянно с ним контактируете в одной среде, но на самом деле молчаливый парень на работе, может быть заводилой в боулинге; ваш крутой и грубый приятель очень мягок с детьми; ваша вежливая, тихая дочь или сын может ругаться как извозчик (стереотип) с друзьями.

Это один из самых эффективных приемов в литературе — переместить персонажа из одного окружения в другое, где проявятся другие стороны его личности. Сам персонаж может удивиться, кем он стал в изменившихся обстоятельствах.

Привычки и особенности

Привычки и особенности человека — определенно часть его личности — особенно, если они сводят вас с ума.

Она всегда барабанит пальцами по столу.

Он никогда не вставляет новый рулон туалетной бумаги, когда заканчивается предыдущий.

Привычки не всегда бывают раздражающими, но они что-нибудь говорят о личности:

Она всегда выносит мусор во вторник вечером.

Он всегда моет посуду сразу после еды.

Каждая из этих привычек что-то подразумевает. Вы можете не знать, как привычка началась, но вы можете рассчитывать, что человек всегда будет действовать одинаково в той же ситуации.

Так же это работает с персонажами. Привычки не только делают их более реалистичными, но открывают новые возможности — изменения в привычках могут означать важное изменение в жизни персонажа; другие персонажи могут воспользоваться его привычками; любопытство или раздражение, направленное на привычку, могут привести к развитию отношений между персонажами.

Таланты и способности

Большая часть нашей личности, это то, что мы можем сделать. Часто человек выглядит обычным и неинтересным — пока вы не услышите, как он играет на пианино, или не увидите его картины и т.д. Если у человека есть выдающиеся способности, отделяющие его от других, эти способности становятся его сутью — во всяком случае для людей, которые не знают других сторон его личности.

Читатели тоже оживятся, если персонаж окажется необычайно одаренным в чем-то. Определенный вид фэнтези и нф построен на герое, обладающем уникальным даром, позволяющим совершать великие дела. Но талант не обязательно должен быть экстремальным, чтобы сделать его важной частью личности персонажа. Супермен может перепрыгивать высокие здания. С другой стороны, персонаж цикла Роберта Паркера, Спенсер, не настолько крут, зато очень хорош в драке. Мы видим, что он тяжело тренируется, чтобы хорошо боксировать; но при этом мы не видим, чтобы он делал что-нибудь, не соотносящееся с возможностями крутого бывшего копа из Бостона. После чтения всех книг Паркера, я чувствую, что очень хорошо знаю Спенсера; и когда я его вспоминаю, одной из первых вещей, приходящих на ум, становится его бойцовский талант

Вкусы и предпочтения

Еще одна черта Спенсера, которая мне вспоминается, это его любовь к цитированию поэзии. Вы не знаете Спенсера, пока не узнаете о его любви к литературе. Вы не знаете Ниро Вулфа, пока не выясняете, что он гурман и проводит определенные часы, ухаживая за орхидеями.

Вкусы Ниро Вулфа граничат с одержимостью, они доминируют. Но в реальной жизни, у обычных людей, вкусы только часть нашей личности. Если вы любите фильмы Вуди Аллена, вы скорей всего сразу чувствует привязанность к человеку, говорящему «Если я пойду и долиною смертной тени — нет, я побегу сквозь долину смертной тени». «Любовь и Смерть» говорите вы, и затем вы начинаете обмениваться любимыми сценами и фразами.

Вещи, которые мы любим, нас не определяют — т.е., что вы обо мне узнаете, если я скажу, что моя любимая современная пьеса «Кто боится Вирджинии Вулф»? Кто-то может любить те же вещи, что и вы, но вы все равно не позволите ему присматривать за вашим ребенком.

Все-таки, у реальных людей есть предпочтения, и они должны быть и у персонажей. Их вкусы не только помогут читателю ощутить, что он лучше знает персонажа, они еще и откроют новые возможности в истории.

На поверхности, любовь персонажа к винам, даст ей тему для разговора во время ужина; шанс продемонстрировать легкомысленный подход — или возмутиться чьей-то легкомысленностью; причину презирать другого персонажа за недостаток вкуса и знания.

На более важном уровне, любовь персонажа к лыжному спорту, дает вам повод отправить ее в горы зимой; даст ей хотя бы несколько друзей по интересам, которые могут потом позвонить или прийти в гости; позволит показать, как она сбегает от кого-то на лыжах, и читатель не будет сомневаться в такой возможности.

Тело

Я не случайно выбрал внешность последним пунктом. Наше тело — определенно важная для нас часть. Физические недостатки могут изменить всю жизнь. Меньшие физические проблемы — слабость, худоба, лишний вес, некрасивость — могут оказывать мощный эффект на личность и отношение к другим.

Писатель обязан знать такого рода вещи о своем персонаже. Персонаж с артритом или металлическим штифтом в ноге или тяжелым случаем синусита будет вести себя иначе, чем тот, у кого нет физических проблем и ограничений. Хроническая или постоянная физическая проблема — или физическая сила и красота — формируют все действия и отношения персонажа.

Я упомянул этот пункт последним не потому что он не важен. Но из-за того, что слишком многие писатели — особенно новички — думают, что достаточно описать внешность. Если у них женщина стоит у зеркала и расчесывает длинные каштановые волосы, с гребнем в деликатных тонких пальцах, такие писатели думают, что работа сделана. Я сделал тело последним, потому что физическое описание — это только один из многих факторов.

Такие вещи, как цвет волос, телосложение, цвет глаз, длина пальцев, размер груди, волосатость тела — все это довольно тривиально, если только здесь нет чего-нибудь исключительного. Если читатель знает о действиях персонажа, его мотивах, прошлом, репутации, отношениях, привычках, талантах и вкусах, он часто может пройти всю историю не зная цвета глаз персонажа, но все равно ощущая, будто хорошо с ним знаком.

Помните, что из всех разных способов узнать человека — а значит и персонажа — самые мощные те, что оставляют сильнейшее впечатление, и первые три: действия персонажа, его мотивы и прошлое.