Папа слепого мальчика

Папа слепого мальчика выходит из подъезда, покачиваясь, проходит несколько метров и застывает у дороги, пропуская, лениво ползущее к соседнему парадному такси. Я знаю, что он ещё будет стоять так около минуты, решая в какую сторону ему пойти, хотя ему ровным счётом всё равно куда идти. У него есть полдня свободного времени. А около восьми вечера он выйдет гулять с тридцатилетним слепым сыном. Папа и слепой сын держась за руки, будут активно ходить по двору, останавливаться на несколько минут — делать пару махов руками и ногами, приседать, вращать туловищем… потом снова браться за руки и снова активно шагать по двору… Ежедневно… и в жару и в холод.
Когда-то с папой слепого мальчика я флиртовала. Могла себе это позволить. У меня было полдня свободного времени. Я была на последних месяцах беременности — у меня был огромный живот, я носила стильные платья для беременных и красивые украшения; к каждому платью — своё. Папа слепого мальчика утверждал, что за всю свою жизнь не видел более красивой беременной женщины. Я отшучивалась… Мы болтали минут десять ни о чём и обо всём, столкнувшись либо на пороге подъезда, либо около магазина. Если мы случайно встречались на набережной — наше общение затягивалось ещё на дополнительных пять минут. Потом я вежливо прощалась и уходила не оборачиваясь, чувствуя, как он смотрит мне вслед. У него есть жена. Полненькая обросшая бесконечными заботами пчёлка с уставшими добрыми глазами. Но мне почему-то её не жаль. Она не выглядит несчастной. Она выглядит довольно умиротворённой, потому, что наверное и родилась для простых повседневных забот. Мне почему-то не жаль слепого мальчика. Из разговора с его отцом я узнала, что у него довольно вспыльчивый характер, что у него есть юридическое образование, которое он получил с помощью интернета. Что у него отличное чувство юмора… и больше, пожалуй, я ничего о нём не знаю. Я пару раз ненадолго задумывалась над тем — что будет со слепым мальчиком, когда его родители умрут. Но только пару раз и ненадолго… А вот папу слепого мальчика мне почему-то было жаль. Мне кажется, что мужчина не рождён для такой хоть и благородной, но скучной жизни, которая медленно высыпается из него как крупа из дырочки целлофанового кулька… Я чувствовала его маяту, которая убивала его словно медленно действующий яд. Ему бы гореть активным ярким огнём — ведь он Овен… Но папа слепого мальчика вынужденно медленно тлеет как влажная, лишь до половины исписанная тетрадь. Он очень похож на Роберта Де Ниро, только без вот этой его знаменитой родинки. Однажды, узнав, что я актриса и начинающий автор, он по-детски радостно признался, что пишет сказки. Сказки были скучными, и банальными, но я их стоически выслушивала… нет, не из вежливости — из жалости.
Жалость — скверное чувство, но наверное не в этом случае. Когда он их рассказывал — он жил. По-настоящему. Возможно это были единственные живые минуты его существования. Почти каждый день он, встретив меня на улице, рассказывал новую сказку, вполне возможно сочиненную наспех ночью. Довольно быстро меня начали тяготить наши разговоры. Мне уже сложно было неподвижно выслушивать его длинные неинтересные сказки. В моём большом животе капризно ворочалась Вероника, требуя от меня движения. Я то и дело обрывала его рассказ «на самом интересном месте», извинялась и шла, не оборачиваясь по своим делам, чувствуя, как он буравит мою спину расстроенным взглядом. Потом я родила. У меня совсем исчезло свободное время. Я мало спала. Стала измученной, издёрганной и бесконечно сонной мамашей. Папа слепого мальчика с интересом заглядывал в коляску, в которой мурлыкала Вероника и обещал ей, что когда она подрастёт — он будет рассказывать ей «эксклюзивные сказки». Я улыбалась, и шла наматывать километры свежего воздуха, иногда оборачиваясь и махая ему на прощанье рукой.
Когда Веронике исполнилось четыре месяца я «обзавелась» няней и могла выходить на час — в спокойном одиночестве побродить по снегу. Это было моё личное небольшое время, в которое мне хотелось тишины, покоя и собственной немоты…
Я увидела папу слепого мальчика издалека. Из моей груди вырвался стон. Пока он меня не заметил, я хотела свернуть в другую сторону. Но он успел меня заметить. Я прошла мимо него не останавливаясь, но довольно приветливо поздоровавшись. Больше он никогда не пытался со мной заговорить…
Папа слепого мальчика выходит из подъезда, покачиваясь, проходит несколько метров и застывает у дороги, пропуская, лениво ползущее к соседнему парадному такси. Я знаю, что он ещё будет стоять так около минуты, решая в какую сторону ему пойти, хотя ему ровным счётом всё равно куда идти. У него есть полдня свободного времени.
Он очень располнел за последние пять лет. Отпустил волосы и лохматую бороду, став похожим то ли на лесовика, то ли на уставшего льва…
Порыв ветра толкнул его в спину. И папа слепого мальчика медленно побрел в сторону набережной смотря себе под ноги и аккуратно обходя лужи на асфальте. Интересно — сочиняет ли он до сих пор свои скучные сказки?..