Артем Черников

МАРШ лаб
Aug 31, 2018 · 11 min read
Артем Черников — архитектор бюро “Рождественка”, преподаватель.

Артем Черников — о диалоге между жителями, властями и экспертами, о бедах малых городов, и о неизбежности перемен.

После защиты диплома я стал преподавать в МАРХи, и это продолжалось 13 лет. В 2012 году в институте я познакомился с Наринэ Тютчевой, которая тогда вела свой курс, она позвала меня в бюро “Рождественка”. Мои образовательные практики продолжились в другом формате — воркшопов и интенсивов. По приглашению Оскара Мамлеева я два года я был куратором архитектурного направления на фестивале “Арт-Овраг” в Выксе. Наринэ развивает свои инициативы, работая с архитектурной школой МАРШ.

В программу Минстроя нас пригласил МАРШ лаб. Мы с Мишей Разумовским и замечательной командой сделали два проекта в Суздале, одну заявку подали по номинации “Малые города” (Парк) и вторую по номинации “Исторические поселения” (Зарядье). И, кроме этого, я с своими друзьями и родственниками подготовил две заявки для моего родного города, Осташкова.

Эта программа, «Комфортная городская среда», началась в прошлом году с разговора с региональными властями. Минстрой выделял деньги регионам; сейчас, в рамках конкурса, он выделяет деньги малым городам и историческим поселениям. В этом году более длинная и правильная цепочка — в работе принимают участие не только специалисты, но и муниципалитеты и местные сообщества. А в прошлом году было просто — всех собрали в Казани и три дня эксперты читали губернаторам и представителям региональных центров лекции о том, что такое городская среда. Я представлял на этой встрече бюро “Рождественка”.

Как проходила та встреча?

Я слушал разговоры чиновников в гостинице, где все происходило. Они думали, что им расскажут, как отчитаться за выделяемые деньги, то есть сколько они должны купить лавочек, фонарей, и так далее. Но им рассказывали не об этом. Я, например, рассказывал о практике нашего бюро, о том, как мы работаем с городской средой. Основная идея моего выступления была, что не существует единых правил для любого города.

Все города разные, и их ценность в этих различиях. Надо выявлять эти особенности и работать с ними.

И вторая мысль, которую я проводил на форуме — перед проектом и стройкой обязательно надо проводить исследование, а результатом исследования может быть и вывод, что строить ничего не надо.

Все эксперты говорили, в общем, об одном — нужно деликатно относиться к локальным особенностям, общаться с местными жителями, задавая им правильные вопросы. Нельзя сделать один опросный лист и чесать с этим листом по всей России, поскольку в каждом городе есть свои потребности, которые может определить только эксперт. Местные жители и администрации не знают, какие у них есть возможности. Если просто спросить о желаниях, везде ответят, что нужен парк или набережная. — А что вы хотите на набережной, что вы там будете делать? На этот вопрос они не смогут ответить, к ним нужно выходить с предложениями.

Это движение к широкому диалогу.

- В общем, да. Программа Минстроя нацелена на налаживание диалога между чиновниками и специалистами в разных областях. И, как я вижу, разговор начинается, растет доверие. В этом сценарии мы, архитекторы, социологи и экономисты, играем сразу несколько ролей. По отношению к муниципалитетам мы выступаем со стороны федеральной власти, и одновременно представляем интересы местных жителей. Бывает, что мы выступаем и как инициаторы городского проекта, как это получилось в Осташкове. И в финале этого диалога приглашенные эксперты выбирают лучшие конкурсные заявки. Эти эксперты не ангажированы, потому что они пришли не со стороны местных муниципалитетов. А инвестор, Министерство строительства, требует не формального отчета, но успешной реализации этой программы. В этом процессе мы, специалисты, являемся связующим звеном.

Как получилось, что вы инициировали проект в Осташкове?

Сначала я расскажу про “Артель архитекторов”. Эта история началась с фестиваля “Арт-Овраг”, который проводит фонд “ОМК-Участие”. Когда куратором фестиваля стал Олег Шапиро, на фестивале началась архитектурная практика, и меня позвали руководить этим направлением. Мы пришли туда большой командой, со студентами проводили воркшопы, проектировали и что-то строили.

В фестивальной архитектуре есть проблема финансирования. Это короткие деньги. Это всегда один небольшой бюджет и на проектирование, и на реализацию. Чем больше ты возьмешь за проект, тем меньше денег останется на то, чтобы его осуществить. Надо было создать команду, которая была бы заинтересована не финансово, а как-то по-другому.

По аналогии с тем, как раньше люди собирали артели на разные отхожие промыслы, рыболовные, лесозаготовительные и тому подобное, я придумал “Артель архитекторов”.

Это такой бренд. Мы собираемся вместе, чтобы выполнить работу, поделить результаты труда, и разойтись. Эта форма идеально подходит для выполнения исследовательских концепций.

Тот, кто приносит проект и собирает артель, становится ее рядчиком. Это человек, который рядится, то есть со всеми договаривается и все организует. Я выступил таким рядчиком два раза, два года в Выксе. В этом году мы собрали артель в третий раз — для того, чтобы подать заявку на конкурс Минстроя от Осташкова. Собрались мы с моим братом Ильей, его женой Настей, друзьями Егором и Лидой. Все любят Осташков, постоянно в нём бывают, а мы с Ильёй до сих пор в нём прописаны.

Мы знали, что будет конкурс. И хотя еще не совсем был ясен формат, сразу пришли с этим предложением в муниципалитет. К сожалению, местные власти не нашли бюджета на разработку, и концепцию мы сделали полностью бесплатно. Мы, конечно, надеемся потом получить от города заказ, но по понятным причинам гарантировать этого никто не может. Но даже если наша заявка победит, и ее реализует кто-то другой, любой отчетный материал по конкурсу должен будет базироваться на нашей идее.

Получается, что конкурсные заявки для Осташкова вы делали параллельно с работой в Суздале?

Нет, работу в Осташкове начали раньше, за месяц, когда программа не была еще полностью опубликована Минстроем. Но мы уже знаем, как нужно работать с малыми городами. К моменту, когда был выпущен официальный документ, концепция уже была готова.

Мы, конечно, столкнулись с недоверием со стороны жителей и бизнеса. Нам не удалось найти спонсоров и деньги на разработку концепции, но мы нашли потенциальных инвесторов, которые сказали, что готовы вложиться, если пойдет какое-то движение. Но они должны сначала поверить. Бизнес там справляется сам, властям они не доверяют. Вообще город выглядит так, будто только вчера закончились боевые действия. Он рушится. Там с девяностых продолжается распил всего.

Осташков

В такой ситуации сложно пробиться с концептуальными предложениями?

Да. Вообще, в городе чувствуется взаимное недоверие, и вовлечь горожан в совместную работу сложно. Все добрые и радушные, но в то же время помнят плохое, и с объяснимым скепсисом относятся к околовластным инициативам.

С другой стороны, мы чувствовали, что для понимания концептуальных задач вполне хватает сил нашей маленькой команды. Город совсем небольшой, и ты можешь приехать и буквально с каждым пообщаться, за день собрать любую информацию. К тому же в Осташкове довольно активное сообщество людей, которые помнят и любят историю города и готовы проводить экскурсии, говорить о прошлом. Я думаю, что если хотя бы часть этой программы будет реализована, то уровень доверия возрастёт. Деньги у людей есть, поскольку Селигер — это туристическое направление. Если позитивный процесс пойдет, то развитие мы увидим довольно скоро.

Вы встречались с жителями, рассказывали о проекте?

Да, мы пригласили всех желающих, это были дни перед пасхой, и пришло человек тридцать. Диалог был странный, но интересный. Есть один активист, который много лет думал над проблемами города. У него уже готовы концептуальные проекты по изменению городской среды, и они прекрасные. Предлагаемые решения — остроумные и экономически оправданные. Власть его никогда, видимо, не слушала. А мы какие-то его идеи начинаем проталкивать постепенно.

С какими трудностями сталкиваются небольшие города?

Понятно, что каждый город по-своему несчастен. К городам, у которых уникальные проблемы, я отношу Суздаль. Город выглядит как конфетка, а жить там очень сложно. Местные не живут в Суздале, они там ночуют и работают, но никакой сферы услуг для них не существует. Они, например, не могут пойти в кафе. Потому что очень дорого — 600 рублей завтрак, 450 рублей — обед в столовой, 1000 рублей ужин без выпивки. Это при местных зарплатах, которые, как и везде, тысяч пятнадцать. Музей-заповедник живет, принимает в год миллион туристов, инфраструктура изнашивается, чинить ее не на что. Уникальная история — город выглядит благополучным, та его часть, в которой дачи разных людей из Москвы, Владимира. А суздальцы там не могут жить.

В Осташкове по-другому все устроено, там проблемы у всех. Благополучия нигде не видно, зато любой осташковец может пойти, скажем, в ресторан. Вся сфера услуг работает для местных жителей. Два города, похожих по численности (в Суздале девять, в Осташкове четырнадцать тысяч жителей), и две абсолютно разные парадигмы.

У меня тоже было от Суздаля впечатление, что это музей под открытым небом.

Люди не могут жить в музее. Хотя, основное, что мешает малым городам развиваться — это наша система налогообложения. У муниципалитетов почти нет доходов. Они получают доход от сдачи в аренду, либо от продажи муниципальной недвижимости, которой не так много, и которая никому не нужна, если город не развивается. Другой, устойчивый, источник дохода — это налог на доходы граждан, но большая часть из этих поступлений отправляется в федеральный бюджет, существенная часть платится в региональный центр, и муниципалитету остаются совсем копейки.

Города, которые успешно привлекают туристов, находятся в ненамного лучшем положении. Туристы почти не оставляют муниципалитетам деньги, но изнашивают инфраструктуру. Да, местным жителям, местным предпринимателям нужны туристы — они снимут дом и пойдут в ресторан, купят какие-то изделия местного промысла, пироги или рыбу на центральной площади. Такой локальный бизнес будет развиваться и приносить городу налог на свои доходы, но этот ресурс очень ограничен. Ресторанов и гостиниц не может быть бесконечно много. Индивидуальные предприниматели не платят НДФЛ, к тому же любой гражданин будет уклоняться от уплаты налогов, поскольку он не видит возврата этих денег в виде нового асфальта, ремонта фасадов старых зданий, и так далее. Свои крошечные доходы муниципалитеты тратят на залатывание дыр в бюджете.

В Суздале живет девять тысяч человек, а туристов приезжает — миллион в год. А деньги в городской бюджет приносят эти девять тысяч человек, туристы не приносят ничего, потому что они приезжают в федеральный музей-заповедник, и деньги идут в федерацию напрямую.

Поэтому есть стимул привлекать людей, развивать производство, чтобы люди не уезжали.

Проблема в том, что любое современное производство не требует большого количества работников. Чем эффективнее производство, тем оно безлюднее. В Осташкове на старом кожевенном заводе работает множество людей, а если его модернизировать, там останется пятьдесят или сто рабочих мест. Это патовая ситуация. Города и директора этих предприятий будут настойчиво сохранять статус-кво, производить на архаичных станках мало кому нужные изделия, куда-то их продавать за любую цену, только чтобы сохранить рабочие места с минимальной зарплатой.

Есть еще решение, которое бы помогло наполнить бюджеты. Города бы могли ввести туристический налог, как в Европе. Получать процент с каждого чека, с гостиничного или ресторанного счета. Потому что турист готов заплатить этот налог, он приехал тратить деньги на отдых. Деньги с туристического налога оставались бы в городе. И местные предприниматели могли бы спросить с администрации — а где тротуары, где дороги, где парки, где все то, за что мы вам платим. Мэры некоторых городов объединяются с этой мыслью и пытаются донести ее до федеральной власти.

В этом году Осташкову дали два миллиона из регионального бюджета на ремонт дорог. Это ничто. Вот муниципалитет и делает, как может, «ямочный» ремонт на эти два миллиона. Доверие к местным властям падает. Если не будет структурных изменений можно продолжать проводить подобные программы и конкурсы, возвращать деньги городам через Минстрой, но ситуация будет оставаться прежней. Парки через три-четыре года опять зарастут крапивой, поскольку эксплуатировать их будет некому и не на что. Вообще, сейчас все проектируют парки, это такая больная тема. Все хотят парки.

Скорее, модная тема.

Модная, но поэтому и болезненная. Я не думаю, что это всегда правильный ответ на запрос местных жителей. Понятно, что нужны рекреационные зоны, но проблемы городов не в парках. Ведь для того, чтобы гулять в парке, надо сначала до него дойти. А до него зачастую невозможно добраться, если ты хочешь кататься там на велосипеде или гулять с коляской, или туда придется ехать на такси или на автобусе. Поэтому для Осташкова мы разработали не парки, но два проекта, которые меняют качество существующей среды. И эти концепции, на наш взгляд, должны стать драйверами экономического развития, привлечь инвесторов.

Расскажите о своих проектах подробнее.

В номинации “Малый город” мы сделали проект восстановления главного бульвара. Это старинная улица, которая названа по имени мифического основателя города, рыбака Евстафия (он же Осташко). В девятнадцатом веке на ней жили самые богатые люди, и она носила название Миллионная. Эта улица связывает центр города и Чайкин берег, побережье, на котором рекреационная зона, городской пляж и монастырь. Сейчас бульвар заброшен и зарос лопухами. Многоквартирные дома восемнадцатого и девятнадцатого веков остались без хозяев и разрушаются, из большинства людей выселили.

Памятники федерального и местного значения сейчас просто складываются, проваливаются внутрь себя.

Бизнес никак не осваивает эту часть города, он сфокусирован на других территориях, где есть транзит туристов. В исторической части нет сервисов, и туристы проезжают насквозь, не останавливаясь. Это серая зона между центром города и побережьем Селигера с гостиницами, турбазами и причалами для судов.

Бульвар и туристический центр на берегу. Проектное предложение

Миллионная — самая широкая улица города, и мы хотим сконцентрировать пешеходные потоки на ней. Если сделать бульвар вновь удобным для пешеходов, то по нему будет основной транзит между активным берегом и центром, и туда вернется жизнь. Мы приведем на эту улицу людей, и бизнес среагирует на их наличие — появятся кафе и прочее. Резюмируя, наше первое предложение — это проект по переносу фокуса внимания бизнеса и туристов в историческую часть города, путём воссоздания важнейшей связи.

А второе?

Второй проект менее очевидный, но более остроумный. Есть несколько памятников архитектуры федерального значения, которые практически разрушены. Например, дом архитектора Суравкова, у которого в девятнадцатом веке была строительная компания. Это был мастер, его стиль узнается и в городе, и в районе. Он построил в округе 25 храмов и очень красивые каменные дома, ставшие предметом гордости Осташкова. В доме Суравкова в советское время был почтамт, гостиница, потом ресторан, сейчас он превратился в руину.

Дом Суравкова

Таких городских усадеб множество, и они погибают. Мы предлагаем программу их активации и спасения, для начала шести самых важных и знаковых. Выделяемые Минстроем конкурсные 50 миллионов — этого слишком мало для реставрации. На эти деньги мы предлагаем провести зачистку и консервацию этих руин, и включить их в городскую жизнь, запустив внутрь ивент-программы. Ведь муниципалитету неинтересно просто зафиксировать памятник, если он не будет как-то участвовать в городской жизни.

В одной руине может быть летняя библиотека, в другой детская площадка, где-то — концертный амфитеатр.

При этом мы не проводим их реконструкцию, никак не изменяем их конфигурацию. И в каждом из этих памятников мы размещаем дорожную карту по его активации. Любой потенциальный инвестор, а они есть, но они в растерянности и не знают, как действовать — любой инвестор, зайдя в эту руину, прочтет какие этапы и согласования нужно пройти, какие исследования и изыскания провести, как сделать проект и сколько потребуется времени и денег, чтобы запустить там какой-либо бизнес. Картинка из проекта

Внутри стоит стенд и на нем плакат?

Да. И на плакате написано все, что можно сделать с этим памятником. Вот ты туда пришел, и можешь купить это здание или взять в аренду, в зависимости от его статуса, и можешь устроить в нем определенный бизнес-проект за определенные деньги и сроки. Эта яркая концепция. Как я сказал, в нашей концепции этих площадок шесть, хотя таких домов несколько десятков, фактически это весь исторический центр города. Но если хотя бы несколько из них активировать таким образом, то они прозвучат и включатся в туристические маршруты.

Насколько вы верите в значение подобного культурного вмешательства, при том, что есть системные проблемы, о которых вы говорили?

Невозможно изменить систему сверху, не имея запрос снизу. Любые реформы будут вести в тупик, пока они не отвечают конкретным и конструктивным требованиям жителей. Программы соучастия помогают людям осознать и сформулировать эти требования.

К примеру, по итогу конкурса они сформулированы в конкретной конкурсной заявке. Это профессионально составленный документ. Такого никогда раньше не было.

Есть активные люди, которые переживают за город и общую среду обитания, как тот осташковский активист, местный художник и изобретатель, про которого я рассказывал. Он не может прийти в приемную мэра, потому что его не пускают, он, наверное, просто дресс-код не проходит. А у него есть конкретные идеи. Таких людей по стране тысячи. Вот эта программа помогает собрать их предложения и профессионально донести до тех людей, которые принимают решения.

И помочь обрести голос этим тысячам людей.

И поднять все наболевшие вопросы, про налогообложение в том числе. Когда люди видят, на что идут их налоги, когда они понимают, что их деньги не украли, потому что красть не с чего — они начинают больше доверять своим местным властям, верить в общие инициативы. Работа с малым городом продуктивна, потому что это единая структура. Ты можешь увидеть эту структуру целиком и пообщаться с каждым из лидеров мнений. И если дать им возможность и инструменты для консолидации, то и сверху будет реакция, обратная связь. Это эволюционная, неизбежная история.

    МАРШ лаб

    Written by

    Центр архитектурных инициатив Архитектурной Школы МАРШ

    Welcome to a place where words matter. On Medium, smart voices and original ideas take center stage - with no ads in sight. Watch
    Follow all the topics you care about, and we’ll deliver the best stories for you to your homepage and inbox. Explore
    Get unlimited access to the best stories on Medium — and support writers while you’re at it. Just $5/month. Upgrade