Денис Чистов

МАРШ лаб
Aug 31, 2018 · 9 min read
Денис Чистов — архитектор, руководитель бюро “Практика”, преподаватель.

Денис Чистов — о дискуссии вокруг архитектуры, о смещении фокуса внимания на качество среды и о важности культурных центров.

Я закончил МАРХи в 2001 году, а в 2009 мы с моим партнером Григорием Гурьяновым создали бюро “Практика”. У меня есть ощущение, что тогда, примерно на рубеже «нулевых» и «десятых» годов, положение дел в московской архитектуре существенно изменилось. Закончился период «лужковской» архитектуры, пришло новое поколение. Взаимодействие между специалистами вышло на другой уровень, спонтанно начали появляться новые активности — семинары, воркшопы. Мы стали придумывать свои проекты. В то время мы с Григорием преподавали в МАРХи и задействовали в этих проектах наших студентов.

Общественная деятельность — это лучший способ посмотреть на себя и свою архитектуру со стороны, чему-то научиться.

Первый общественный проект по нашей инициативе состоялся в 2010 году. Это была концепция создания велоинфраструктуры в Дубне. Я родом из этого города, который с советских времен был известен как город велосипедистов. Мы вывезли туда студентов, вместе с ними провели анализ, и придумали концепцию, по которой затем сделали выставку на «АрхМоскве». Это предложение местные власти обещали использовать, но так к нему и не прикоснулись. Хотя эхо идет до сих пор.

Дубна 2010

В 2014 году вместе со школой МАРШ мы провели около десятка встреч под названием “Я делаю”, это была попытка выстроить отношения внутри цеха архитекторов. Мы приглашали коллег и организовывали парные дискуссии. Человек предлагал свой манифест, декларировал концепцию, и у него был оппонент, проверяющий основные идеи и тезисы на прочность.

В последнее время подобных инициатив по привлечению архитекторов к дискуссиям и круглым столам становится все больше. Сейчас нас постоянно куда-то зовут.

Что изменилось?

Изменилась общая заинтересованность в обустройстве общественного пространства, и постепенно меняют свое отношение местные власти. Появляются предложения куда-то поехать, поучаствовать в круглом столе, выставке или форуме. Возникает индустрия дискуссии вокруг архитектуры.

Это значит, что нам, специалистам, уже не надо заниматься подобными инициативами самим. И это прекрасно, потому что все-таки организация дискуссии не наше дело, наше дело — проектировать и делиться профессиональными знаниями и навыками.

Чем вы объясняете рост интереса к общественной дискуссии?

Прежде всего осознанной политикой по смещению фокуса внимания на благоустройство, которая во многом идет сверху и на которую выделяется финансирование. Мы начинаем смотреть на вещи шире, постепенно выходим за рамки своей квартиры, подъезда, двора. Маховик раскручивается, люди начинают задумываться — отчего раньше мы не оглядывались и обращали внимание на то, как ужасно все вокруг выглядит.

Каким образом реализуется эта политика? Кто заинтересованное лицо и двигатель подобных историй?

Везде по-разному. Я дважды участвовал в воркшопах МАРШ-лаб — в Ижевске и Дербенте. Это две диаметрально противоположные ситуации. В Ижевске частный инвестор, который хочет построить здание, но понимает, что строительство вызовет противодействие местных жителей. Он вкладывает деньги в публичность, организацию воркшопа, привлечение горожан к обустройству прилегающей территории — для того чтобы снять напряжение вокруг его главной цели. Это его абсолютно открытая позиция. Он честно сообщает о своем желании построить здание и предлагает всем вложиться, выслушать мнения о том, как должна выглядеть территория, и отдать большую ее часть городу. Это здорово, прозрачно, разумно.

Общественное пространство в Ижевске, проект

В Дербенте и других городах, которые участвовали в конкурсе Минстроя, история другая. Жители просто ставятся перед фактом изменений. По традиции властям доверяют больше, чем активным предпринимателям. И тут уже, наоборот, жители начинают проявлять больше инициативы. С другой стороны, больше и опасность ухода от профессионализма.

Если отдать всю инициативу местным властям — есть большая вероятность, что все обустройство выродится в закапывание денег в клумбы и фонтаны. Еще надо избежать того, чтобы частные интересы одних людей продвигались, а других в ущерб им игнорировались.

Вы проектируете для местных жителей, суммируя их частные интересы.

Соучаствующее проектирование — это тонкий баланс между тем, чтобы руководствоваться решениями профессионалов, и тем, чтобы слышать тех, для кого мы проектируем.

Профессионалы, как правило, хотят предложить свои решения, не увязая в поиске компромиссов. Жители хотят осуществления своих желаний. На это накладывается сложная культурная ситуация, где у всех разные представления о том, что хорошо и что плохо, что красиво и что нет.

Профессионал знает лучше, как сделать, а местный житель знает лучше, что сделать. Они должны вам рассказать, а вы должны помочь им сформулировать свои мысли и желания?

Да. Когда мы общаемся с жителями, возникает искушение, по крайней мере, у меня, перестать слушать, потому что часто это вал неотфильтрованной информации. Все учесть невозможно, но, как правило, наиболее здравые и разумные идеи совпадают с профессиональным видением.

Насколько, по вашим ощущениям, по работе с Дербентом, люди вообще представляют то, что они хотят?

Есть три стороны — приглашенные профессионалы, местные власти, через которые происходит взаимодействие, и местные жители. Позиция профессионалов ясна: мы хотим спроектировать, скажите нам что. Позиция местных властей неочевидна. То ли они хотят получить эти деньги, а потом отчитаться любым способом, то ли они хотят действительно что-то сделать и закрепиться на местном уровне, потому что у них скоро выборы.

Третья позиция — местные жители, среди которых всегда присутствуют разнонаправленные интересы. Наиболее активные люди, как правило, тянут в свою сторону. Один, к примеру, предприниматель, который хочет делать на проектной территории свой бизнес. Второй — представитель каких-то религиозных общин, как это было в Дербенте, им нужен храм. Третьим нужны детские площадки.

Мы, специалисты, приводим все эти интересы в общее русло. Мы записываем и суммируем все пожелания, и в итоге информация перерабатывается в наше видение. Проектные предложения, как правило, напрямую не отвечают конкретным запросам. Если буквально выполнять все запросы, то, как правило, будут плохие ответы.

Архитектор нужен для того, чтобы найти сбалансированные решения, и придать им новое измерение и новые смыслы. Так, в нашей концепции для Дербента мы не ограничились просто благоустройством, но и постарались заявить город как ключевое место развития туризма во всем регионе. Важно дать жителям обратную связь. Но плохо, если за этим взаимодействием не стоит каких-то более интересных и важных смыслов, которые не звучали на встрече.

Дербент. Проектное предложение

Проектные семинары с жителями — это выработка совместного решения при помощи профессионала. Если люди не видят широкой картины, то специалист может показать перспективы, открыть перед ними новые возможности.

Чтобы вовлечь людей не только в голосование, но и в проектирование, нужно пройти один этап — показать реальность взаимодействия на самом базовом уровне, сделать хотя бы один проект.

В первый раз приехать — люди просто заявят о своих желаниях. А в следующий раз, уже убедившись в том, что архитекторы сделали что-то похожее на их представления, люди будут относиться более ответственно, появится равноправие сторон.

К сожалению, в формате воркшопов мы ограничены. Это точечное, разовое взаимодействие, одна или несколько встреч. В результате этих встреч спроектировать что-то реальное трудно, все-таки процесс длинный, требующий времени. Все, что мы можем, — наладить контакт с жителями и формализовать список пожеланий, сформулировать техническое задание.

Наша встреча с жителями в Дербенте планировалась в формате просто выступлений, и я настоял на том, что для работы нам нужны распечатки планов. Если мы не ведем обсуждение над планами и не пытаемся как-то визуализировать наше общее видение, процесс девальвируется, превращается в соцопрос, который там и так проводился.

Встреча с жителями в Дербенте

Как это происходило?

Мы разложили на столах план, который заранее распечатали в большом формате, и поставили конкретную проектную задачу. Но я не чувствую, что в таком формате, в этом коротком промежутке есть реальная отдача. Любой может нарисовать линию на плане, станет ли это реальным вкладом в проект? Наверное, нет. Очевидно, профессионалы должны продумать какое-то решение, затем показать жителям, обсудить с ними наработки, услышать ответы. Потом еще раз все повторить, потом еще. И так идти вплоть до деталей. Это идеальная ситуация.

В отдельных регионах, например, в Татарстане, получается так работать. С другой стороны, я вижу, что в Татарстане есть определенные шаблонные приемы, повторяющаяся типология. Они покрыли интервенциями по благоустройству всю территорию республики, огромное количество малых городов. В степи возникают прекрасные ландшафты и объекты, в пустом пространстве появляется амфитеатр, в котором проходят мероприятия. Это как прилетевшие из космоса объекты, которые выглядят инопланетно в этой среде. Надо ли было жителям именно это, действительно ли отвечает на их запросы? Может быть, их представления о комфорте, укладе, общественной жизни вообще должны принимать какие-то другие формы. Чтобы проверить, требуется время.

Это точечные включения, которые равномерно рассеяны по всей республике.

И они одинаковые по типологии. Это парки и все что с ними связано — спортивные и детские площадки, амфитеатры, набережные. С другой стороны, попробуй придумай еще что-то еще.

Сейчас все фокусируются на парках, но отсутствие пространства для рекреации может быть не самой большой проблемой. Возможно, прежде нужно обустроить главную улицу, на которой стоят здания доходных домов XIX века и разрушаются, потому что никому не нужны.

Проблема в юридической и административной плоскости. С парками, как правило, проще работать. Есть участок земли, который, грубо говоря, ничей. На этом участке меньше интересов и потенциальных конфликтов, зато он собирает в себе все позитивные вибрации. Так или иначе создается новая точка притяжения — вместо заброшенного сквера или лесополосы ухоженный парк, вместо дикой набережной — красивая прогулочная зона.

Кстати, мы в Дербенте пошли по пути наибольшего сопротивления. Мы работали в центральной старой части города, на которую наложена масса законодательных ограничений. И вообще это памятник, территория, включенная охранную зону ЮНЕСКО. Это высший пилотаж.

Как вам вообще Дербент?

У города потрясающий потенциал. Там такие памятники, которых больше нет в мире. Жизнь бьет ключом. При этом всякие ограничения и регламент соблюдать там не принято, и нельзя рассчитывать, что все проектные договоренности будут выполняться.

То есть унификации дизайна как в Москве, дизайн-кода вывесок магазинов, там нет?

Нет, конечно. Мы предлагали такую унификацию в рамках проекта. Вопрос в том, как эту регламентацию вводить. То, что мы сделали для Дербента и других малых городов в результате конкурса — это даже не полноценные концепции, а, скорее декларации того, чем надо заниматься. Еще нужен будет проект, его надо согласовать. Все это будет растянуто во времени, и неизвестно, сколько денег останется. По-хорошему, надо весь грант потратить на проектирование и согласование, и затем еще в десять раз больше на благоустройство. Не с первого раза все увидят какой-то эффект, а через несколько лет.

Возвращаясь к тому, насколько заинтересованы местные жители и чиновники. Ваша концепция велоинфраструктуры для Дубны лежит у них на полке годами. Если бы люди загорелись этой темой, они бы узнали, что существует уже сделанный вами проект, и давили бы на администрацию: когда уже у нас появятся велодорожки?

Это интересный вопрос, ключевой. Я не верю в такую заинтересованность. Люди заняты своей личной жизнью. Постоянно интересоваться общественными начинаниями — это удел активистов, которые либо имеют какие-то конкретные цели, либо уверены в результатах своих усилий. Но пока люди не уверены в результатах. Тратить время на то, чтобы пробивать результат, можно только в одном случае — когда есть команда. Нужно формировать определенные группы, менеджеров, которые будут продвигать те или иные проекты и инициативы.

Мне кажется, что двигателем должны быть активисты. В любом городе, если не поселке, есть активные люди со своими идеями, у которых есть время и желание эти идеи продвигать.

Происходит так где-то? Вы знаете случаи, когда волонтеры что-то продвигали?

Я знаю случаи, когда люди были против строительства чего-либо, но по вполне конкретным причинам им не удалось побороть строительное лобби. Например, в моем районе в парке построили дом, который не прошел никаких согласований, потому что там были высокие заинтересованные лица. Но это история противостояния. А можно представить историю взаимодействия, когда активисты не ложатся под бульдозеры, а двигают историю, с которой все уже согласны.

Должны быть места, где люди имеют возможность собраться и обсудить свои инициативы. Иначе вся активность рассеивается и происходит в виртуальном поле, в соцсетях, в которых люди не могут воплотить свои дискуссии в реальные планы и формулировки.

Несколько лет назад МАРШ лаб проводил в Махачкале воркшоп, в результате которого была сформирована концепция и найдены проектировщики по строительству такого культурного центра, той самой независимой площадки. Частный дагестанский инвестор, который финансировал строительство этого центра через свой фонд, сейчас в тюрьме. В итоге достроить и запустить его так не удалось.

Проектируется парковое благоустройство, а клубы и культурные центры для того, чтобы люди собирались и включались в самоуправление — нет?

Несколько лет назад была Федеральная программа строительства культурных центров в регионах. В программе было заявлено, что дома культуры советского периода были нужны для просвещения, а в наше время резко не хватает инфраструктуры для партисипации и локальных активностей. Федеральный бюджет должен был выделить деньги для строительства домов культуры нового типа. Все это звучало несколько лет назад. Сейчас программа похоронена.

Мы в рамках этой программы придумали концепцию такого центра. Получился очень хороший проект — бери и строй. Возможно, мы его используем еще когда-нибудь.

Концепция культурногоцентра

Такие центры требуют финансирования, менеджмента, юридического сопровождения. Им нужна постоянная подпитка — кадровая, организационная, информационная и так далее. Поэтому нужна осознанная государственная политика, иначе все ограничивается разовыми инициативами отдельных миллиардеров.

Теоретически местная администрация или крупное городское предприятие должны быть заинтересованы в развитии города, а значит и в существовании подобных культурных центров.

В Дербенте мы задекларировали в составе проекта и такую идею. Там в центре есть заброшенное здание, советский дом культуры. Мы предложили превратить его в центр развития новой городской жизни. Администрация заявила, что готова поддержать это начинание, но пока это только декларация. Интересно, получится ли у нас что-нибудь.

    МАРШ лаб

    Written by

    Центр архитектурных инициатив Архитектурной Школы МАРШ

    Welcome to a place where words matter. On Medium, smart voices and original ideas take center stage - with no ads in sight. Watch
    Follow all the topics you care about, and we’ll deliver the best stories for you to your homepage and inbox. Explore
    Get unlimited access to the best stories on Medium — and support writers while you’re at it. Just $5/month. Upgrade