Михаил Разумовский

МАРШ лаб
Aug 31, 2018 · 8 min read
Михаил Разумовский — архитектор, сотрудник бюро “Рождественка”

Михаил Разумовский — про локальные фестивали, социальное проектирование и горизонт планирования

В 2013 году я закончил курс Наринэ Тютчевой в МАРХи. После учебы год работал над концепцией сохранения и развития Соловецкого архипелага в составе авторской группы ЦНРПМ. Затем пришел работать к Наринэ в архитектурное бюро “Рождественка”. За то время, что я работаю в бюро, мы участвовали во многих международных конкурсах — на обустройство набережных Москвы-реки и озер Кабан в Татарстане, выиграли конкурс на концепцию преобразования “Серого пояса” в Санкт-Петербурге.

Вы участвовали во множестве локальных фестивалей и воркшопов, например, в архитектурном фестивале в городе Выкса.

В подобных историях меня привлекает, что это работа на местах, на земле. Большие концептуальные конкурсы рождают идеи, которые часто не получают развития. А работая на архитектурных фестивалях, мы получаем возможность взаимодействовать с людьми и тут же выдавать результат, которым они начинают пользоваться.

Если, например, говорить о фестивале “Арт-овраг” в Выксе, в котором мы принимали участия в 2016 и 2017 годах, там действительно в течение двух-трех месяцев происходит эволюция от первоначального замысла до его реализации. Ты приезжаешь, там же на месте что-то докручиваешь и доделываешь. Не успел еще доделать какие-нибудь помосты — а на них уже сидят люди. Ты видишь, как все задуманное начинает жить, и даже намного ярче, чем ты представлял.

К примеру, в первый год мы там построили детскую площадку, состоящую из больших букв, образующих слово «Выкса».

Этот объект моментально стал брендом и фестиваля, и города. Как использовать букву «С» мы не придумали, но дети сразу нашли ей применение — они стали соревноваться, кто выше по ней забежит, и скатываться на животе.

Здорово совмещать глобальные проекты, которые длятся годами, и такие локальные истории. Фестивальная архитектура — это быстрые победы, которые нам необходимы и которых нам не хватает.

Кто устроитель фестиваля в Выксе? Администрация?

Нет, местная администрация к этому не имеет прямого отношения. Фестиваль вот уже седьмой год проводит “ОМК-Участие”, благотворительный фонд при заводе ОМК. Мэр города — бывший директор завода. В городе классный климат, там все на одной волне, и понимают, куда они движутся. Куратором фестиваля был Олег Шапиро, и он отдал Оскару Мамлееву и Артему Черникову на три года всю архитектурную часть. В прошлом году сменилась команда, позвали Юлию Бычкову и Антона Кочуркина, которые курируют фестиваль “Арх-Стояние”. Вся эта выстроенная система — инициатива завода.

Интересно, каким образом привлекаются инвестиции, насколько это устойчивые деньги. Это игра вдолгую, которая, к сожалению, не очень принята в России.

Да, не принята, поэтому этого так мало. ОМК — это передовой завод, производство масштаба даже не города, а страны. Им важно, чтобы молодые специалисты не уезжали из города, оставались там работать. Чтобы как-то обогатить содержание их жизни, придумали этот фестиваль.

Хотя, возможно, это палка о двух концах, и показывая какой может быть культурная жизнь, они провоцируют еще больший отток. Люди смотрят, как можно жить, и хотят развиваться. Но важно, что у многих молодых ребят есть желание вернуться. Они уезжают, получают образование в большом городе, и потом возвращаются с желанием сделать что-то лучше.

Как развивался проект?

“Арт-Овраг” первоначально работал только на территории парка. Затем появилась новая тема — ”Арт-двор”. Это история про активацию самих жителей, про воспитания чувства ответственности не только за свою квартиру, но и за свой двор, город, страну. После того как обустроили несколько первых дворов, их жители ходили с настроением “когда вы нам дадите денег на ремонт”. Они все равно ждали, что все сделают за них.

Оценивая наш опыт и опыт других команд на фестивале, мы поняли, что без соучаствующего проектирования будет очередное обыкновенное благоустройство, которое ничем не кончится. Мы решили показать жителям, как сделать благоустройство самим, договорится друг с другом. Главной нашей задачей было научить людей самим решать свои проблемы.

Поэтому мы позвали на фестиваль Проектную группу 8. Социальное проектирование — это их специализация. Для выбора двора для участия в программе мы придумали сделать новогодний конкурс среди всех воров города. Это была классная история — люди украшали дворы к празднику, знакомились, устраивали чаепития. В итоге мы выбрали один из “богатых” дворов в центре, и один очень бедный. Две контрастные ситуации, было интересно их сравнить и выявить методологию по работе с подобными морфотипами.

В бедном дворе люди тоже были мотивированы на участие?

В нем была одна очень активная жительница, которая мотивировала и поднимала всех остальных. Это квартал двухэтажных, очень красивых “немецких” домов послевоенной застройки. Сейчас довольно маргинальная, неблагоприятная среда. Мне было очень интересно с ними работать. Одно дело, когда все относительно благополучно, другое — когда вокруг алкоголики, которые через неделю все заплюют и поломают все скамеечки, если их не увлечь и они сами не захотят, чтобы было хорошо. На площадке в углу двора, они обычно выпивали, мы сделали большую детскую горку, которая приходила ровно туда. Как только началась какая-то активность, они ушли с этой площадки. Им некомфортно там стало выпивать. И после того как мы сделали площадку, они подошли и сказали…

“А где же нам выпивать?”

Нет, они конечно сразу нашли другое место. Они сказали — “Ребят, мы сначала восприняли вас в штыки, но мы сейчас видим, что вы все для наших детишек сделали”, примерно так. Они не включились в процесс, но, тем не менее, и не препятствовали.

В тот год мы реализовали только первый этап, и сделали для этих дворов пошаговую инструкцию, дорожную карту, как им дальше вести благоустройство. Интересно, стали ли они двигаться дальше.

Есть какие-то технологии работы с жителями?

Да. Этому мы и научились работая с Проектной группой 8. Мы проводим с жителями дизайн-игру. Разбиваем всех на команды, каждая создает свой сценарий территории. А затем каждая команда защищает свой проект, свое видение перед остальными. Таким образом мы получаем «техническое задание» на разработку проекта. В результате этой работы всегда выявляются какие-то повторяемые элементы — это самые болевые точки.

Соучаствующее проектирование

В Суздале был пятнадцатилетний парень, которого мы сразу выделили. Он здорово защитил свой проект, адекватно реагировал на проекты других, задавал правильные вопросы. Мы нашли активного человека, который готов интеллектуально вкладываться в свой город.

Еще Вячеслав Глазычев писал, что первое, что нужно сделать, когда вы приезжаете в город запускать какой-то проект — это найти таких пять человек, которые будут реализовывать этот проект, когда ты уедешь.

Расскажите про Суздаль. Парк и Зарядье выбрали жители?

Да. Администрация провела голосование до того, как мы приехали, и нас поставили перед фактом. Мы были готовы что-то поменять, если этот выбор нам не понравится. Суздаль мы хорошо знали — уже успели там поработать.

И в первый день мы весьма скептически отнеслись к выбору парка. Это огромная территория, четырнадцать гектаров леса, без рельефа, на окраине исторического города. Для туриста этого места не существует. Нам казалось, что даже если как-то обустроить этот парк, потом город не сможет его должным образом эксплуатировать.

Но проектный семинар с жителями показал, что это для них ключевое место в городе. 66% горожан живут не в историческом городе, который известен на весь мир, не в маленьких домах с огородами, а в микрорайоне за этим парком. Парк — геометрический центр города, и это зона между историческим центром и спальным микрорайоном. Старый и новый город связывает единственная аллея, которая проходит через этот парк, дорога жизни.

Город живет за счет туризма?

Суздаль отличается от других городов. Все малые города мечтают стать как Суздаль, превратиться в такие же туристические центры. Всем кажется, что в Суздале нет проблем, но в реальности этот город, пройдя тот путь, который пытаются пройти остальные города, перешел на следующий уровень, со своими уже новыми проблемами. И у нас, архитектурного сообщества, есть возможность научиться с ними работать, решать проблемы малого города на следующей ступени его развития.

В наших экономических реалиях развитый туризм — это во многом помеха. От туристического потока муниципалитет почти не получает дохода, а инфраструктура изнашивается. жители не могут пользоваться никакой туристической инфраструктурой, кафе, рестараны, магазины и спортивные объекты — очень дорогие. Кроме того, туристический центр необходимо поддерживать в приличном состоянии. И местные жители начинают недолюбливать туристов, потому что, к примеру, зимой все наряды посылаются на уборку снега в центр в первую очередь, а жителям спального микрорайона зачастую приходится расчищать дороги от снега самим.

Они не понимают, почему туристы имеют перед ними приоритет, почему они не получают то, на что претендуют по праву. У города на благоустройство уходит 12 миллионов в год, на 9 тысяч человек жителей. Бюджет гостиничного комплекса Николаевский Посад на благоустройство — около 10 миллионов в месяц, на сто человек туристов. Эта колоссальная диспропорция.

Мне кажется, что стратегия развития — это в любом случае должна быть долгая история, длительное взаимодействие между местным сообществом и архитекторами.

Прежде, чем начать работу, надо сделать инвентаризацию места, тщательно все изучить. Любой малый город — это терра инкогнито. К примеру, в Суздале вокруг исторического центра есть оборонительный ров, в котором раньше была вода, которая ушла в 18 веке. Это ценнейший ландшафт, федеральный памятник, который сейчас никак не задействован. Первоначально мы хотели вернуть в ров воду, чтобы активировать этот ресурс, но затем решили, что, возможно, он представляет ценность в том состоянии, в котором находится уже триста лет. И мы просто предложили создать вдоль рва туристический маршрут, активировать ключевые точки. У нас сейчас нет стопроцентного ответа на вопрос “как надо”.

Поперек рва стоит дом, который построили в конце 19 века. Местные власти его расселили и хотели снести. Мы предложили оставить этот дом-мост и создать в нем “Штаб тысячелетия”. Пусть в нем работают эксперты, которые будут без спешки осмыслять эти пространства, и потом придут к какому-то мнению относительно жизни города. Вдумчивая работа нужна даже для того, чтобы придумать адекватные городу элементы благоустройства, создать одежду, которая будет по телу. Все это надо проговаривать, и чем больше подходов будет, тем вернее будет ответ.

Дом-мост, проектное предложение

В городе большое количество активных людей, лидеров территории, которые готовы что-то делать. При этом они все сидят за своими заборами, у них нет никакой площадки для взаимодействия. “Штаб тысячелетия” может стать платформой для взаимодействия горожан по подготовке к юбилею города в 2024. В определенные дни жители смогут туда прийти за консультацией, поработать с архитекторами над любой своей локальной проблемой. К примеру, сделать палисадник или реконструировать мансарду.

Мы боремся с тем, что горизонт планирования у всех — завтра, даже не послезавтра. И это большая проблема. Потому что из-за этого идет постоянное прерывание.

Четыре-шесть лет, и дальше приходят другие люди, которые вместо того чтобы продолжить работу, начинают все заново. Из-за этого никто не хочет играть вдолгую, не нацелен на результат, который будет достигнут без его участия.

    МАРШ лаб

    Written by

    Центр архитектурных инициатив Архитектурной Школы МАРШ

    Welcome to a place where words matter. On Medium, smart voices and original ideas take center stage - with no ads in sight. Watch
    Follow all the topics you care about, and we’ll deliver the best stories for you to your homepage and inbox. Explore
    Get unlimited access to the best stories on Medium — and support writers while you’re at it. Just $5/month. Upgrade