Элма

Дымилась пена над чёрным песком, в отливном зеркале, раскалённом до бела солнцем, отражались силуэты особого вымирающего вида человека.

Друг Макс пригласил меня на запад острова, провести выходные в палатке и вдоволь накататься на местных жирных волнах. Жирные они не столько из-за характера берега, что не сбивает воду резко, а мягко поднимает её ленивыми медвежьими спинами, сколько из-за того, что не нужно ими ни с кем делиться. Северо-запад пока дик. Здесь ещё можно купить кофе за три тысячи рупий и риса — на восемь, увидеть пустые волны и встретить неподкупленное благодушие местного населения.

Переночевать в джунглях в те же выходные приехал Элма, друг Макса. Он, как и я, с пыльного юга(впечатление, что создаёт не пыль, а скорее, люди, живущие тут). Элма играет на ханге, от чего многие его знают. Я уже встречала его однажды. Он играл на открытой храмовой площадке, через которую течёт к пляжу туристический ручеек. Рядом с ним лежала маленькая досочка подстать его лёгкому телу. Окружённый мартышками, он входил в экстаз под самое магическое на свете звучание, словно звук этот могли издавать звёзды, если бить по ним пальцами.

Элме 53, и он совершеннейший ребёнок, неспособный посчитать сдачу или решить, сколько ему нужно взять с собой еды на ужин. И совершеннейший счастливец. Когда Элма смеётся, то кажется, будто смех его исцеляет от всей человеческой боли, скопленной за 2 тысячи столетий.

Ночью мы купались в реке под звёздами, пекли сладкую картошку, ели до одурения спелые белые манго и мангустины, обмазывали арахисовым маслом печёную кукурузу. Неожиданно из тьмы появлялась рука с микроскопическим сплитом, что жёг губы. Тлели кирпичные угли, свеча падала на землю и продолжала себе гореть, в никуда уходило тело Элма, пока между наших ног отзывалась на удары его космическая тарелка.

На следующее утро мы кувыркались в океане, днём прятались от жары в прохладе реки и досматривали сны, прерванные рассветом. На закате забрались в речной канал на пляже и сидели в нём, пока малиновые и золотые краски не высосал густой синий сумрак. В метрах пятидесяти от нас, на противоположной стороне канала, женщина стирала бельё, потом сняла с себя одежду и тоже её выстирала, затем намылилась сама. Через некоторое время пришёл её муж и сделал то же самое. Расстроились, что так глупо упустили шанс искупаться без трусов.

Я нашла ракушку и подарила её Элме. Он будто увидел раковину впервые в жизни, бережно исследовал её пальцами и удивлялся. Дайте этому человеку что-нибудь, что так ценит западный мир и давно сошёл от этого с ума, и он будет смеяться до треска в ушах.

Вернувшись домой, я отыскала в архиве видео моей первой встречи с этим Буддой и была очень удивлена тем, что оно датировалось почти тем же числом, что и эта поездка на запад. Прошло почти ровно три года.