Tengri Ultra Trail. Марафон как тренировка

“Зачем ты будешь бежать 42,2 км. за две недели до ультрамарафона?” — спросил меня почти каждый, с кем я поделился своими спортивными планами.

“Мне надо знать, что осенняя травма прошла, я зарегистрировался на марафон еще осенью, да и просто — я очень хочу снова испытать те ощущения, которые были в Москве”, — отвечал я, не подозревая, что в этот раз все будет совсем по-другому. А еще я хотел пробежать марафон в легком темпе, в качестве последней длинной тренировки перед тейпером. Как же я ошибался…

Almaty Running Club перед стартом марафона

Старт

“Арка, где арка?” — мы недоумеваем, оглядываясь по сторонам. Кто-то, самый глазастый показывает на пешеходный мост, на котором красуется надпись Start. Оказывается, надувную арку снес ветер и организаторы приняли решение перенести старт под мост.

Торопливо ввинчиваемся в толпу, руками прочищая себе путь к стартовой линии. Смешались все — марафонцы, полумарафонцы, десятники — никто не может понять, как выстроиться, чтобы правильно стартовать. Или не хочет понять.

Стартовые ворота

С Димой Киреевым и Акмарал Меирман решаем бежать вместе и держать 4:45 минут на километр. Толпа выдавливает нас все дальше от стартовой линии. “У нас темп, темп выше будет” — пытаемся мягко отшутиться, но народ настроен решительно и по-боевому, в ответ получаем несколько колких замечаний.

Я сохраняю спокойствие и вспоминаю старт Московского марафона, вспоминаю, как меня колбасило, и как стучали зубы, хоть было +20.

В 8:04 дают старт, запускаю Гармин и выстреливаю вперед под писк системы MyLaps.

5–12 километры. Беги, смейся, беги!

Этап слалома пройден, темп более-менее ровный и держится в пределах 4:40. Гармин жужжит и пикает, когда я ускоряюсь быстрее 4:40 — и зачем я выставил это напоминание?

Втроем бежать весело — Дима Киреев, Тима Артюхин и я. Много шутим, обсуждаем участников. За нами, как за пейсмейкерами, собралось несколько человек, в основном держат ровный темп. Думаю, как красиво это будет смотреться на фото.

Справа, пытаясь держать мой темп, появляется парень. Краем глаза замечаю красный номерок — марафонец. Но марафонец, который дышит так шумно и покашливая, обречен на сход с трассы. Размышляю, сказать ли об этом парню или нет. Через пару минут такой интенсивной работы, он снижает темп. “Может и финиширует” — с сожалением думаю я.

Из-под арки выбегаем на ВОАД, и под солнцем начинаем спуск, заранее договорившись слегка увеличить темп, но не в ущерб коленям. Колени нужно беречь для Tengri Ultra. Часть спуска преодолеваем по обочине, ноги очень благодарны.

Навстречу появляются первые марафонцы, кто уже сделал разворот и начал подъем. Машем, хлопаем, шутим. Все еще шутим. Каждый из нас внутренне готовится к подъему, отвлекая свой мозг от предстоящих сложностей шутками.

Впереди показывается разворот. Как по команде достаем из сумочек гели и “обедаем”.

Солнце жарит все сильнее.

12–17 километры. Терпение.

“Ты уже делал этот подъем на тренировках, и не раз!” — успокаиваю себя. Но это было не в составе марафона, не под палящим солнцем и не в темпе 4:50!

Пытаюсь отвлечься — рассказываю Диме что-то, пытаюсь даже шутить — уже выходит не так складно, как 5 километров назад.

Да когда же он кончится-то? Солнце — злобный шар, пот льет ручьем, а в горле — пустыня, но вместо песка — сахар от съеденного геля и выпитой колы.

“Когда до моста добежим, там еще метров 300 потерпеть надо будет до знака. Мост обманчив — отсюда кажется, что на нем подъем заканчивается, но нет” — даже не знаю, зачем я говорю это. Наверное, успокаиваю себя. Но даже до моста еще много! Чёрт!

Вот и всё! Темп за эти 5 километров упал с 4:40 до 5:15, надо накручивать. Подсознательно соглашаюсь с тем, что самый сложный участок марафона пройден, становится легче. За дыханием восстанавливается темп.

“Интересно, сколько мы уже потеряли…” — начинаю задумываться о контрольном времени и делать хитрые марафонские расчеты. “Лжец! Ты обещал себе пробежать в тренировочном темпе!” — кричит внутренний умник, и я, казалось бы, слушаю его. Но слушаю, как озорной малец, зная, что все равно сделаю по-своему. Азарт рожден, азарт непобедим.

17–25 километры. Математика переговоров

“Давай будем держать 4:50 до конца?”
“Может сейчас сбавим, а на Саина доберем до 4:30?”
“Мы много потеряли на ВОАД, сколько?”
“В принципе, в при-и-инципе, достаточно держать сейчас 5:00, а потом ускориться, когда силы появятся”

И так по кругу — разговор двух беговых маньяков, которые побежали этот марафон в качестве тренировки.

Ноги начинают понимать, что их просто так не отпустят, безобидный тягунок от Есентая делает нас с каждым шагом злее, а фразы — короче. Пьем изотоник, кушаем гели, скалимся.

На очередном пункте воды рассредотачиваемся, и, спустя километр, я понимаю, что бегу уже один. Половина пройдена, путь воина расстилается впереди.

Сейчас только добегу до спуска по Саина и отдохну, вот сейчас…

25–30 километры. Marathon Des Sables, версия Алматы

Встречный ветер сдувает заграждения и они с грохотом падают на асфальт. Со стороны Весновки он приносит целое облако желтой пыли и песка. Пыль забивает рот, скрипит на зубах. Бегу с полузакрытыми глазами и сквозь щелочки наблюдаю, как волонтеры спасают пункт питания — стаканчики разлетаются по проспекту, бутылки падают, вода литрами разливается по асфальту.

Поворачиваю на Саина, радуясь долгожданному спуску и получаю несколько ударов ветра в лицо. Затем еще и еще — стихия отрывается на бегунах, как хочет, водители встречных машин остервенело сигналят и машут руками.

А я бегу и ору: “ВЕТЕР! Я ТВОЙ ДРУГ! ОСТАНОВИСЬ, ХВАТИТ!”, и снова: “ВЕТЕР! ВСПОМНИ, КТО ЗДЕСЬ ХОЗЯИН!” Я вообще люблю поорать на бегу, хм… Через пять минут ветер затихает. Может мне взаправду удалось с ним договориться?

Гармин бесконечно вибрирует и пищит — мой темп 4:15 минут на километр, и я осознанно держу его таким, как на резких спусках под мосты, так и на подъемах. Вклиниваюсь в хромающую массу с синими номерками. Пошел третий час со старта, и не для всех этот забег закончится благополучно.

Американские горки кончаются, и я с заносом выворачиваю на проспект Абая. “Наконец-то, бл*ть!” — слышу, обгоняя хрупкую девчушку с синим номерком. Вспоминаю, как в прошлом году на этой части трассы сильно болели колени.

Ветер, отыграв свой акт в этом спектакле, уходит за кулисы, и на сцену возвращается главный герой сегодняшнего представления — палящее солнце.

30–38 километры. Pacman, которому не очень повезло

Проспект Абая — путь отступления Наполеона из Москвы: десятки хромающих, прыгающих на одной ноге бегунов… “Играй в пакмена, Тёма! Это же идеально!” — подсказывает мне циничный мозг. И я, несмотря на тяжесть в ногах, приступаю к поеданию всех, кого вижу впереди.

Люди по обочинам смеются, водители ругаются, какого-то хрена слева начинают курсировать автобусы и троллейбусы. Мне все равно — в самый тяжелый и переломный момент марафона я продолжаю свой марш смерти, пожирая бегунов пачками. А бегуны попадаются отменные, на любой изысканный вкус. На 32-м километре я подслащаю их гелем, запиваю водой.

И вдруг — судорога в правой ноге. Тихонько так, едва различимо. Странно, никогда не было судорог. Через минуту — еще одна, теперь в левой. Несколько глотков изотоника, вроде все прошло.

Хочу читать стихи! Жаль, никто не послушает. Хочу, и всё тут!

Я когда-то умру, мы когда-то всегда умираем, -
Как бы так угадать, чтоб не сам, чтобы в спину ножом:
Убиенных щадят, отпевают и балуют раем,
Не сказать про живых, а покойников мы бережем

Судороги скручивают икроножные мышцы при каждом шаге, делая мою поступь тяжелой и какой-то монументальной. А я впрягаюсь и громогласно продолжаю:

В грязь ударю лицом, завалюсь покрасивее набок,
И ударит душа на ворованных клячах в галоп.
В дивных райских садах наберу бледно-розовых яблок.
Жаль, сады сторожат, и стреляют без промаха в лоб!

Судороги стали частью меня. Молчаливая, грозная поступь. ТУМ! ТУМ! ТУМ! ТУМ! 180 шагов минуту. Съедаю последний гель, понимаю, что словил раздражение слизистой оболочки нёба. Особо не расстраиваюсь.

Справа машет кто-то… ОГО, я уже около стадиона!

“Судороги!” — отчитываюсь и продолжаю свою молчаливый ход.

39–42 километры. Путь вне эмоций

Судороги прошли, темп застрял на отметке 4:45 и не двигается. Я пробежал марафон, и не важно, что осталось еще 3 километра. То, за чем я пришел сюда, подарено мне. Теперь я отдаю дань, плачу оставшимися километрами за странное удовольствие от самоистязания.

Разворот на проспекте Достык. И снова Высоцкий:

И погнал я коней, прочь от мест этих гнилых и зяблых, -
Кони просят овсу, но и я закусил удила.
Вдоль обрыва с кнутом по-над пропастью пазуху яблок
Для тебя привезу: ты меня и из рая ждала!

Думаю о жене, представляю, как обниму и поцелую ее на финише. Снова смеюсь. Подбадриваю сначала знакомых бегунов, бегущих навстречу, потом уже каждого встречного.

Шумит стадион. Как и в прошлом году — полукруг почета, медаль, поздравления. Эмоций нет. Слёз нет. Усталости нет.

Я выжал из этого марафона все соки, но и он не остался в долгу.

Время по часам 3:26, личный рекорд, время по чипу — 3:29. 20 место в абсолюте, 16 — в возрастной категории.

И такими бывают тренировки…


One clap, two clap, three clap, forty?

By clapping more or less, you can signal to us which stories really stand out.