Dear Venezuela

Итак, Южная Америка.

Какая самая горячая или даже горящая точка на карте континента прямо сейчас?

Конечно же Венесуэла.

Лучше рассказывать не с начала, а с конца и в не совсем обычном для меня формате.

Завтра в стране состоятся выборы в Национальную Конституционную Ассамблею, которые сопровождаются городскими боями в Каракасе.

Николас Мадуро, к которому отечественные мыслители пока не определились, как относится, несколько месяцев не контролирует электорат и сталкивается с жуткими протестами.

Сегодня они достигли пика.

Транспорт в Каракасе не ходит второй день.

Улицы перегорожены баррикадами.

При этом протесты охватили всю страну и достигли решающей точки.

Восток города пылает пожарами.

На Западе города уже неделю закрыты все коммерческие бизнесы, еще работающие в стране.

Открытыми до вчерашнего дня оставались метро и государственные банки.

Вчера после обеда все закрылось.

Считается, что если протесты начнутся в этой части города, то Каракас будет парализован и полицейских сил уже не хватит для подавления протестов. Нужно будет вводить тяжелую технику.

«Киев превратится в Донецк».

Западная часть города — последний бастион поддержки правительства, состоящий любителей стабильности, которые там проживают.

Примерно с октября 2016 года Венесуэла стала превращаться из типично неспокойной Южно-Американской страны в классический failed-state.

С ноября в уличных беспорядках погибло около 130 человек (никто точно не знает сколько), а количество насильственных смертей за 2016 год по сравнению с аналогичным периодом выросло в 16 раз (!). Теперь Каракас официально самый опасный город мира, обошедший в этом сомнительном соревновании Боготу.

Как только по инициативе сеньора Мадуро будет выбрана Национальная Конституционная Ассамблея он, как считается, предпримет попытку переписать конституцию страны и избрать себя пожизненным главой государства.

В периметр полномочий «совести нации» будет входить и вынесение наказаний «неконструктивной» оппозицией, которая может быть объявлена вне закона и помещена за решетку.

Собственно, венесуэльцам предлагается выбрать участников процесса, а они уже сами выберут, что именно они намереваются делать со страной.

Считается, что более ¾ населения страны несогласны ни с выборами Национальной Ассамблеи, ни с полномочиями избранного в 2013 году Николаса Мадуро.

В настоящий момент правительство подавляет уличные протесты. За два дня убито 5 человек, 100 ранено. Все только начинается.

Количество протестантов измеряется значимыми процентами от общего количества жителей города — непосредственно в акциях участвует 400000 человек.

Для города с населением 2 миллиона и областью в 3 — практически терминальная цифра.

9 из 10 венесуэльских домохозяйств не могут себе позволить покупать достаточное количество еды.

82% жителей страны живут за чертой нищеты.

Стране не хватает 85% лекарств.

По сети распространяют ролики, в которых люди едят из мусорных баков.

Все ожидают, что в воскресенье начнется открытое вооруженное противостояние.

Авангардом сопротивления считается креативный класс, а в случае Венесуэлы это университетские и школьные преподаватели.

Неделю назад войска заняли школы и университеты. До момента голосования никому нельзя посещать занятия или там собираться. Ни студентам, ни преподавателям.

__
В качестве необычного дополнения к своей манере изложения в ЖЖ, я поговорил со своей знакомой из этой далекой страны, Жоанной Ноэль (по тексту Geo).
Молодой профессор психологии в университете Лос Андес, посвятившей 9 лет работе в хосписе, как раз хороший пример активной позиции на баррикадах.

С ее разрешения я публикую некоторые отрывки из нашей долгой стихийной беседы о «настроениях людей».

Я: — американские медиа называют Венесуэлу failed-state, что ты думаешь по этому поводу?
Geo: — я чувствую злость и раздражение, потому что диктатор Мадуро подорвал доверие и к демократическому государственному строю и к Венесуэльской конституции. Существуют фактические доказательства присвоения им и его партией (PSUV) национального достояния страны. Сейчас он, очевидно, хочет гарантировать себе «президентство» на много лет вперед и своих людей рассадить на нефтяные места вышки.

Я: — ты сейчас видишь какие-нибудь признаки того, что может быть легче или мы наблюдаем старт типичной многоуровневой латиноамериканской революции?
Geo: — я надеюсь на движение «Resistance», большую группу молодых венесуэльцев, протестующих против существующего порядка с апреля 2017 года, хотя понимаю, что возвращение страны на исходные позиции займет долгое время.

Я: — какой на твой взгляд «худший» и «лучший» сценарий?
Geo: — лучший вариант прямо сейчас провести выборы и начинать реструктурировать экономику страны. Это должно занять минимум 10 лет.
Худший — правление Мадуро продлится еще 10–20 лет и окончательно приведет страну к краху.

Я: — сеньор Мадуро должен уйти без объяснений?
Geo: — немедленно, и сесть в тюрьму за все то, что он и его банда сделали со страной за такой короткий промежуток времени.

Я: — ты говоришь о движении сопротивления, но есть ли у него позитивная повестка? Вот это вот: «когда мы придем к власти… мы сделаем то или это….». Так, чтобы все были солидарны с результатами. Потом, кто эти «мы»?
Geo: — действительно, есть проблема. Resistenca просит продолжать бастовать, но никаких дат или действий ПОСЛЕ не предлагается. Свет в конце тоннеля не виден.
Гипотетически лидером правительства оппозиции может быть Леонардо Лопез, который сейчас в тюрьме, но никто не уверен в его кандидатуре.

Я: — т. е. все это может перерасти в типичную революцию без конца и разочаровывающую даже ее сторонников?
Geo: — да, согласна, такое возможно. Именно поэтому Resistenca не про политику, а про жизнь. Сопротивление социальным переменам.

Я: — что сейчас происходит на улицах?
Geo: — типичная история: ты можешь целый день искать еду или лекарства, потому что их нигде нет. Какие-то продукты или одежду невозможно купить из-за гиперинфляции в 3000% за 8 последних месяцев.
На улицах немыслимый разгул бандитизма. Выйдя из дома за хлебом можно запросто лишится кроссовок, сотового или жизни.
__

Resistance — вариант организации радикальных активистов, выступающих ударным ядром многоголовой опоозиции. Они носят маски и часть из них хорошо вооружены.

Ребята выпускают интересные, где-то даже талантливые, видео-ролики.
Один из них набрал около 50000 репостов в Facebook:

Мадуро по ТВ говорит: “время кровопролития и смерти приходит на улицы наших городов для тех, кто отрицает плоды «Боливарской революции». Шум от пулевого ранения в голову протестующего пракnически не слышен, потому что в голове у него ничего нет. [Пауза]. Мне хотелось бы построить больше домов для неимущих, но я должен заручится поддержкой народа, которую я не получил в 2015 году.”

Дальше случается стихийный выход на «майдан».

Строки на экране:
мы не правые,
мы не левые,
мы венесуэльцы
мы хотим Свободы.

Местные мыслители оценивают ситуацию так: «Когда цены на нефть были на высоте, правительство имело возможность финансировать ряд социальных программ искусственно воспроизводящих достаточно хороший образ жизни. В 2013 году, возможно совершенно независимо от Мадуро, этот сектор экономики стал снижаться и за 2 года все даровые меры были отменены. За время правления сеньора Чавеса им не удалось развиться до самовоспроизводимой системы, поэтому их падение резко изменило социальную повестку».

Узнаваемая картина, не правда ли?

Продолжение воспоследует…

https://telegram.me/mikaprok