Запев

Сегодня я хочу поговорить о женственности. Дело в том, что долгое время я чувствовала себя подростком среднего рода. Сейчас попробую рассказать, почему так получалось и как получилось, что больше не получается.

Раскопки прошлого
Если это был умышленный эксперимент по блокировке женственности — моё почтение авторам идеи: всё было продумано и учтено до мелочей:

• Детство среди мальчишек: неистовые игры в войнушку, стройка шалашей-”бомбоубежищ”, карабканья по деревьям, падения с оных, драки, проделки и приключения, синяки, ссадины и шрамы — красота, а не детство!
• Трудовое отрочество: сенокос, дрова, огород и прочие виды неинтеллектуальной деятельности — развивают ловкость рук, наливают плечи свинцом, а сердце — мужественностью;
• Суровое воспитание: так и не дали мне толком освоить исконно женские стратегии поведения: “Ну что ты плачешь, как девочка?”
• Музыкальная школа по классу баяна: без комментариев.

Мир мальчишек долгое время оставался близким и прозрачно-понятным.

А потом пошли косяки. Детство закончилось — и надо бы уже реализовывать девчачью модель поведения, а не знамо как — наработанных стратегий-то нету. При каждой попытке сыграть эту непривычную роль внутри начинал судорожно метаться злой ёжик — в поисках какой-нибудь колкости или глупости, лишь бы сорвать спектакль, не быть барышней. Это минус в общении с мальчиками. А вот в общении с девочками — плюс: тебя не воспринимают как конкурента, ты — безопасен.

Роль затянулась. Я запуталась.

К вербализации готовилась уже почти сформулированная мысль: здесь что-то не так.

Отрицание
А потом каким-то ветром занесло меня в страну под названием Германия. А там — ура-ура: можно круглый год ходить в джинсах-байке-кедах (некоторые товарищи, и этот демократизм находя стеснительным, вообще ходили босиком).

Такая всеобщая “пацанизация”.

Сдвинутые возрастные рамки позволяли не париться по поводу личной жизни лет до 30–35. Так что вопрос по поводу что-то не так был временно заморожен.

Пока не начались непредвиденные трансформации:

• Погружение в учёбу/науку (так было надо) превращало мысли о своём, о личном — в нелепости. Точка фокуса начала смещать ось самовосприятия. В сторону бесцветного гендерного нейтралитета.
• Немецкий язык, на котором, говоря о себе, не указываешь род, начал влиять и на русский: “вчера читал”, “я так устал” и т. д. Как будто это могло придать глаголам веса, а мне — важности. Начала ловить себя на мысли, что при разговоре часто избегаю “разоблачающего” прошедшего времени глаголов, — да, хотелось прятаться. От кого, спрашивается?
• Знакомства с людьми нетрадиционной ориентации тоже серьёзно так пошатнули представления о гендерной самоидентификации человека в принципе.

И пришёл закономерный вопрос: а может я того?

С месяц проплутав в дебрях своей самоконцепции, поняла, что девочка-во-мне жива и с ней всё в порядке, просто она заблудилась и страшно боится выходов в свет.

Отрицание отрицания

И стали приходить новые мысли: а что, если женственность — это часть меня, от которой надо бы не открещиваться — через (пусть и бессознательное) копирование всё-таки мужских моделей поведения (что делает феминизм?) — а принять? Ведь

слепить себя по-новому никогда не поздно

Продолжение следует