Инферно

Мы не знаем почему это так, но это так: мы подарены себе в нашей свободе вместе с этическим и эстетическим компасом, который указывает путь добра и красоты. Наблюдая за собой и другими людьми и живыми существами, мы обнаружим, что это один и тот же компас, который дан всем нам в одной и той же универсальной форме, различается лишь наша способность осознавать этот компас и следовать по указанному им пути. Мы можем не замечать его, можем игнорировать, можем отвергать и выбирать противоположный путь — мы свободны и в этом. Это лишь дорожный знак на каждом перекрестке нашего “здесь и сейчас”, указывающий путь, который мы свободны выбрать как свой путь или отвергнуть как чуждый, предпочтя демонический произвол добровольно “связанной” совестью свободе.

Всмотрись внимательно и ты увидишь, что эти этический и эстетический призывы иррациональны по своей сути: в самом их истоке ты воспринимаешь их не опосредованно аргументами разума, а непосредственно как специфические этический и эстетический смыслы, источник которых находишь в самой сердцевине своего существования, однако не можешь объективировать его, как не можешь объективировать и источник своей свободы, поскольку мы слышим совесть оттуда же, откуда проистекает наше свободное существование — из Трансценденции.

Ты можешь рационализировать совесть рассудочными правилами этики и эстетики, “законами морали”, “заповедями” и так далее, однако все подобные рационализации будут лишь суррогатами воспринимаемых тобой непосредственно этического и эстетического смыслов — суррогатами, которые не должны заслонять от тебя сами эти смыслы и, по большому счету, не нужны тебе, ведь ты сам без посредников всегда стоишь у границы, через которую Трансценденция говорит с тобой на языке твоей свободы и совести.

Именно в силу иррациональной природы совести все известные попытки создания всеобъемлющих рациональных этических и эстетических систем оказались безуспешными. И чем более рационально проработанными были такие системы, тем больше они затемняли вопросы этики и эстетики, поскольку уводили человека от ясного непосредственного восприятия безусловной совести в лабиринт обусловленных разумом рассуждений, претендовавших на роль истины в конечной инстанции.

Поэтому если и можно рационализировать совесть, то лишь одним единственным правилом: прислушайся к сердцу и поступай как хочешь.

В свободе и совести всмотрись теперь в явленный тебе мир и ты увидишь, что твоя свобода в цепях этого мира, ты порабощен им. Но поскольку ты рожден в рабстве и никогда не был в этом мире подлинно свободным, тебе не с чем сравнить свое положение и ты не вполне ясно видишь эти цепи, они либо не кажутся тебе цепями, либо эти цепи настолько привычны, что и вполне терпимы. Ты терпишь цепи своего тела, которое ограничивает твою свободу, принуждает тебя и манипулирует тобой требованиями воздуха, воды, пищи, солнечного света, тепла, сна, очищения, ухода, опорожнений, совокуплений, лечения, избавления от боли и различных раздражителей, и так далее. Ты терпишь цепи монотонных циклических процессов, выйти из которых не можешь: вдохов и выдохов, бодрствования и сна, возбуждения и релаксации, голода и насыщения, наполнения и опорожнения, менструаций, рассветов и закатов, лунных циклов, смены времен года и так далее. Ты терпишь цепи внешнего по отношению к телу мира, допускающего существование тела лишь в узких рамках определенных условий — определенных воздуха, воды, пищи, давления, гравитации, освещения, температуры, радиации и так далее. Ты терпишь цепи рассудка, затуманившего непосредственное интеллектуальное видение голосом суфлера, который убедил тебя в том, что он это ты. Начни мы вдобавок перечислять те цепи, которые человек в своем произволе сам создал для себя, и это повествование о жизни раба растянется на сотни страниц.

Единственная подлинная свобода, которую этот мир оставил тебе, это свобода мысли и воображения, а также свобода занимать по отношению к происходящему ту или иную этическую и эстетическую позицию. И если ты посмотришь на явленный тебе мир с точки зрения этики и эстетики, то увидишь инферно. Мы можем спеть хором “Как прекрасен этот мир, посмотри!”, но от этого не исчезнут законы дикой природы, заставляющие одних ради выживания убивать и пожирать других, не исчезнут мучительные климатические условия, извержения вулканов, землетрясения, тайфуны, смерчи, цунами, потопы, оползни, лавины, пожары, голод, боль, болезни, эпидемии, паразиты, грязь, уродства, гной, дерьмо, зловония и прочие не самые прекрасные вещи. В совокупности с кровавой историей человеческого произвола все это может показаться прекрасным разве что совершенно слепому.

Можешь ли ты представить более свободный, добрый и прекрасный мир? Конечно, можешь. И тот факт, что любой из нас может представить более совершенный мир, говорит о том, что такой мир не просто возможен, но актуален в бесконечности вселенных мультиверса. А значит явленный нам мир мог быть каким угодно, и очевидно, что в бесконечности возможных миров он находится в инфернальном спектре, иначе в нем было бы гораздо больше свободы, добра и красоты и гораздо меньше их противоположностей.

Инфернальность этого мира хорошо осознавалась нашими предками, многие из которых считали его юдолью страданий, в которую мы изгнаны “Богом” за грехи наших прародителей. Другие веками тщились изобрести аргументы для теодицеи — адвокатуры, занятой оправданием “Творца” за его ужасное творение. Не будь этот мир инфернальным, в теодицее не было бы нужды. Со временем, однако, в нашей жизни стало больше комфорта и страсти поутихли, мы смирились. Смирились, в основном, потому что большинство людей не осознает данную им свыше свободу и совесть, а потому не имеет перед глазами тех эталонов, которые помогли бы совершенно иначе — трезвее и честнее — увидеть себя и этот мир. Впрочем, приглядись к окружающим и ты поймешь, что никто не хочет видеть себя и мир трезвее и честнее, никто не хочет мешать себе и другим “нормально жить” в этом невежестве — жить в нежелании ведать.

Так по какой же причине существует это радикальное противоречие между данными нам свыше свободой и совестью и принудительно явленным нам инфернальным миром? Почему многие пережившие мистический (трансперсональный) опыт непосредственного восприятия Трансценденции не могут вспомнить об этом опыте ничего, кроме наполнявших его света, любви и красоты, но в явленном нам мире так много их ужасных противоположностей? Наконец, почему многие пережившие клиническую смерть рассказывают, что происходившее с ними было подобно пробуждению из глубокого и темного сна к тому, что они восприняли тогда как свое исконное состояние свободы и подлинности, а возвращение обратно в “жизнь” было для них подобно возвращению обратно в тюрьму?

Что этот мир такое и почему мы заперты в нем?