Покерные хитрости — разрешённые и не разрешённые

Каждый профессионал владеет некоторым количеством приёмов, которые можно расценить, как пограничные. Что я имею в виду? Речь идёт не о запрещённых приёмах — обмане, подтасовке или использовании краплёных карт. Мы говорим о психологии игроков. Об их поведении, которое становится для профессионала сигналом к тем или иным действиям. Этим он и отличается от обычного игрока, что видит эти изменения. И может частично ими управлять.

Я наблюдал за поведением своего отца. Когда я стал старше, меня очень интересовало то, как он играет и выигрывает. В момент выигрыша, когда к нему шла хорошая карта, он становился удивительно спокоен. Он и до этого был спокоен — во время игры он много думал, но абсолютно ничем это не выдавал.

Например, игра с дядей Гришей Креймером (Гиршем Меировичем). Дядя Гриша всегда делал хитрое лицо — даже если в его игре не было ровным счётом никакой выдающейся карты. Играл сильно и ровно. Но отцу всегда проигрывал. Немного — как говорил отец. На деле он применял к дяде Грише свой приём — “отдавай половину выигранных денег”. Поэтому дядя Гриша был в числе привилегированных игроков.

Когда наступала пора блефовать, дядя Гриша становился каменным. Он в буквальном смысле застывал, ожидая, что в эти моменты его карты ни в коем случае не подведут. Они и не подводили — если бы не карты моего отца. В любом случае, даже если дядя Гриша тоже блефовал, у него ничего не получалось. Он мог выиграть у других, но не у отца. Отец бросал на него короткий взгляд. И начинал играть жестко — собирая максимальный выигрыш. И постоянно при этом выигрывал.

Чего здесь было больше — знаний дяди Гриши, как игрока, или простой психологии, по которой действуют игроки в покер? Я в этом так и не разобрался. Дядя Гриша был намного старше моего отца. Их разделяло около десяти или пятнадцати лет. Может, даже немного больше. Но я воспринимал эту разницу именно таким образом.

Впрочем, были в игре отца и такие моменты, о которых говорить не принято. Например, то, как он изучал карты, прикасаясь к их рубашкам. Это происходило моментально — хватало времени, пока он перетасовывал карты. И всё, с этого момента все карты были для него словно краплёные.

Я понимаю, что делать этого нельзя, что это противозаконно. Но он этого и не делал. Он просто передавал новую колоду карт раздающему. И в скором времени карты становились для него почти что прозрачными. То есть он видел их значение — как бы ни были они напечатаны.

Удивительное дело.

Show your support

Clapping shows how much you appreciated Николай Надеждин’s story.