Нечто о земле и возможностях

Сентябрь Семнадцатого №5 • 13 сентября 2017

И вот ты приходишь на эту землю.

И врасплох застаёшь её безвидной. В каких-то случайных следах, замшелых камнях. Что в неё брошено — не всходит, а что на ней прорастает — никем не посажено. И вместо жилья взгляд утыкается в гору. Если горы нет — не утыкается ни во что, летит шутихой по небосводу, пока не гаснет в темноте.

Но если ты смотришь своими глазами и при настоящем свете, то даже там, где ты не видишь дерево, ты видишь возможность дерева. Где нет города — видишь возможность города. Весь мир вокруг возможен, но пока не возведён. И если его не возвести, то возможности так и останутся возможностями — пока не превратятся в перегной, а на их горб вскарабкаются новые.

И ты понимаешь, что всего того мира, который ты задумал и захотел, тебе не построить никогда. Нужно посадить дерево, нужно вырастить дерево, нужно построить город, нужно завести дело, нужно всё распланировать вперёд — на день, на год, на век. Этого не успеть ни вдвоём, ни втроём, а ты здесь один. Но пока ты думаешь эту изломанную внутри себя мысль, колени твои уже подгибаются, а рука тянется к первому камню. Ты не бросаешь его ни в кого, а откладываешь в сторону.

Этот камень тебе ещё пригодится.

Назавтра ты снова приходишь на эту землю. И на завтрашнее завтра, и ещё. Постепенно, пока дух противоречия твердит тебе, что всех возможностей всё равно не воплотить, на безвидной земле вырастают деревья, встают каменные дома, и сама она перестаёт быть безвидной.

А ты продолжаешь каждый день просыпаться и приходить на эту землю. И однажды приходит кто-то ещё. Он приходит издалека, подходит к самому краю земли и останавливается там, где возможен забор. Он наблюдает за тобой весь день, а к вечеру говорит, что камни можно сложить иначе, сметать сено в стог, изготовить инструмент. И ты спрашиваешь, откуда он, а он рассказывает, что заставило его покинуть свои края. Вы говорите с ним почти до рассвета, а с рассветом приходите на эту землю вдвоём.

Деревья растут, дома разрастаются, и извлечённая из земли возможность становится реальностью. Нужно лишь уметь смотреть своими глазами и при настоящем свете. И вас таких, глядящих, двое, потом шестеро, потом система домов становится городом. Кто-то прядёт шерсть, кто-то печёт хлеб, а кто-то выходит в поле и сажает деревья.

И однажды твои дети приходят на эту землю, по поговорке — в чём мать родила. Потом они подрастают — и кто-то из них снова прядёт шерсть, а кто-то печёт хлеб, кто-то делает ружья, а кто-то продолжает твоё дело. Или начинает своё на совершенно пустом месте, как это сделал когда-то ты. Все в тебя.

А однажды ты приходишь на эту землю и остаёшься в ней. Большая, но не самая важная часть тебя уходит в землю, а большая и куда более значимая остаётся на поверхности и выше — те дела, что ты сделал, те дома, что возвёл, тот, кем ты сделал себя. Потом всё воплощённое на этой земле ветшает и превращается в перегной, а на его горб карабкаются новые возможности, дела и здания. Но твои дети — дети их детей, многие поколения — каждое утро просыпаются и приходят на эту землю, чтобы строить дома, и сажать деревья, и заниматься такими делами из стекла, бетона и пластика, для которых у тебя не было не только названий, но и мыслей. Они все тоже приходят на эту землю, каждый день приходят, пока не остаются в ней накрепко, прочно — телами, делами, домами, деревьями.

Весь наш мир творится из земли и людей. Но делается это не ради земли, которая ценна только тем, что в ней пока сокрыто и спит, не ради родства по крови и слюне — а ради всех людей, кто связан чем-то таким невидимым и назойливым, что заставляет каждое утро просыпаться и приходить на эту землю. Мир творится из — и ради — возможностей, которые эти люди воплотили. И даже ради тех возможностей, которые никем не были воплощены, которые сгнили и отдали своё место новым. Творчество, труд, предпринимательство — не всё равно ли, как назвать создание чего-то нового, небывалого, по прозрачным лекалам, которые видны до поры только тебе?

Рано или поздно, миллионы раз повторив и повторившись на этом пути, ты устаёшь от знакомых мест, что бывают расчерчены задолго до тебя. Тогда ты собираешь вещи в узел, и оставляешь узел дома, и уходишь ночью с попутным ветром искать себе свободное место, унося заново придуманный мир в своей голове.

И вот ты приходишь на эту землю. И застаёшь её безвидной, но возможной — совершенно возможной, до краёв полной возможностями. Они встают из-под земли, а на горб им уже карабкаются новые.

Значит, нужно браться за дело сейчас, на этой земле. Ты нагибаешься, убираешь с пути первый камень и откладываешь его в сторону. Он тебе ещё пригодится.