Кирилл Самодуров. Разбор предвыборной программы (2/2)
Во второй части интервью с Кириллом Самодуровым, кандидатом в Председатели ФК ЛПР, мы поговорим о том, какая тема могла бы стать визитной карточкой партии и в чём состоят аргументы за и против официальной регистрации ЛПР в Минюсте.
– В комментариях к своей странице на сайте праймериз вы обсуждали, что «для повышения известности партии нужно выработать свою визитную карточку. Тему, с которой мы будем ассоциироваться». И дальше вы предложили такое — «ликвидация государственной пенсионной системы и страховых взносов». Это почему и откуда?
– Можно спорить с самим кейсом, но каковы принципы у «визитной карточки»? Она не должна быть никем занята. Она должна быть громкой — для того, чтобы о нас услышали и этой позицией заинтересовались. Если брать тему избитую и общедоступную, с которой все согласны — никакого события из этой позиции нельзя сделать. Какие темы позволяли кому-то стать известным? Тема коррупции — Алексей Навальный на ней работает. Тема лавочек Максима Каца сделала популярным и известным в Москве (в регионах его практически не знают). Федерализация Сибири и Монстрация — Артёма Лоскутова сделала известным. Тема должна быть громкая и с вызовом определённым.
– Визитка ещё не должна сильно страдать в упрощённом пересказе. Если упрощённо пересказать Навального — «жулики и воры, пять минут на сборы», тема коррупции. Лавочку тоже сложно исказить. А представьте, как через испорченный телефон четвёртый человек будет пересказывать пятому, чего хотят либертарианцы — «отобрать пенсии!»
— У нас с вами 500 человек-членов партии. Это катастрофически мало. Мы находимся на этапе создания партии, по-честному. А учтите, что из этих пятисот активны человек 70, в зоне доступа находятся 200, и совсем серая зона 100 человек. Наша главная задача сейчас — не переубеждать кого-то, что либертарианство это хорошо, что рыночная экономика это хорошо, что государственное вмешательство это плохо. Не нужно никого переубеждать. Нам нужно собрать тех людей, которые это уже и так знают без нас. Тех, кто понимает, что государственная пенсионная система это зло — их больше, чем 500 человек, в стране. Вот таким провокационным месседжем этих людей мы можем найти. Или каким-то другим, можно подискутировать. Я просто хотел вбросить тему, которая раньше не обсуждалась как знамя. Есть тема свободного обращения оружия, она популярна в партии и это чуть не единственная тема, которая реально у нас продвигается.
– Ну что сказать, вброс удался. Но мне кажется, есть более удобные — более выгодные — темы.
– Я не спорю. Тема, с которой ассоциируется организация или политик, она должна быть — нельзя за всё хорошее, против всего плохого. С людьми нельзя говорить на языке концепций, нужно предлагать какое-то решение здесь и сейчас. Когда Андрей выдвигался в Госдуму, я тоже думал, чем он там может заниматься, если станет вдруг депутатом. Тоже можно продумывать варианты. У меня тут в некоторой степени определённая профдеформация — я юрист, специализация у меня была «налоговое право». Для меня эти темы просты и близки: пенсионная реформа, страховые взносы… Для других людей может быть не очевидно, что это самая удобная тема. Но мне кажется, она очень хорошая, социалка волнует очень многих людей, и любое затрагивание этой священной коровы, на которую никто не покушается из современных политических партий… Сами видим, до чего Алексей Навальный скатился со своим МРОТом… Попытка заколоть эту священную корову сдетонирует в медийном пространстве. Представим себе ситуацию, вот сейчас ходят слухи о повышении пенсионного возраста на два-три года. И вот когда правительство действительно публикует этот план — либертарианцы выходят по всей стране в трёх-четырёх городах к пенсионным фондам с пикетами и требованиями вообще отменить государственную пенсию. Не то что мы протестуем против плана правительства, а считаем, что оно недостаточно радикально. Это было бы неплохой пиар-акцией нашей.
Я понимаю, что моё восприятие приоритетов не совпадает со многими членами партии, которые думают, что какие-то совершенно другие темы являются первоочередными. Можно обсуждать, дискутировать, но тема должна возникнуть, без этого никак. Она должна пониматься как своя для очень многих членов партии, потому что за не свою тему люди не будут участвовать в проектах по распространению этой идеи. Я с удовольствием бы пошёл к пенсионному фонду с плакатом за отмену государственной пенсии, но многие другие партийцы этой темой не очень интересуются, это не фан, не модно и так далее. Так что тему с пенсией я предложил как одну из, но мне кажется, что она реально очень удачная, может вызвать огромный резонанс, которым мы можем воспользоваться.
– И суд Линча.
– Ну нет, вряд ли. Реалии другие. Всеми плохими эпитетами, какими могли, нас уже назвали, хуже не будет. Особенно учитывая, что мы в какой-то степени играем на руку властям: они могут сказать 86% условных обывателей — «смотрите, а могло бы быть хуже, мы ещё не самые плохие, есть там вот такие либертарианцы, они ещё хуже» — и это всё равно пиар для нас, негативный пиар он тоже пиар. Повторюсь: главная наша задача на текущем этапе — не убедить 86% в том, что мы правы, а найти те 10 000 человек по всей России, которые реально придерживаются наших взглядов, чтобы они стали членами нашей партии.
– Понятна позиция.
Принципиальный вопрос, по поводу которого много копий будут ломаться, — вопрос о регистрации партии. Вы на данный момент противник регистрации. Если сформулировать позицию сторонников, выйдет следующее: где-то между 2011 и 2012 годом было окно возможностей, небольшая условная либерализация режима. Несколько партий получили возможность зарегистрироваться, ЛПР в это окно не попала. И теперь нужно быть постоянно во всеоружии, чтобы успеть, если это окно снова откроется — а у нас уже будет всё готово. У вас тут позиция не просто другая, но совершенно противоположная.
– Позиция моя такова: я бы лично, в силу своих профессиональных занятий, с огромным удовольствием занялся регистрацией Либертарианской партии! Но помимо моего интереса есть интерес партийный — а в реальности регистрация партии нам ничего не даст, кроме проблем.
Говорят об окне возможностей. Оно действительно было для того, чтобы зарегистрировать партию. Но помимо самого факта регистрации это окно ничего бы нам не давало. Мы с вами сейчас видим, что эта условная либерализация как быстро началась, так же быстро и закончилась. И сейчас формальный статус регистрации реальных прав нам бы не добавил. Как не могли мы участвовать в выборах помимо сбора подписей, так и не смогли бы.
Единственный реальный аргумент за регистрацию, который я понимаю, и прекрасно понимаю, — люди говорят: «нам было бы приятно состоять в зарегистрированной партии», а не в таком виде, как сейчас. Совершенно не хочу с этим спорить, но реальность такова: Либертарианская партия в сегодняшнем виде не может себе позволить регистрацию.
Помимо того, что регистрацию получить сейчас сложно — практически невозможно, — хотя реально, если собрать и вложить средства. Ошибки при процедуре регистрации были вполне конкретные, человеческий фактор в основном роль сыграл, не столько даже репрессивный характер российского государства. Возможности были и после закрытия окна. Но — после получения регистрации на нас бы свалилось…
Нашей партии нужно было бы вести бухгалтерскую отчётность, сдавать налоговую отчётность. Каждые три месяца каждое отделение партии должно было бы сдавать отчётность об использовании финансовых средств. Понятное дело, все эти отчёты были бы нулевые, но это всё равно кто-то должен делать. У нас в партии два-два с половиной реально самостоятельных отделения: Москва, Петербург и Казань. И помимо того, что эти отделения чем-то занимаются — с большим трудом, героически ведут регулярную деятельность, — им каждые три месяца пришлось бы думать о том, что нужно сдать отчёт в избирательную комиссию города Москвы, Санкт-Петербурга или Татарстана.
Для того, чтобы получить регистрацию, нам пришлось бы иметь отделения в половине субъектов РФ — то есть более сорока. Помимо трёх отделений, которые реально сами смогли бы сдавать эти отчётности, за 37 РО это должен был бы делать Федеральный комитет, скорее всего. Или находить деньги на аппарат, который бы постоянно этим занимался. Отчётность 37 отделений — не нон-стоп работа, но большие временные затраты бы потребовались от кого-то. Это первое.
Второе — сохранение регистрации. Нужно активно участвовать в выборах, удовлетворять определённым критериям, а именно:
- участие в выборах в Госдуму — если вы зарегистрировались и попали в бюллетень;
- участие в выборах Президента — если вы попадаете в бюллетень;
- участие в выборах глав регионов — опять же, если попали в бюллетень, т.е. преодолели муниципальный фильтр, который требует сбора подписей депутатов у большинства муниципальных образований в этом регионе;
- если вы попали в списки по выборам в законодательные собрания 20% регионов, это где-то 15 областей — это тоже надо либо собирать подписи, как собирал ПАРНАС в 2015 году в Новосибирске, Костроме и Калуге;
- или вы должны поучаствовать в 50% регионов в муниципальных выборах — опять же, попасть в бюллетень, а значит, собрать подписи.
И вспомним, что у нас 3 активных РО, точнее 3 города. И какие у нас реальные возможности были бы эту регистрацию удержать? Нет шансов вообще. Как у Демвыбора, который регистрацию получил в 2012 году, а в 2019 её потеряет.
Что лучше — пребывать в неких иллюзиях, что у нас такая партия, она ещё и зарегистрированная, а через семь лет потерять даже эту регистрацию, угрохав на отчётность огромное количество ресурсов, вместо чтоб направить их на развитие партии, на поднятие отделений, привлечение новых членов, проведение тех же избирательных кампаний? Или всё же признать реальность, какая она есть.
В принципе, текущее положение и изменчивость российского законодательства подсказывают нам, что ситуация с численностью партии из 500 человек — мне кажется, продлится недолго. Даже если у нас произойдёт некая либерализация режима, на которую мы все надеемся, этот порог будет неминуемо поднят, потому что он неадекватен. 500 человек на Российскую Федерацию, где проживает 145 миллионов, — это неадекватно. Нормальная численность, демократическая норма была в 90-е годы: 5 000 человек. Потом её подняли до десяти, потом сразу до пятидесяти, опустили до сорока пяти, сорока — а потом вместо 40 000 оказалось 500. Понятное дело, это тоже какая-то политтехнологическая задача решалась — мы как бы допускаем всех, но появляется повод резко поднять заградительный барьер в виде подписей…
То есть эта ситуация изменится. Если мы рассчитываем на то, что политическая система станет расположенной к участию граждан в ней, то скорее всего лимит численности партии будет повышен, это будет не пятьсот человек. И в этой ситуации Либертарианская партия свою регистрацию опять потеряет. Потому что мы топчемся вокруг вопроса регистрации, а не того вопроса, что нам нужно привлекать новых членов партии.
Честно сказать, на текущий момент — я смотрю списки региональных отделений, где рассчитываются делегаты на предстоящий съезд — даже с учётом тех призывов по вступлению в партию, чтобы нам нагнать численность до 500, у нас сейчас по этим данным к съезду 489 членов партии. Мы еле-еле порог в 500 человек преодолеваем. Ну о какой здесь можно регистрации говорить?
Это красиво — я понимаю прекрасно, почему люди этого хотят. Люди хотят участвовать в приличном деле, чтобы это выглядело серьёзно. Но нужно смотреть правде в глаза: создание партии возможно очень быстро, молниеносно, стремительно, сразу с каким-то успешными проектами, если у этих проектов есть (а) уже известные политики, у которых рейтинг, узнаваемость, имидж и большое количество сторонников — тогда это лидерская партия; либо (б) партия с очень большими финансовыми ресурсами — тогда она может себе позволить быстрый, стремительный рост численности. А в реальности для таких партий, как мы, идеологически очень не свойственных РФ, это путь на года.
– Разбор очень толковый, конечно. Но помимо красоты есть как минимум ещё одна причина: лучше находиться во всеоружии. Режим склонен к изменению, какие конкретно откроются возможности, сейчас никто не предскажет. Лучше держать порох сухим, а ружьё собранным. А тут предлагается «исключить мёртвые нормы» и так далее: «при следующей попытке запустить процесс регистрации ответственные лица будут вынуждены серьезно изучить действующие требования законодательства к уставам партий, полностью проработать и предложить новый проект Устава. Это уменьшает риск допущения ошибок в Уставе…»
То есть не просто повесить ружьё на стенку, а ещё его тщательно разобрать подетально — чтоб в следующий раз, когда откроется окно возможностей, всё начинать с нуля. Это звучит, как минимум, контринтуитивно.
Что касается затрат на регистрацию — понятно, что при нынешней ситуации в регистрации нам, скорее всего, будет отказано. И всё удовольствие за эту сказку про белого бычка — Бойко, по-моему, говорил, что это 30–40 тысяч каждый раз на нотариуса, на публикацию в газете и т.д. И в конце — неминуемый отказ. Для многих людей, кому это приятно, красиво и в хозяйстве пригодится — в масштабах парии не такая уж большая затрата. Речь не о том, что нужно прямо сейчас регистрироваться — но когда появится момент, быть во всеоружии, а не развинчивать сразу всё.
– Я не предлагаю развинчивать. В какой-то степени развинчивание предлагает мой коллега Алексей Нефёдов, который говорит, что нужно отказаться от региональных отделений, от института съезда и так далее. Я просто предлагаю сосредоточиться на реальных задачах, которые перед нами стоят. Если мы ставим целью получение регистрации или даже имитирование этого процесса, то это всё равно занимает ресурсы, занимает наше время. И вообще, для того, чтобы заниматься регистрацией, нужны люди, которые заинтересованы и хотят этим заниматься. Таких людей де-факто нет. ФК ловко так сказал, что это должен решить съезд, но на самом деле члены ФК уже сами всё решили просто своим личным выбором: им это неинтересно, не кажется важным, они этим не занимаются. Полтора года прошло с последней попытки регистрации. Если нет людей, готовых заниматься регистрацией, то нет и регистрации.
Люди интуитивно понимают, что им не хочется каждый раз тратить своё время и силы на бессмысленные вещи, потому что они опять получат отказ, потому что нету ресурсов, чтобы провести нормальную подготовку.
Когда я говорю: давайте уберём из Устава всё лишнее, что было включено только для Минюста, — я этим никаким образом не разбираю эту конструкцию. Я создаю условия, чтобы в следующий раз, когда мы решим, что вот оно, окно возможностей, — садимся и готовим регистрационный съезд. Написать Устав заново нужно будет обязательно. Даже если бы мы оставили нынешний как есть — со времени последнего съезда, когда попытались учесть законодательство, избежать ошибок и формального отказа, уже произошли изменения в законах. И их нужно будет учитывать. Под каждую регистрацию Устав нужно будет создавать практически с нуля. И не потому, что я что-то разбираю, а потому что это единственный способ исключить ошибки. Когда что-то не работает в автомобиле, в двигателе, люди берут и разбирают его, собирают заново — и видят, какие детали неправильно функционируют. С Уставом то же самое. Почему я предлагаю отказаться от формальностей — главный аргумент, что Устав должен быть документом, которым люди реально могут пользоваться. И все нормы, которые вообще не работают ни разу, — они людей, конечно, смущают и потенциально имеют возможности для создания конфликтов. Ну и вообще сложно читать такой Устав, где треть текста не имеет никакого отношения к жизни.
Но когда мы подойдём к точке, когда почувствуем, что можно сейчас попытаться зарегистрироваться, — то мы с вами проводим съезд, и к этому съезду готовим редакцию Устава, которая будет соответствовать текущим требованиям. И сейчас Съезд примет мои поправки, не примет мои поправки — неважно, всё равно эту работу придётся проделывать. Если её не будут делать те люди, которые сейчас говорят: «нельзя отказываться от цели регистрации, давайте всё оставим как есть» — они получат опять отказ, потому что они не просмотрят текст. Одна ошибка, одно неверное слово — и у вас снова отказ.
Я в принципе-то тоже, конечно, за регистрацию. Просто я против популизма в этом вопросе. Мы сейчас к этому реально не готовы.
Допустим, у нас бы в 2012 году получилось зарегистрироваться. У нас же в реальности региональных отделений всего ничего. А мы хотим иметь регистрацию. Давайте попытаемся, чтобы у нас хотя бы половина необходимых отделений существовала не только на бумаге. Это определённая гарантия. Если мы получаем регистрацию, то мы входим в пространство государственного права, где государство регулирует эти отношения. И в случае возникновения внутреннего конфликта (инсценированного государством или в результате раскола) арбитром в этом споре будет уже государство. Если у нас с вами все структуры бумажные, в том числе региональные, то те люди, которые создавали эту партию и добивались её регистрации, окажутся в ситуации, когда у них нет никаких инструментов, чтобы эту партию отстоять от внешнего или внутреннего вмешательства. Сейчас мы видим раскол в Демвыборе — там произошёл раскол внутренний, конфликт между лидерами. Одна группа провела съезд — другая группа не признаёт. В этой ситуации арбитром будет Министерство юстиции: признает легитимным съезд — одна группа победила, не признает — другая.
Если у нас есть регистрация, мы должны быть готовы к тому, что государство будет иметь возможности активно вмешиваться в нашу деятельность. Пока мы неформальное политическое объединение, здесь всё решают наши внутренние отношения: авторитет, репутация, действия. После регистрации возможна ситуация, что мы с вами партию потеряем, как Михаил Прохоров недавно. Понятно, у всех партий свои истории, но гипотетически возможна ситуация, когда 40 отделений существуют на бумаге, из 500 членов партии активны 200 — и в какой-то момент может оказаться, что членами партии через какое-то отделение стали ещё 800 человек. И бах — у нас проходит съезд, на котором оказывается, что мы вообще тут в меньшинстве, а большинство имеют люди, которых мы в первый раз видим. И эти люди потом оказываются во главе ЛПР и начинают поддерживать совершенно другие взгляды. Это всё риски — и чем слабее мы на входе в регистрацию, тем эти риски выше.
Вопросы задавал С. Карнавский
