В погоне за Северным сиянием

Северное сияние — природное явление, о котором, казалось бы, каждый говорит с восторгом. Но для жителей Мурманска — это что-то прозаичное, как для москвичей Красная площадь. За полярным кругом — другая жизнь. Самый северный Макдоналдс, Северный Ледовитый океан, киты, тюлени и Полярная ночь. И что для нас — из ряда вон, для них — повседневность.

- Погода в Мурманске хорошая, минус 32, — раздается голос капитана авиарейса. Самолет «Москва-Мурманск» идет на посадку. Не знаю, что в поминании капитана хорошая погода, но за окном не видно ничего — только снег, туман и ветер. Приземляемся, выходим из крохотного аэропорта, скорее напоминающего пригородный вокзал, вдыхаем минус 32 градуса.

Доезжаем из аэропорта до города, заходим в Макдоналдс, к слову сказать, самый северный в мире, и переодеваемся «по-мурмански»: колготки, джинсы, лыжные штаны, два свитера, угги. Смеемся параллельно над тем, как мы нелепо выглядим со стороны. А рядом сидят девушки в юбках, тонких колготках и сапожках: точно местные.

Времени у нас в обрез — ведь основная цель путешествия еще впереди. Тем временем, четыре часа дня, а уже темным-темно. Единогласно решаем прокатиться на такси.

- Как же вы живете в такой темноте!

- Угу, это очень тяжко. Всю зиму как вареные рыбы ходим, — удрученно вздыхает водитель.

…И начинает рассказ о Полярной ночи, которая длится с начала декабря по середину января. Солнце не встает из-за горизонта вообще, и город находится во мраке почти 24 часа, из-за чего мурманчане страдают от недостатка солнечного света. Летом же ситуация кардинально меняется. Наступает Полярный день. Солнце не садится за горизонт и в городе светло 24 на 7.

-Это, знаете, тоже не очень-то легко. Засыпать, когда в окно вовсю светит солнце. И так ведь почти все лето: с мая по август, — добавляет таксист.

Напоследок дружелюбный мужчина советует нам приехать летом с палатками. Ну, думаем мы, летом и каждый дурак может, а вот зимой…

Телефон на морозе разряжается моментально. Как только я его отогреваю — звонок с незнакомого номера.

- Добрый день! Меня зовут Андрей, и я должен вам передать мурманские сувениры…

Представляется сыном хозяйки, у которой мы собираемся остановиться на ночлег. Мы недоверчиво переглядываемся. Зачем незнакомым людям напрягаться, подстраивать свои планы и передавать каким-то москвичам подарки, ведь у них и так столько гостей…

Подарками оказались брелки из оленьего рога, а радушное приветствие гостей — мурманской традицией. Мы с Андреем разговорились. Он рассказал нам, как добраться до основных достопримечательностей и где поужинать. Прощаемся и едем дальше гулять. Настроение, разумеется, прекрасное у всех.

Памятник “Ждущая”, установили, как оказалось, в 2012 году — недавно совсем. Трогательный. Многообещающий. Хотя впоследствии мы узнали, что мурманчане считают иначе — говорят, не видят в нем никакого символизма, и вообще “уродский он, стоит в уродском месте, и его даже с моря не видно”. Ну, а нам понравился. А на море мы пока еще не были и памятник с другого угла города — не видели.

Впечатляет и памятник “Алеша” — огромная статуя, посвященная защитникам Советского Заполярья в годы Великой Отечественной войны. Там мы отогреваем телефоны — на Вечном огне.

Остается только прогулка до Ледокола “Ленин” — первого в мире надводного судна с ядерной силовой установкой, а также первого из надводных судов, который прошел севернее Северной Земли (Мурманск-Певек, 1971 год). Сегодня ледокол — это действующий музей, в который мы, увы, не попадаем — слишком поздно. Но снаружи он тоже впечатляет. Статный, блестящий… Две мачты, вертолетная площадка. Около метров тридцати в длину. Стоит во льдах, и конца-края его не видно. И ветер там страшный — океан же. И не просто какой-то, а Северный Ледовитый.

Все. Пора в Териберку.

Териберка — это село в Кольском районе Мурманской области. Узнали мы о существовании деревни из фильма Андрея Звягинцева — “Левиафан”, который снимали в тех краях. Но заинтересовала нас рыбацкая деревушка вовсе не прославленным кино, а северным сиянием. Мы понадеялись на удачу и случай.

До Териберки добираться тяжело. Всего два раза в неделю ходят автобусы, но каждый день ездят такси. Нам повезло только со вторым вариантом. По дороге в Териберку мы взахлеб обсуждаем сияние, хотя небо окутано тучами. Ничего, мы надежду не теряем.

-Вы что, серьезно поехали из Москвы за Полярный круг, чтобы посмотреть на северное сияние? — любопытствует таксист, подслушивая наш разговор.

Ха! Молодой паренек с сигаретой в зубах, очевидно, решил нас подколоть.

- Да! — Хором отвечаем мы — Неужели это так удивительно?

- В детстве я, конечно, очень любил поглазеть на сияние. Но сейчас даже и не обращаю внимание. Бывает, подниму голову. О! Зеленоватый свет! Да и все. Дальше еду. Не ощущаю никакого восторга — это стало чем-то повседневным.

Для нас это, конечно, шок. Это же что-то из ряда вон, как же можно к этому равнодушно относиться! Северные люди, что с них взять. Для нас Красная Площадь — это что-то обычное, а для них, вон, северное сияние.

После заснеженной и изнурительной дороги мы, наконец, приезжаем в Териберку.

Кромешная тьма. Несколько домов. Несколько фонарей. Гладкий, нетронутый снег. И где-то там за горизонтом — Северный Ледовитый океан.

Хозяйка нашей квартиры принимает нас радушно и рассказывает нам о местах обязательных к посещению в Териберке. Перед уходом бросает, что вчера, мол, накануне нашего приезда было великолепное северное сияние. Мы с уверенностью в голосе заявляем, что не теряем надежды и тоже увидим, не хуже! Она одергивает полупрозрачную занавеску, смотрит на мутное облачное небо и усмехается: Ну, мол, не теряйте.

Бутылка подаренного хозяйкой шампанского подходит к концу, и мы идем на океан. Холод — страшный. Идем по глубоким сугробам, спотыкаясь, проваливаясь в снег — не видно же ничего. Но услышав звук прибоя, мы понимаем, что пришли к цели.

О, о-о-о-океан. Ни-че-го не видно, зато волны прекрасно слышно. Да и на вкус он соленый — все как надо. Сидим, любуемся теми красотами, которые мы можем разглядеть и параллельно обсуждаем как нужно бороться с медведем, если, вдруг, нападет.

Медведь не напал, и северного сияния мы так и не увидели, хотя на следующий день женщина из гостиницы сказала, что некому китайцу повезло. А нам нет, ну и ладно.

Просыпаемся в 10 утра, с недоумением переглядываемся, потому что за окном тьма кромешная. Ах, да, Полярная ночь же. Скоро начнет светать, и у нас есть всего несколько часов . Поэтому, не особо копаясь, собираем вещи, утепляемся, заходим в единственный магазин по дороге, покупаем пару булочек в дорогу, воду и отправляемся в путь.

Из достопримечательностей мы знали только о Рыбозаводе, который с недавнего времени стал гостиницей, о Кладбище затонувших кораблей и о самом побережье Баренцева моря. Хотя нам больше нравится называть его океаном, величественнее как-то.

Дорога — одна, вдоль побережья.

- Ребята, если вы увидите кита, скажите мне! — прошу я, поворачиваю налево голову и.. кит! Самый настоящий кит! Не очень большой, не выпрыгивает как в фильмах на несколько метров ввысь, выпуская огромный фонтан воды, но черный, длинный, с плавником: наверное, косатка.

Чувство восторга меня переполняет. Самый настоящий кит.

Доходим до Кладбища затонувших кораблей. Название-то какое! Жюль Верн — не иначе. Но на деле — зрелище печальное. Ведь не таинственное кораблекрушение создало этот псевдо-памятник, а бедность и отсутствие заинтересованности в рыболовном промысле деревни — главном источнике дохода.

А там и сама деревня появляется на горизонте.

-Мы, блин, в Заполярье! — Время от времени каждый из нас вспоминает о том, куда же нас занесло.

Домик за домиком, крыша за крышей вырисовываются на горизонте маленькие, деревянные, обветшалые дома. Под огромным слоем снега. Ощущение, что здесь не жил никто как минимум лет десять. Все порушенное, заброшенное.

Но наряду с крышами полуразрушенных домов мы видим турбазу “Териберский берег”, о которой нам рассказали повстречавшиеся на пути спортсмены. И там же кафе — единственное в Териберке. Мы заходим погреться. Турбаза вскоре закрывается, поэтому мы быстро съедаем по тарелке солянки, которая нам показалась манной небесной, несравнимой с холодными булками.

Я помню свои ощущения. Несколько столов. Очень вежливые, очень доброжелательные люди. Горячий суп. Мы — единственные посетители. Панорамное окно с видом на открытый океан. И я смотрю туда в надежде увидеть кита хотя бы еще один раз.

Полярная ночь нас настигает. И мы поворачиваем обратно, чтобы возвращаться в Мурманск. По дороге заскакиваем на Рыбозавод. Как оказалось, закрыли его совсем недавно — в 2015 году из-за дефицита сырья. Но снаружи он выглядит так, будто пустует уже несколько веков. Хотя внутри его неплохо оборудовали, специально под хостел, которым он сегодня и является, так как после невероятного успеха “Левиафана” туристы стали интересоваться Териберкой, и даже не только российские.

Все. На Мурманск. По дороге обратно мы смотрим в окно в ожидании и с надеждой. Нет, слишком облачно. Проходит около получаса, и мы видим звезду. Вторую. Десятую. Все небо заполняется звездами. Наконец-то мороз! Ну, давай, Заполярье, нам же должно повезти! Мы просим таксиста время от времени останавливаться на перекур и чуть ли не умоляем силы небес, чтобы хоть одна-единственная зеленая полоска появилась на небе. Таксист по-доброму усмехается: Ишь какая невидаль, северное сияние это.

Не в этот раз. Но мы не расстраиваемся. Потому что Заполярье нам запало в душу даже без сияния. А в следующий раз нам обязательно повезет.