18 мая

Вчера-сегодня

Мне всегда было искренне непонятно, как можно бояться замкнутых пространств. Наверное, это звучит некорректно от человека, который диагностировал у себя агорафобию — я всегда запираю все двери, задергиваю шторы, думаю “как хорошо”, когда закрывается лифт, а на открытой местности наоборот могу начать паниковать и озираться.

Эта фраза могла бы быть сказана про повадки кого-то из “в мире животных”,- но нет, это про меня. А сегодня что-то пошло не так. Точнее, я пошла не так. Другим маршрутом. И нашла недалеко от дома новый солярий. 
В моем предыдущем месте получения фейкового загара и истинного удовольствия дверь была одна, и я закрывалась в вертикальном аппарате, как закрывалась бы в холодильнике. Этот же агрегат был двустворчатый и заранее гостеприимно распахнутый. Без тени беспокойства я вошла в свою теплую Нарнию и закрыла вход.
Через 10 минут интенсивного излучения свет выключился, мрак покрыл помещение, и я по инерции сделала открывательное движение рукой. Агрегат посмеялся надо мной и остался закрытым.

Автоматизм действий прошел моментально; резко, как лампочка в рекламе, включилась осознанность, в голове заиграл сигнал аларм. Я с усилием еще раз толкнула темноту, но с тем же результатом. Еще раз. То же самое. 
И зачем я смотрела “Пункт назначения”? Воображение начало рисовать сцены с шипящей, как шкварки, кожей, паника вогнала меня в ступор, и какое-то время я стояла в темноте и просчитывала варианты развития событий. 
Все вероятные варианты имели вполне хороший исход. Мне казалось, что прошло очень много времени, хотя, конечно, это все были секунды. Створки моей темницы оказались и правда очень тугими и хитрыми, надо было нажать на ручку, и перебором я это выяснила. 
Выйдя на свет, я снова испугалась, только уже своей реакции на заточение. Больше никогда никому не скажу, что клаустрофобия-вымышленное расстройство, хоть обычно я и стараюсь поменьше думать за других.

После солярия май стал не таким зябким, поэтому поехала в Химки. Точнее, не поэтому, а так как сто лет (четыре дня, если быть точной) не виделись с Валеркой. Валера — это отдельная история моей жизни, посвящу как-нибудь ему побольше букв на Медиуме, а сейчас просто лень. Пусть сначала ОГЭ сдаст, а то и похвалить не за что. Вместо этого — весеннехимкинская фотка.

Вечером села за любимое занятие — детальное, дотошное планирование поездок. За последние 4 года я очень привыкла на все озвученные (за редким-редким исключением) предложения и планы слышать “не хочу, не буду” (цензурная версия). Поэтому Юльке рассказывать задуманное было невероятно страшно — сдать билеты можно за полчаса.

Записала ей аудио на 15 минут, а она такая: “Потом послушаю”. Часа 2 сидела как на иголках, придумывала варианты, как помягче преподнести маршрут, как сгладить возможные недовольства, как аргументировать то или иное место, как объяснить, что вот тут круто, но так, чтобы, если окажется не круто, оставить задокументированными слова лишь про вероятностную крутоту и мое субъективное ее восприятие. В общем, делала то, что привыкла делать. Какова же была моя радость, когда Юля назвала меня своим личным туроператором и по достоинству (я скромна,да) оценила план. Такой подход меня устраивает, сработаемся. Да что там, уже сработались. Буквально.

(на фото — картограф Оля очень любит рукописи)

Есть, правда, и небольшой минус. Мы договорились в Сочи арендовать машину, и я забронила белый кабрик. Юля сказала, что надо теперь срочно покупать длинный платок, я тоже уже полезла в шкаф в поисках такового, как тут пришло письмо, что наш выбор уже кем-то выбран. Забронила другой, в другом месте, другого цвета, другого количества мест. Красненький.

Интересная штука — жизнь. Вчера вы скрещиваете пальцы, чтобы купился билет, а сегодня — чтоб кабриолет. Когда вернемся — видимо, будем скрещивать, чтоб смогли купить обед.

(на фото — Оля делает “бу”, потому что хочет мафынку)

Like what you read? Give Olga Selezneva a round of applause.

From a quick cheer to a standing ovation, clap to show how much you enjoyed this story.