Сегодня с утра я много думала. ..О том, как повезло тем, у кого есть способность уметь увидеть чудо и нереальное в чем-то абсолютно реальном, обычном, повседневном, обыденном. Например, чудо гулять по большим залам ЦДХ и смотреть на картины, которые были написаны художниками советской эпохи, совершенно не реальные, потрясающие картины с подписанными датами жизни этих людей. И ты никогда о них не узнаешь и даже не имел понятия о том, что они есть или были, но кто-то же написал вот эти картины и прожил целую жизнь, а ты так и не узнал об этом и даже не увидишь этих людей.

…Думала о том, что суть жизни на самом деле только в том, чтобы делать, чтобы продолжать делать. Потому что жизнь — это действие. А если не хочется делать от апатии — точно делать. Когда не хочется делать, потому что противно, не надо. А когда апатия, нужно продолжать. Продолжать.

И еще о том, что чтобы разглядеть сокровища, которые у тебя есть, нужно еще это уметь сделать. Вот я , например, с папой в прошлый раз когда говорила, сказала ему, что высшее богатство это еще не иметь что-то, а уметь распознать, что ты имеешь. Высшее богатство для меня- иметь час в дороге и сидеть с папой, который жив-здоров, сидит в своем темно-зеленом стареньком свитере и пьет чай, а рядом собака сопит, порывающаяся при каждом удобном случае схватить что-нибудь со стола. Вот это и есть счастье. Счастье, что я могу вот так сидеть и говорить с ним — с моим папой. И я эти минуты внутри словно растягиваю, смакую в такие моменты. Это такое обыденное и простое, казалось бы, «на дороге валяющееся», но такое ценное и дорогое. Как я это ценю. Я словно пью такие минуты, взахлеб как какой-нибудь сладкий медовый напиток, наслаждаясь каждой секундой и откладывая ее внутри, словно украдывая ее, эту минуту или мгновенье из настоящего и помещая в вечность, в свою внутреннюю вечность. Как в строчке песни Земфиры — «если бы в сердце можно поглубже вклеить портреты».

..У меня кстати есть целая галерея портретов. Я их храню очень бережно, они как светлячки в музейном хранилище. Это моя святая святых, и там почти всегда полумрак, и свет попадает только если открыть дверь и зайти внутрь. Но туда никто не впускается- даже я в редкие моменты. Потому что там все очень хлипко и легко нарушить покой. Там всегда очень тихо, и все очень хрупкое. Это как волшебная комната — там собраны все самые любимые и близкие, и что бы ни происходило, в этой комнате всегда тепло и уютно. Там горит огонь, который согревает и дает жизнь внутри, двигает и толкает дальше по жизни. Это мой личный огонь. Он как бомбоубежище во время войны — когда плохо, оттуда достается резерв, там можно укрыться и побыть с теми, кто на портретах. Они как в Гарри Поттере или как в любой другой волшебной сказке — улыбаются тебе и подмигивают с них, оживая всякий раз, когда ты на них смотришь. Там есть и те, кто уже умерли и кого просто нет рядом, с кем испорчены отношения или с кем перестал общаться по какой-то причине. И те, с кем хорошие отношения, там тоже есть. Все они вечно живут на этих портретах, независимо от того, что было дальше и какое было продолжение истории с ними и тем более, что есть сейчас. Главное — вовремя их вклеить, прочувствовать и запечатлеть, словно украсть частичку вечности в свой тайник.

..еще думала о том, как те кто в «важных делах», забывая о себе, о своей жизни, на ходу все время бежа (от слова “бежать”, пусть будет, хотя его нету), пропускают свою жизнь. И так и «живем», а потом проходит много лет, и мы говорим «ой ,а мне уже 30», или 29, или 25, или 80, — неважно. Потому что жизнь каждый день нужно смаковать. И если не смакуешь, она проходит мимо, как подарок, который тебе подарили, а ты так и не смог им воспользоваться. Потому что суть жизни и есть в самой жизни. Нельзя ее пропускать, ни в коем случае нельзя, это высшее преступление.

А еще, бывает, кажется, что где-то там, в фантазиях и мечтах, далеко в будущем, за завесой неизвестности, есть какие-то замки, и что жизнь еще вроде бы «не начиналась». Нет, мой милый, кино уже 29 лет как идет, тебе просто нужно протереть стекло проектора и хорошенько настроить линзы, да поудобнее устроиться, чтобы смотреть и впитывать все, что вокруг. И чем раньше ты это сделаешь, тем лучше. 29 лет, знаешь ли, немало. Так можно все и пропустить. Ничего там нет, “за завесой”, и хорошо бы, — нет, я бы даже сказала, полезней — жить так, как будто за ней правда ничего нет. Словом, можно и нужно жить уже сейчас, не дожидаясь чего-то нереального.

…Вот об этом я думала сегодня утром, намазывая черный хлеб маслом вместо завтрака и заглядывая в окно зимней субботы..