51. Общественно-психологическая драма Л. Толстого «Живой труп»: образ Федора Протасова (драма «прозревшего» героя) и особенности драматургической поэтики.

Драма “Живой труп” — одно из великих произведений Л. Толстого, созданных в эпоху социально-политического подъема 90- 900-х гг., несомненно оказавшего глубокое воздействие на творчество писателя. По своей проблематике “Живой труп” близко стоит к роману “Воскресение”. И здесь и там Толстой обличал “внутреннюю ложь всех тех учреждений, при помощи которых держится современное общество: церковь, суд, милитаризм, “законный” брак, буржуазную науку”1. Толстой клеймил паразитизм людей буржуазно-помещичьего круга, осуждал собственнический принцип организации общества. В “Воскресении” в полной мере проявилась мощь Толстого — обличителя социального неравенства, самодержавного государства, буржуазно-дворянского общества.

Своеобразным откликом на общественные сдвиги революционной эпохи в творчестве Толстого этих лет явилось обострение проблемы разрыва с миром паразитизма и угнетения, разработка образов людей, стремящихся “уйти” из среды господствующих классов. В романе “Воскресение” эта тема становится центральной, как и Главный герой пьесы “Живой труп” Федор Протасов — отщепенец буржуазно-дворянского круга, человек чуткой совести, который ощущает безнравственность существующего социального порядка и которому становится стыдно принадлежать к господствующему классу. Протасов не имеет положительного социального идеала, не видит какой-либо среды, в которую он хотел бы перейти, где мог бы отдаться активной деятельности. Этот отщепенец деклассируется, оказывается в положении люмпен-пролетария, но он предпочитает скорее опуститься на “дно”, чем вести ту барскую жизнь, которую он презирает.

В личном плане, казалось бы, ничто не препятствовало счастью Протасова: он обеспечен, женат на любимой женщине, пользуется симпатией в обществе, имеет друзей. В окружающей его жизни буржуазно-дворянского слоя царит видимость свободы личности. Однако иллюзия свободы личности разрушается по мере того, как герой пытается выйти из рамок своего класса, порвать с опостылевшей ему жизнью, построенной на лжи. (Это разрушение иллюзий свободы личности в буржуазном обществе сближает “Живой труп” с пьесами Чехова.) На своем пути Протасов сталкивается не только с осуждением со стороны людей своего класса, но и с принуждением со стороны самодержавного государства.

Среди произведений Толстого о людях, порывающих со своей средой, ищущих путей к иной жизни, “Живой труп” резко выделяется тем, что в нем нет того религиозно-этического поучения, которое присутствует и в “Воскресении” и в пьесе “И свет во тьме светит”. Прозрение Протасова, его протест, его искания, все это осуществляется вне всякой связи с христианскими идеалами, с воздействием религии, которым совершенно чужд герой этой драмы. Размышляя о жизненных путях, которые перед ним открываются, Протасов видит три возможности: “Всем ведь нам в нашем круге, в том, в котором я родился, три выбора — только три: служить, наживать деньги, увеличивать ту пакость, в которой живешь. Это мне было противно, может быть не умел, но, главное, было противно. Второе — разрушать эту пакость; для этого надо быть героем, а я не герой. Или третье: забыться — пить, гулять, петь. Это самое я и делал”1.

Маша, как и другие цыгане, благодаря общению с барами, приучена к попрошайничеству, но это дурное воздействие касается ее лишь поверхностно. Оболочка прорывается взрывом истинных, бескорыстных чувств, которые выветрились у людей высших классов и которыми она отвечает на любовь Феди, готовая всем пожертвовать, ничего не требуя взамен. Характерно, что сочувствие и понимание Протасов находит также и у людей разночинно-демократической среды, интеллигентов-бедняков, жителей чердаков и подвалов. Таков художник Петушков, перед которым Протасов исповедуется в трактире, таков чудак и фанатик нераскрытой идеи Иван Петрович, считающий себя непризнанным гением. Мгновенной интуицией проникает он в замыслы и побуждения Протасова, находя в его желании покончить самоубийством — проявление социального протеста; он-то и приносит в здание суда револьвер.

Герой драмы оказывается в состоянии конфликта с относительно лучшими людьми своего округа — со своей женой Лизой, со своим другом Карениным. Лиза, как она обрисована в авторской характеристике (в первом варианте пьесы), — “изящно скромная в приемах и одежде 30-летняя женщина, слабая, нежная, впечатлительная и наивная” (стр. 411). Лиза — преданная, верная жена, готовая многое простить своему мужу, заботливая мать, несомненно нравственная женщина, способная самоотверженно любить. Виктор Каренин — порядочный, честный человек строгих нравственных правил, безупречного поведения в личных взаимоотношениях, человек полный гордого достоинства. Открыто враждебная Протасову Анна Павловна, мать Лизы, грубо эгоистичная, тупая женщина, стоит на втором плане в драме. Непосредственный же конфликт возникает у Протасова именно с Лизой и Виктором, которые озабочены тем, чтобы вернуть его к благополучной жизни. Соответственно сюжет пьесы строится не на интриге, не на борьбе за чьи-либо частные интересы, а на глубоко скрытом, внутреннем психологическом конфликте.

В период работы над “Живым трупом” Толстой говорил о том, что “обычно пьесы для театра пишут слишком правильным языком, а нужно их писать со всеми кажущимися неправильностями разговорной речи, и в своем “Трупе” он заботился о такой “неправильной” речи”. Толстой воспроизводит речь героя, ход его переживаний в их непосредственной психологической данности, как поток эмоций, восприятий, воспоминаний, “озарений”, со всеми противоречиями, перебоями, скачками перебивающих друг друга чувств и ассоциаций. Таким образом, в языке действующих лиц “Живого трупа” раскрываются не только глубинные,, скрытые свойства их характеров, мироощущения, их социальная ориентация, но и отношение автора к героям, авторская оценка их, а также и особенности стилистики Толстого-драматурга, связанные с общим мировоззрением великого художника.