55. Роман Н.С. Лескова «Некуда»: осмысление нигилизма, трагедии Лизы Бахаревой и Райнера, полемика с романом Н.Г. Чернышевского «Что делать?».
1. С начала 1862 года Н. С. Лесков стал постоянным сотрудником газеты «Северная пчела», где начал писать как передовые статьи, так и очерки, нередко на бытовые, этнографические темы, но также — критические статьи, направленные, в частности, против «вульгарного материализма» и нигилизма. Высокую оценку его деятельность получила на страницах тогдашнего «Современника».
Писательская карьера Н. С. Лескова началась в 1863 году, вышли его первые повести «Житие одной бабы» и «Овцебык» (1863–1864). Тогда же в журнале «Библиотека для чтения» начал печататься роман «Некуда» (1864). «Роман этот носит все знаки поспешности и неумелости моей», — позже признавал сам писатель.
«Некуда», сатирически изображавший быт нигилистической коммуны, которому противопоставлялись трудолюбие русского народа и христианские семейные ценности, вызвал неудовольствие радикалов. Было отмечено, что у большинства изображенных Лесковым «нигилистов» были узнаваемые прототипы (в образе главы коммуны Белоярцеве угадывался литератор В. А. Слепцов).
Именно этот первый, в политическом отношении радикальный дебют на многие годы предопределил особое место Лескова в литературном сообществе, которое, в большинстве своём, склонно было приписывать ему «реакционные», антидемократические взгляды.
Наметившийся в раннем творчестве интерес Лескова к проблеме русского национального характера, к его типологии впервые получил объёмное воплощение в первом романе «Некуда» (1864). Имеющий устойчивую негативную репутацию в русской критике 1860-х гг. антинигилистический роман «Некуда» интересен для современного читателя как роман — выражение заветных представлений Лескова о России, о русском национальном характере, о его цельности и устойчивости по отношению к различным политическим деформациям, идейным вихревращениям и соблазнам.
Авторское понимание русского начала связано в его первом романе с почвой и противостоит политическому радикализму, который, несомненно, этот характер деформирует. Органическое поведение человека, связанного с почвой, видится писателю в следовании законам жизни и природы. Изображая почву, Лесков рисует многообразие русской природы, которая во многом определяет особенности русского национального характера. Лесков живописует быт и нравы, особенности национального мироощущения, изображает уклад русской жизни в соответствии со временами года, с миром православных ценностей и традиций. Уклад старой жизни, усадьбы, сама жизнь художником понята как система, изображена как система, в центре которой изображен человек в органическом единстве с природой. В своём романе писатель показывает разные грани русского человека почвы.
2. неизбежность конфликта, преодоление которого может идти, согласно Лескову, двумя путями: либо открытый вызов человека обществу, борьба с ним, попытка разрушить старое с целью возведения нового; либо уход от мира, отъединение, создание своего собственного мира, независимого и свободного от законов общественного развития.
Одна из героинь — Лиза Бахарева, выбирает второй путь: вместе с единомышленниками она на свои деньги покупает дом, который будет назван Домом согласия, который является своеобразной моделью “нового мира”, такого, какой собирались построить “новые люди”. Этот мир мыслился ими справедливым, обеспечивающим равенство и свободу. Основой этого социального мира должны были стать новые экономические отношения, воплощающие принципы коммунистической теории: “неимущий считал себя вправе пожить за счет имущего, и это все не из одолжения, не из-за содействия, а по принципу, “по гражданской обязанности”.
В образе идеального революционера Райнера Лесков изобразил сам тип революционного мышления, согласно которому героя интересует революция сама по себе, то есть идея революции безотносительно к стране или к конкретному национально-освободительному движению. И не случайно герой романа чувствовал себя “гражданином вселенной”. Путь героя Лескова в этом смысле — это путь не конкретного человека, а самой революционной идеи, пришедшей в Россию с Запада. Вместе с тем в художественно-философском осмыслении судьбы революционной идеи, нашедшей плодотворную почву в России, Лесков ставит вопрос об особенностях русского национального духа, “о природных наклонностях русского народа к социализму”. Так Лесков подчеркивает в своем герое поэтизацию идеи, что снижает ее практическую состоятельность. Стремление слить мечту с действительностью привело Райнера в Россию, так как именно “в России каждую минуту могла вспыхнуть революция, в пользу дела, которое Райнер считал законнейшим из всех дел человеческих и за которое давно решил положить свою голову”. В мировоззрении идеального революционера Лесков обозначает космополитизм, отсутствие национальной, а, значит, и политической заинтересованности, что еще в большей степени обнажает сам тип революционного духа. Райнер по духу близок к Рахметову, открыто называет себя социалистом, ведет политическую агитацию и погибает в качестве начальника польского повстанского отряда, но не подвергается авторскому порицанию.
Знаменательно, что героя влекли идеи всеобщего человеческого благоденствия, основанного на социальном равенстве и справедливости.
3.Влияние, которое оказал роман Чернышевского, было настолько сильным, что захватило не только общественную жизнь. Его появление вызвало острый спор в публицистике и литературной критике.
Наиболее полно понимание сущности революционного действия Лесков выразил в романе “Некуда”. В беседе с Фаресовым он так определил суть своего романа: “Я дал в “Некуда” симпатичный тип русских революционеров… Ведь во всякой партии есть симпатичные и благородные люди”.
Намереваясь изобразить эпоху 60-х гг. и нарисовав “симпатичный тип русских революционеров”, Лесков создал социально-философское исследование, в котором осуществил познание сущности революционно-демократического движения в России.
Карикатуры на “новых людей” Чернышевского («настоящих нигилистов») в романе Лескова нет, но их судьба рисуется как беспросветно трагическая, поскольку их стремления и деятельность исторически бесперспективны. Их путь ведет в “никуда” и деться им — и вообще “хорошим людям” — пока что в России “некуда”. Образы «чистых нигилистов» отмечены чертами праведности. Антинигилистический пафос романа “Некуда” обращен преимущественно против этического нигилизма в самой жизни, а не в романе “Что делать?”, где Лесков такого нигилизма не находил. Тем не менее, намеченный в “Некуда” тип злободневного романного повествования на “текущие темы” (включая элементы личного памфлета и своеобразный “документализм”) был подхвачен и использован беллетристами.