Бэтмен идет ко дну

Под лед
Sep 6, 2018 · 10 min read
Штурм ТЦ «Останкино», октябрь 1993 год

ОКТЯБРЬ 93-ГО

Первое сознательное воспоминание. Я проснулся посреди ночи. За отцом пришел его друг, чтобы вместе с ним ехать к Останкино. Поначалу я не понял, почему мать плачет и просит папу остаться дома, пожалеть ее и меня. Останкино для меня было местом, из которого картинка попадает в телевизор. Что плохого в том, что отца покажут по нему. Из дальнейших маминых криков я понял, что в городе идут какие-то бои.

Стояла тревожная ночь. Я лежал в кровати, смотрел в потолок и не знал, как на все это реагировать. Постепенно мне стало казаться, что мелькающий свет фар за окном перерастает в огни уличных столкновений, которые катятся от центра города к окраинам, к моему дому. Что-то нехорошее происходило вокруг. Но мое детское сознание уже соскальзывало в беспокойный сон. Позже я узнал, что отец ездил посмотреть, как отряды Ельцина будут “давить красно-коричневую гадину”.

ГЕНЕЗИС И ГНОЗИС

Я смотрю телевизор — мой отец почти как Шевчук.

Юрий Шевчук

Тоже в очках, с длинными волосами и умными глазами. Вот он выходит с гитарой и поет про осень и Пушкина. От этих песен становится грустно и одновременно сладко, в груди как будто что-то ломит. В доме постоянно звучал переписанный у кого-то альбом “Это все”.

Отец работал в ТЮЗе, и меня часто водили на театральные представления. Помню, как меня дико напугал исполинский козел на сцене. Сам Кроули бы ужаснулся — весь свет в зале погас, заиграла тревожная музыка, и чудовище громовым басом пообещало съесть деда Мороза, Новый год, а потом и всех непослушных деток. Я понял, что нужно рвать когти, спрыгнул со своего кресла и быстро побежал в темноту искать мать. Меня нашли, успокоили и дали конфет. Сеанс сатанизма оказался кратким, но запомнился на всю жизнь.

Папа постоянно был в командировках и привозил мне одежду и игрушки из западных стран. Я немного стыдился перед другими детьми — у них не было того, что имел я. Гностическая мысль, что мир в сердцевине своей таит не добро, но зло, пришла внезапно. Двое дачных друзей попросили у меня фигурку Бэтмена, чтобы с ним пойти на речку. Надо заметить, что мало кто из постсоветских детей имел тогда такую крутую игрушку — Бэтмен приехал прямиком из Америки. Бабушка говорила, что он был похож на “Мистера Икс”, и очень его любила. Не слушая предупреждения взрослых, я легко отдал своим друзьям любимую фигурку. Как вы могли догадаться, Бэтмен был злодейски утоплен. Прошла уже четверть века, но я до сих пор не могу добиться от своих уже повзрослевших товарищей, кто же в итоге пустил супергероя ко дну.

Примерно с этого момента я начал смотреть на окружающих меня детей с опаской.

Потом отец заболел — человек, который объездил весь земной шар не мог самостоятельно дойти до метро. Внезапно в жизни все стало плохо. Помню, что мать пошла работать продавцом в один из тогдашних ларьков. Однажды я увидел это место.

Ларек был окрашен в синий цвет, весь какой-то покосившийся и как будто когда-то сгоревший. На витрине, которую перекрывала решетка, лежали консервы, бутылки пива, сигареты, жвачка и прочая мелочь. Сейчас на месте этого ларька автобусный круг как в стихотворении Емелина. Шел 1997 год.

ЛЕДОВЛАСЫЙ ВОЖДЬ, ФАШИСТ ЖИРИНОВСКИЙ И НЕКРАСИВЫЙ ЗЮГАНОВ

Я довольно рано осознал свои политические предпочтения. Кажется, мне было семь или восемь лет. Я знал, что у нас “интеллигентная” семья, поэтому мы должны быть за Ельцина. У многих моих одноклассников отцы были алкоголиками и люмпенами, поэтому они были за Жириновского.

Владимир Жириновский

Как уверял папа, Владимир Вольфович был фашистом, как Гитлер, и обещал каждому избирателю по две бутылки водки. Если он придет к власти, начнутся “марши чернорубашечников”.

Помню, как я одернул одноклассника за его пошлый анекдот о Ельцине.

- Не шути так о нашем президенте, он спасает нашу Россию

- Он алкоголик и глаза у него квадратные

- За кого будут голосовать твои родители?

- За Жириновского!

- Все с тобой ясно! — торжествующе произнес я и отошел с полным сознанием своей моральной правоты. В течение школьного года будущий электорат Жириновского несколько раз раскрашивал мне фломастером куртку.

- Будь выше этого — наставлял отец — не опускайся до их уровня. Я стоически терпел все тяготы, ведь я был из “интеллигентной” семьи.

Уже позже место главного Гитлера занял пенсионер Зюганов.

Геннадий Зюганов, 1996 год

Помню, что он был какой-то старый, страшный и всегда на фоне кровавых флагов. Я часто слышал истории, что раньше в школах носили красные галстуки и все ходили строем. Приход к власти коммунистов грозил пропажей жвачки с наклейками, нормальных игрушек, мультфильмов и до кучи войной с благословенной Америкой, обетованной землей, на которую все нормальные страны должны равняться. Естественно, что такая перспектива меня ужасала, и я всей душой желал, чтобы на выборах 1996 года победил Ельцин. Так оно и вышло.

СПАСТИ РЯДОВОГО РАЙАНА В ЧЕЧНЕ

Кадр из фильма «Спасти рядового Райана»

Как-то вечером отец принес пиратскую видеокассету с суровыми солдатами на обложке. Фильм назывался “Спасти рядового Райана”. Папа был явно навеселе и вставил кассету в видеопроигрыватель. Перед моими глазами замелькали кадры высадки на Омаха Бич. Волны пехоты раз за разом пытались прорваться к немецким пулеметам, но неизменно откатывались, оставляя на песке тела своих мертвых товарищей. Я никогда до этого не видел таких натуралистических кадров. Кровавая мясорубка, крики, стоны, люди без рук и ног, трупы, трупы, трупы.

Отец тыкнул пальцем в солдата, который отчаянно пытался впихнуть обратно вывалившиеся кишки:

- Будешь плохо учиться, тебя тоже в армию пошлют.

Сказать, что я охуел, это значит не сказать ничего.

Первое, что я вынес из этого фильма — в армию мне ни в коем случае нельзя, меня там сразу убьют, причем самым жестоким образом. Второе — американская армия сильная, они спасают каждого своего солдата. Наша армия слабая и подлая — солдат в ней умирает, не успев даже оказаться на войне.

Как мне тогда казалось, самое страшное, что могло случиться с мальчиком вроде меня — после школы он не поступал в университет и его отправляли в Чечню, где его ждала лютая и мучительная смерть. Но даже если солдат по каким-то причинам не уезжал на Кавказ, его забивали до смерти страшные “деды” — слухи о неуставных отношениях по России ходили самые мрачные. Запомнились крикливые комитеты солдатских матерей, но что могли сделать эти несчастные женщины с генералами, которым между сражениями нужно было строить себе дачи?

Реальная Чеченская война шла постоянным мрачным фоном. Когда-то наши солдаты победили французов, одолели фашистов, показывали чудеса героизма и самопожертвования. Но эта война была какая-то другая, неправильная. Чечня была черной дырой, куда затягивало людей, откуда они возвращались чередой гробов.

Первая Чеченская война

При этом, то ли из-за телевизионных передач, то ли из-за рассказов матери, казалось, что отправляют в Чечню не солдат, а детей, еще вчера сидевших как я за партой. Сегодня пизда-Марьванна ставит тебе двойку по математике, а завтра бородатый горец лихо перерезает тебе горло. Телевизор вообще показывал очень печальную картинку тех дней — я не помню ни одной сводки о нашей громкой победе. Все время кого-то из наших подрывали, убивали, стреляли из-за угла. Грязь, хмурое небо и горы детских трупов. И толпы беженцев, замотанных в грязные тряпки. Я не понимал, куда и откуда они идут, кто они, чеченцы или русские. Бесконечные как сама эта война ряды сломленных людей.

В ГОРОДАХ

Я жил в районе, который примыкал к Капотне. С детства помню горящий газовый факел.

Факел Московского НПЗ

Я уже слышал рассказ о Прометее, и конструкция четко ассоциировалась с чем-то героическим. Теперь тут “чайна-таун”, и я чувствую себя национальным меньшинством. Но раньше приезжих почти не было. Основную опасность представляли дети рабочих и алкоголиков. От матерных слов к насилию они переходили не быстро, а очень быстро. Позднее, когда появятся мобильные телефоны, их будет небезопасно доставать на улице. К концу «нулевых» большая часть этой публики сопьется, сторчится и вымрет, чтобы уступить свое место трудолюбивым узбекам и улыбчивым таджикам.

Во всем районе не было ни одного православного храма. Первая церковь здесь будет построена только в 1999 году. Пару раз меня возили куда-то в центр на службу — все было как во сне. Помню море свечей и какие-то неземные интонации в пении хора. Теперь в районе больше трех храмов, но православие почему-то привлекает жителей куда реже, чем ислам.

Света на улицах и в подъездах было значительно меньше, чем сейчас. Лампочки вечно кто-то бил или пиздил, уличные фонари освещали несколько дорог, но чем дальше ты отходил от них, тем плотнее клубилась темнота. В темноте крались морлоки.

Однажды отец весь запыхавшийся ворвался в дом, захлопнул дверь, и я услышал рассказ, как он только что убежал от семерых гопников. Когда папа вышел за пивом, какой-то люмпен попросил закурить. Слово за слово и рядом нарисовалась уже толпа пролетариев. Главный предложил биться один на один, но отец не оценил рыцарского предложения и распылил ему в лицо весь свой газовый баллон. Гегемон был в сопли пьян, поэтому на него почти не подействовала целительная струя.

- Держите этого пидораса — завопил главный, но отец тогда каждый день бегал и сумел оторваться от злодеев. После этого случая на нашей входной двери появилась цепочка с громко орущей сигнализацией. Она и поныне тут висит.

И СЕЛАХ

Мой дедушка был советским офицером. В отставку он вышел в звании полковника. В середине “девяностых” он загорелся идеей построить дачу в Подмосковье. Сказано — сделано. Были наняты рабочие и закуплены материалы. Свои школьные каникулы теперь я проводил на даче.

Народ в деревне четко делился на две во всем противоположных касты — приезжающих на сезон москвичей и собственно деревенских. Вместе они соприкасались в основном у местного полуразвалившегося магазина и на футбольных полях. Периодически москвичей били — все городские подростки были худые и бледные. Деревенские выглядели куда крепче, хотя пили значительно больше.

За моим домом располагалось футбольное поле, молодежь гоняла мяч, пила пиво и слушала на магнитофонах тяжелую музыку. Чтобы выразить свой нонконформизм я вместе со старшими пацанами полюбил Metallica и Iron Maiden. Тогда же я впервые услышал, что есть безумно отмороженная группа “Гражданская оборона”, которая играет какой-то “панк”. Чтобы сойти за своего среди деревенских металлистов, пришлось найти футболку с надписью Nirvana. За нее меня один раз остановили:

- Стоять, блядь! Что за говно у тебя на футболке?!

- Это не говно, это группа “Нирвана”.

- Говно, блядь, даже название у нее хуевое! Рваное!

- Нирвана.

- Рваное, блядь!

Пришлось стратегически отступить. Но я был малой, и меня особо никто не пиздил, все же русский человек в большинстве своем гуманен.

Вокруг дачи располагалось заброшенный противоракетный комплекс обороны Москвы. Все ценное оборудование было давно вывезено военными, но территория все равно охранялась двумя солдатами-срочниками. Уже позже подростком я пил с ними водку, и они рассказывали, что у них нет никакого оружия и на двоих одна лопата. Местные жители вытащили на цветмет все, что только было можно.

Лес на территории комплекса был рассечен бетонными дорогами. Плиты дыбились, сквозь них прорастала к небу трава.

Странный трепет поднимался внутри, когда мы бродили по заброшенным зданиям — оставленные бараки, обросшие мхом шахты, какие-то административные постройки, разобранные заправочные станции. Как сейчас помню, в одном из опустевших домов на стул была накинута чья-то шинель, на столе лежали пыльные книги. Казалось, что хозяин отлучился на минуту и вот-вот вернется.

Естественно, что это место порождало бесконечные легенды. Ходили слухи, что кто-то там пропал. Говорили, что грибы и ягоды на территории комплекса в полтора раза больше обычных, так как все поражено радиацией. Была история о каком-то дезертире, которого поймали и повесили на березе свои же сослуживцы.

Родители бы ужаснулись, узнав в каких шахтах и подземных туннелях мы ползали, ежеминутно рискуя упасть на торчащую арматуру или изрезаться битым стеклом. К тому же в хитросплетениях местных дорог было очень просто заблудиться.

Однажды мы въехали на территорию комплекса на велосипедах и мирно катили по бетонной дороге. Кто-то из уже пробовавших курить друзей предложил остановиться на перекрестке. Внезапно в кустах что-то громко зашевелилось, ломая сучья и ветки. Мои друзья похватали велики и свалили. Я был толстым и весьма неловким мальчиком в те годы. Ноги запутались, и я упал. Поднявшись, я ожидал увидеть перед собой оборотня из кинофильма “Оно”, который разорвал бы меня на части. Но вокруг никого не было. Я залез на велик и трясущимися ногами начал крутить педали. Неведомый ужас маячал где-то за спиной. От пережитого стресса я потерялся среди лабиринта бетонных дорог. Я лихорадочно повторял про себя единственную известную мне тогда православную молитву. Через час отчаянных блужданий мне все-таки удалось найти путь к соседней деревне. Вернулся домой я уже как персонаж древнего мира, прошедший инициацию. Встретивший в нехорошем месте чудовищ.

АПОКАЛИПСИС ЕЛЬЦИНА

Новогоднее обращение Бориса Ельцина

Я ждал, как и многие мои сограждане, что с наступлением 2000 года начнется нечто ужасное. Например, массовое вторжение пришельцев, как в игре X-COM: UFO DEFENSE. Или даже конец света. К тому моменту из всей Библии я прочитал только Откровение Иоанна Богослова и примерно понимал, как оно все будет происходить.

И когда он снял вторую печать, я слышал второе животное, говорящее: иди и смотри. И вышел другой конь, рыжий; и сидящему на нем дано взять мир с земли, и чтобы убивали друг друга; и дан ему большой меч. (Откр. 6:3)

Но небо не упало на землю. Антихрист не начал ядерную войну против всего человечества. Просто ставший уже родным Борис Николаевич Ельцин уставшим голосом сообщил о своей отставке. Оливье застрял у меня в горле. Большую часть своей жизни я прожил при власти этого человека — что же будет дальше? Я вдруг почувствовал, как что-то безвозвратно исчезает. Как будто закрылась какая-то дверь. Россия стремительно менялась.

Что я могу сказать о прошедшем десятилетии? Очень сложно придумать что-то небанальное. Будут времена лучше, чем при Ельцине. Будут хуже. Но эпохи, в которой случилось ваше детство, уже не будет никогда. “Девяностые” кончились. Светлая память.

Кадр из фильма «Оно» 1990 года

    Под лед

    Written by

    Welcome to a place where words matter. On Medium, smart voices and original ideas take center stage - with no ads in sight. Watch
    Follow all the topics you care about, and we’ll deliver the best stories for you to your homepage and inbox. Explore
    Get unlimited access to the best stories on Medium — and support writers while you’re at it. Just $5/month. Upgrade