Шевченко и Гоголь

Рецензия на книгу Сергея Белякова “Тень Мазепы. Украинская нация в эпоху Гоголя”.

Читатель, который не имеет опыта изучения теории нации и национализмов, конечно же не разглядит в этой книге полемического накала. Напротив, там, где вроде бы она напрашивается, автор выступает в качестве примирителя сторон, переводчика с украинского на русский и наоборот, но только не как зачинатель споров и постановщик сложных вопросов.

Начнем, с того, что Сергей Беляков — многолетний исследователь национализма. Кандидатскую защитил по генезису этой идеологии (оставим это слово) у хорватов. И вот сейчас написал книгу о генезисе национализма украинского. Хорошо написал. Но с позиций этносимволизма, который разрабатывал умерший недавно британский историк Энтони Смит. А иногда Беляков почти шепотом, но заметно цитирует примордиалиста и мистика Льва Гумилёва, чтобы похвалить его. И совсем уж в лоб критикует магистральную парадигму современного “национализмоведения” — конструктивизм.

Я, пожалуй, не буду углубляться в эту полемику, но немного поясню за этносимволизм Смита-Белякова. Эта парадигма утверждалась в полемике с конструктивистами, и только в ней может существовать. Конструктивисты утверждают, что нации фабрикуются, воображаются создаются лет 200 назад по воле интеллектуалов, элит, буржуазии. Короче, никаких французов, украинцев, русских не было до XIX века. Этносимволисты говорят: постойте, но ведь этническая культура была всегда, но просто в вашу эту эпоху романтизма она наполняется не свойственным ей ранее политическим содержанием.

На этом мы, пожалуй, остановимся. Важно понять, что для Белякова русские и украинцы были если не всегда, то 200–300 лет до описываемых в книге событий — наверняка.

Более того, мы с ним согласимся. Потому что вульгарный конструктивизм, как и вера в то, что нации можно в XXI веке строить по канонам века XIX-го — откровенная глупость. Но об этом как-нибудь потом.


“Тень Мазепы” носит подзаголовок, написанный мелким шрифтом, “Украинская нация в эпоху Гоголя”. Уверен, что это вынужденный компромисс, потому что куда правильнее было бы назвать ее “Гоголь и Шевченко”. Но в России такой заголовок не продастся в 2016 году.

Книга имеет два пласта повествования. Первый из них — это рассказ о формировании украинской этнической мифологии и символов, отличающих их от остальных соседей. Из этого теста первые украинские националисты начнут лепить политическую нацию в первой половине XIX века.

И здесь появляется второй пласт повествования — это фигуры Тараса Шевченко и Николая Гоголя. Для образа первого Беляков ничего нового не добавляет: великий украинский поэт, русофоб, полонофоб, богоборец, демократ, смерть тиранам, вот это всё. И нет у нас, у русских таких националистических шедевров как “Як умру то поховайте…” или поэтическое переложение 136-го Псалма (последнее, к счастью, конечно)

С Гоголем сложнее. Беляков подробно рассказывает о том, как Гоголь выбрал имперскую карьеру и русский язык, но до конца оставался русофобом и украинцем. Отнюдь, не автор “Тени Мазепы” первый об этом пишет: у него обильно цитируются те, кто разглядел это в Гоголе и при его жизни, и после нее. Положа руку на сердце, что не русофобского мы можем найти в “Ревизоре” или в “Мертвых душах”? Но Гоголь, конечно, был сложнее — русский язык и империю он выбрал сознательно и всю жизнь им служил верой и правдой. Потому он и в пантеоне двух народов.

Собственно, Шевченко и Гоголь — это такой яснейший образ того, что хочет донести до читателей Беляков: украинцы другие, ну, то есть совсем другие, даже когда они с вами дружат, они остаются другими. Никогда мы не будем братьями, короче. А, значит, прощевайте, хохлы! Пожили вместе — хватит!

Надо, конечно, будет собраться и написать такую же книжку о генезисе русского национализма. А назову ее “Пушкин и Уваров”. Если руки не дойдут, то дарю название и направляю мысль.


“Тень Мазепы” — это блестяще написанная книга. Так взвешенно и аккуратно пишут, кстати, только этносимволисты.

Читается она как та еще “Песнь льда и пламени”.

Украинцы, русские, турки, поляки, татары, цари, гетманы, короли, казаки, крестьяне, писатели, поэты, историки, солдаты и купцы — всем нашлось место в этой саге. Они предают, воюют, льют кровь по чем зря, каются, интригуют.

Кстати, здесь Беляков высказывает интересную гипотезу о падении Гетманщины и возвышении Российской империи. Украинцы почем зря в бессмысленных войнах, будучи народом воинственным, расстратили своих пассионариев (я же предупреждал о Гумилеве), и легли под империю. Русским тут “повезло”. Своих пассионариев было хоть отбавляй, но направляла их стальная авторитарная воля. Чем и кем бы была Россия (была ли?), если бы историческая вертикаль власти ресурсной империи? Это очень жестокий и честный вывод. Для украинцев, которые сейчас готовы воевать и проливать реки вражьей крови, нужно посмотреть на пример чеченцев. Они тоже еще 20 лет назад успешно сопротивлялись империи, но и их Запорожскую Сечь, собравшись с силами, империя раздавила. Уж, не думаете ли, что кадыровская Гетманщина надолго? Примерно такие мысли вытекают при прочтении книжки.

Но не только они. Книга вообще о роли культуры в политике, прежде всего.

В “Мазепе” расставлены мощнейшие и неочевидные акценты. Вот перед нами граф Александр Безбородко — верный слуга погубительницы Сечи и Гетманщины Екатерины II. Кем был граф? Украинцем. И полонофобом. А потому сделал блестящую имперскую карьеру и стал идеологом разделов Речи Посполитой. “Вечные рабы” русские украинцами в XVIII-XIX веках воспринимались дельцами и дико активным людьми. Почему? А потому что русские крепостные мужики зимой, когда не было в средней полосе особой работы, массово ехали в южные губернии зарабатывать на освобождение из крепостничества. Поляки в империи одинаково презирали и украинцев, и русских. Поэтому, когда у империи возникла потребность русифицировать поляков, занялись этим украинцы — просто русских они не любили, а вот поляков ненавидели.

В общем, я не люблю пересказывать книги. Это надо читать. Только предупреждаю сразу, самая поздняя дата, о которой пишет Беляков — это Валуевский циркуляр 1863 года. Нет в ней ни Гражданской войны, ни коренизации, ни Голодомора, ни Бандеры, ни Черновола, ни Майдана, ни Крыма. Но о них в “Тени Мазепы” сказано — самое важное.

One clap, two clap, three clap, forty?

By clapping more or less, you can signal to us which stories really stand out.