«Я тебя люблю»

Вчера ночью сон не шел, лежала, думала о том, о сем, а потом услышала тихий и настойчивый стук по подоконнику. Дождь. Как же я люблю дождь, причем всякий — и летний теплый ливень с пузырьками в лужах, и осенний, кислый и назойливый, и ночной, вот такой, баюкающий.

Мне почему-то всегда уютно, когда на улице дождь. Я за ним, как за каменной стеной. Может, потому что за ним удобно прятать грусть и слезы. Женщины вообще мастерски прячут слезы — то соринка в глаз попала, то лук ядреный попался, то дождь на улице и на ресницах тоже. Я вслушивалась в биенье дождинок в стекло, и меня отпускало цепкое и холодное одиночество. В открытую форточку ворвался влажный ветерок, и принес запах мокрой пыли, сонных цветов и почему-то реки. Как хорошо. Как хорошо, когда на улице ни души, и нет никого, кроме дождя. Дышится легко и мечтается о любви. И при дожде как-то не стыдно мечтать о красивой любви, хотя я далеко уже не в нежном возрасте. Хотя где она любовь? Она, наверное, вся перекочевала в сериалы, а в жизни?

Недавно иду себе по своим делам мимо высоток… И тут смотрю, из балкона четвертого этажа вылетает пара ботинок.

— Чтоб я тебя, гада, здесь больше не видела! — орет тетка на балконе.

А под балконом стоит щуплый лысоватый мужик с чемоданом в руках и подбирает свои ботинки.

— Дура! Идиотка! — хнычет мужик и злобно шипя, бредет куда-то.

— Опять Танька своего за пьянку выгнала, — судачат бабки на лавочках у подъезда и качают головами.

Дородная Танька уперев руки в боки провожает злобным взглядом провинившегося мужа. Выгнать — выгнала, но на душе-то не полегчало. Злость шипеть будет до ночи, а там — отпустит. И придет на этот мир ночь, и застучит в окно тихо дождик, и взвоет в подушку Танька. Взвоет от жалости к себе и к нему — непутевому, которого прогнала, а ведь он же за столько лет стал родным — лысый, старый, беззубый и пьяненький. Ведь когда-то они любили друг друга до дрожи сердечной — она ясноглазая и тоненькая, он сильный и нежный. И жили, пусть небогато, но счастливо. Куда все делось? Причина ли в том, что Танька стала полнеть и потеряла былую свежесть, или быт заел? И оттого и стал благоверный заглядывать в рюмку, а может, и нашел себе зазнобу на стороне. И может, эта зазноба молодая, только тем и приглянулась мужику, что похожа была на его молодую Танечку?

Я тихой и незаметной тенью прошла мимо разгневанной женщины, все еще стоящей на балконе. Кто знает, как будет дальше, может ей поможет разобраться в себе тот же дождь? Дождь — друг одинокой женщины.

А потом я шла по улице и увидела на асфальте красивую надпись: «Марина, солнце, я тебя люблю!» Такие надписи стали сейчас особо популярны. Меняются только имена прелестниц, но от этого надписи не становятся менее романтичными. Кто-то пишет на асфальте мелом, а кто-то краской, так надежнее.

Лично я на такие надписи стараюсь даже не наступать ногами — зачем топтаться по чужой любви. И что самое интересное — даже дождь жалеет слова любви, не смывает.

Кто знает, может, мужичок с чемоданом еще вернется к своей Танечке и скажет ей, чуть постаревшей и располневшей: «Я тебя люблю!»

Я иногда думаю, а что если нам, влюбленным и не влюбленным, просто почаще говорить друг другу: «Я тебя люблю». Может эти слова окажутся волшебными и пророческими, и пожилые супруги действительно поймут, что дороже друг друга у них никого нет. Пусть будет больше на асфальте слов любви. Кто сказал, что их можно писать только малолеткам? Все женщины хотят любви и поддержки. Не оставляйте их наедине с дождем.

С уважением постоянная читательница