Я знаю несколько видов дрожи. Часть 2: Дрожь земли, величие гор, музыкальный коллапс.

Томские визитеры и остатки иркутских резидентов погрузились в восьмиместный транспортер, управляемый Андреем. Внутри Ваня обнаружил оставленный Ренатом проклепанный кожан, это стало поводом для небольшого фотосета в образе металлиста — служителя культа тьмы. Мифу дали указание сделать остановку в дороге у ближайшего винного магазинчика близ подножия горы, меня как и томичей интересовал момент пополнения запасов алкогольной провизией. Играя в догонялки по городским улицам, мы следовали за автомобилем Димы Мифа. Долгожданная остановка на окраине сулила нам походом в минимаркет. Томские ребята и девчата как то скромно взяли себе по паре бутылок пива в стекле. Я же, руководствуясь своей дальновидностью, сделал внушительный закуп литров на пять. Подобные заведения на городских задворках почти везде одинаковые. Типичное название женским именем, вроде Светланы или Виктории. В предбаннике обосновались местные плебеи, аккуратно разложив на подоконнике графин с водкой и закуску. Такие как мы здесь не частые гости, всю локальную алкашню знают в лицо. Этот свой отдельный мирок, полный отличительных особенностей и консервативных устоев. Никого не смущают пьющие в магазине колдыри, наплевательское отношение и хамство. Это храм души русского пьяницы, укрытый в бетонных джунглях, недоступный вездесущему оку всевышнего.

Покупки сделаны, Казах-гора ждёт. Относительно ровное асфальтовое полотно сменилось ухабистой глиняной дорогой. Склон горы круто задрался вверх, как юбка старшеклассницы в курилке дома культуры. Вэн натужно шёл в гору, движок нашего starex’а ревел как раненый зверь. Начался дачный посёлок, на въезде был небольшой КПП, на котором тачку Мифа и наш микроавтобус тормознул сухопарый колхозник в камуфляже. Мне сперва подумалось что тут жёсткий пропускной режим, и очередной ублюдок ценитель порядка и правил, наделенный мелким сортом власти, начнёт качать права. Но цель остановки была куда более тривиальна, в придорожной будке ждал его кореш, за которого охранник просил подбросить дальше по горе. Этот тип хоть и пытался выглядеть собрано и солидно, стоял вытянутый по струнке, сверля взглядом пол, опухшая обезьянья рожа, мятая грязная одежда выдавала в нем местное отребье. Бездельника чья жизнь проходит в этом пыльном Лас-Вегасе на склоне горы, за высасыванием дешевого пойла и игрой в нарды. Впрочем, свободных мест не было, машины забиты под завязку. Да и если рассчитываешь на халяву в виде “ подбросить по пути” позаботься о презентабельности внешнего вида, не каждый желает садить к себе в тачку всякую мразь. Ответив отказом, мы продолжили неторопливое восхождение к вершине. Лавируя в петлях дороги, царапая днищем землю, метр за метром пробирались мимо садовых домишек, натыканных в эту гору, как спички в говно. Я обратил внимание что нам ещё не встретился не один идущий пешком посетитель фестиваля. Разномастные дачники, чумазые дети, то и дело выглядывали из за углов, но не одного панка с рюкзаком я так и не увидел. На подобные мероприятия всегда кто-нибудь опаздывает, да и в течение феста народ шастает туда сюда, а тут никого. Этим же вопросом озадачился Леха из Безконечной Зимы, мы наспех порешили что опэн провалился и никто не пришел. Ну что ж поиграем друг для друга, в конечном счёте все не так и плохо.

Наконец мы добрались до места. Вершина казах горы была в меру ровной и вполне подходила для сего мероприятия. В центре на бетонных опорах красовался здоровенный рекламный щит. Такое железное полотно более подходило для автомобильного кинотеатра, с той разницей что площадки для тачек не было вовсе. Предназначение этой конструкции осталось для меня загадкой. Тем не менее организаторы феста, в нижней её части написали черной краской, чуть не метровыми буквами слово «ДРОЖЬ».

Мы остановились неподалёку от развернувшегося лагеря. Рядом с нами стояла тачка томских пацанов из группы Hexe. Этот коллектив должен быть играть вторыми, как раз первая команда .sonograms заканчивали свой сэт. Басист Хексе облачался в чёрные колготки и и прямую “в пол” женскую юбку. Я вышел осмотреться, что здесь к чему. Открывшийся вид захватывал и очаровывал, горный массив впечатлял, с одной стороны были видны скальники заповедника “Столбы” что проглядывали через монолитную стену леса, с другой в низине покоился город Красноярск, почти игрушечный похожий на макет. Высота была почтительной для городской местности. Воздух, прохладный и свежий, опьянял, наполнял мои загаженные никотином и выхлопами лёгкие. Вся урбанистическая сущность почувствовала некую свободу от повседневных оков,и с тем радость оказаться здесь. 
Кто то из пришедших гостей неторопливо, со знанием дела, расставлял палатки, воюя с каркасными прутьями и колышками. Пара, расшитых нашивками, панков разводили костёр. Найдя где то остатки автомобильного сидения, обустраивали свой минималистский кемпинг. Красноярские ребята развернули небольшой импровизированный буфет, где подавали различные безалкогольные напитки,а так же булочки с нутовой котлетой. Рядом с ними под навесом раскладывали дистро столик, вернее дистро полянку ребята из Makim’ы и Story Teller. Посетители фестиваля могли приобрести себе различные аксессуары так или иначе связанные с панк культурой. Туалет работал по принципу “связь с природой”, находишь понравившееся тебе дерево или куст, а дальше вы сами знаете что делать.

Под сцену приспособили небольшую равнинную часть вершины, близ небольшого леска. Подстраховкой на случай дождя стал небольшой дачный полог. За палаткой с аппаратом располагался микшерный пульт, где Туман исполняя обязанности звукача отстраивал играющие группы. По соседству с ним, в пышных кустах, расположилось осиное гнездо, безумные насекомые совершенно сошли с ума от всего этого шума, которого в естественных условиях не должно было быть. Алексей настоятельно просил не тормошить эти проклятые кусты, так как жужжащая эскадрилья сильно затрудняла его работу. Одно осиное жало в мягких тканях человеческого тела, это конечно не смертельно, впрочем, с десяток таких уколов превратит ваш вечер в нескончаемое страдание и адские муки.

Выбрав, в качестве причала, одну из бетонных опор железного щита, я и Друлик расставили свою нехитрую покупную утварь, две литровые тары пива «Мохнатый шмель», три кегли по полтора литра “Заповедное”, пластмассовая троица бюджетного пива, название которого я не помню. Беглый осмотр на местности привёл к обнаружению нескольких местных знакомцев и пары наших односельчан Лизы Финк, рукодельницы чёрных как ночь татуировок, и Романа, подпольного нойз музыканта. От парочки исходило лёгкое амбрэ в следствии употребления линейки коктейлей фирмы “Алко”. Лет десять назад такие напитки были в тренде у подъездной молодёжи, это не ваши блядские спиннеры.

Андрей перепарковал вэн, поближе к нашему стойбищу, мы принялись разливать по чаркам пиво. По сложившейся традиции первые несколько групп играют для тех кто опаздывает, праздно шатается по округе, общается со старыми корешами, выпивает на пригорке, фотографирует местные красоты. Дай бог, банде к пятой, взор публики обратиться в сторону сцены. А да тех пор будет вялое движение, и пара преданных фанов перед сценой. Первым меня опознал Сеня Сенсей, древний панк, древний настолько, что на нем уже растут грибы, к сожалению не фелоцебиновые. 
- Как там Сусел поживает?
- Жив здоров, самогон варит. 
- Что жив я знаю, я с ним вчера в сети общался.

Лаконичный диалог на этом закончился, Сеня ушёл к своей компании расклепанных панков. На сцене довольно бодро играли HEXE, Андрюха-татуха уже матерый музыкант со стажем, заряжал драйвом поляну перед сценой. Одетый в юбку басист, заставил невольно подумать о трансгендерном вопросе. Банда играла вначале так как им надо было оперативно свинчивать обратно в Томск, этим же вечером. 
Поглощая хмельной напиток, наслаждаясь обстановкой, я высмотрел в танцующей кодле Марка, он весьма весело и задорно сотрясал свои телеса, распущенные длинные кудри облепили не бритое лицо, клетчатая кепка висела на боку. Устав от плясок он направился в нашу сторону, заметив меня он начал громко кричать.
- Ооооо, Жёлтый, ты почему с нами не тусовался на Металхейле?
- Не люблю провальный метал.
- Ну здесь то мы по-любому затусим, пойдём будем нюхать фен!
- Спасибо, у меня сегодня пиво в меню.
- Жёлтый, ты когда привезешь Warp в Иркутск. 
- Так вас же уже привозили на фестиваль.
- Ну там было не то совсем.
- Ну извините, сами выбирали с кем сотрудничать. 
- Да мы уже поняли — надо держаться своих панков.

Я заметил один Красноярский прикол, что каждая выступающая местная группа, объявляя себя говорила что играют на разогреве у следующей после них банды — например, Война Эму играет на разогреве у Угрозы Рассветом. Ну ладно один раз это может на местном уровне и оригинальный дружеский подьебчик, но несколько раз подряд, это как то по-идиотски выглядело.

Несколько раз к нашему “накрытому столу” подходили невзрачные типы с вопросом — «Вы пиво продаете?»ю Пиво мы не продавали, но наливали угоститься жаждущим выпить неформалам. Вообще, если планировался опэн до самого утра, то от чего же посетители данного угара на природе, не позаботились о своём пивном банке. То тут то там я видел ребят с одной двумя бутылками, что не спеша цедили свою амброзию. Иные эстетствовали с продукцией крафтовых контор. Я заметил что мы одни прихватили выпивки с запасом.

Настало время выступления Public Terror, унылая музыка что звучала ранее, сменилась неистовой грязью диспанка. Состав террора изменился, Марк восседал за ударными, в состоянии измененного сознания он лихо чередовал бласт-бит с ди-битом, даже когда песня уже кончилась. В качестве соло гитариста был раскачанный в плечах металлист, сибирская версия музыканта Manowar. На своей стреле он выдавал зубодробительные соло. Сеня вокалил, изрыгая старые цыганские проклятья. Над вершиной казах горы неслось его гнусавое — “Суисаааайд, суисаааайд!” Весь сэт крастеров был полон коллапсов то вырубался бас, то пердела гитара, то Марк ни как не мог остановиться.

Меж тем в наш опорный пункт старых рок-н-рольных пьяниц прибыл Ваня Грибко. Завязался долгий и плотный разговор об идейных изысканиях в панк роке, о том почему люди отказываются от того во что верили, что должен быть критический минимум падения мировоззрения. О важности сохранения ядра принципов и морального стержня. Периодически Иван отлучался в уборную, возвращаясь с пустой пластиковой бутылкой, безалаберно брошенной отдыхающими, впрочем не этого фестиваля. Полагаю что здесь отдыхает порядочное количество городских свиней в другие дни. Организаторы дрожи запарились над раздельным сбором мусора, поставив несколько коробок под стекло, пластик и бумагу. Гости фестиваля весьма сознательно утилизировали свой мусор по необходимым категориям.

На сцену водрузился коллектив — Да здравствует пизда! (Viva la vulva!) Сэт ребят был коротким но импульсивным, на лице Лехи читалась усталость и желание поскорее отстреляться. Полина повествовала о нелёгкой женской судьбе девочки без ног, отчаянной ебле в туалете без любви. Туман выдавал шикарные дизель панк рифы на своём басу. Барабанщик облачился в парик под стать императрице Екатерине Великой. Иссине серое нагромождение волос высилось башней на его голове. На Вульве танцевальное безумство продолжалось. В целом началась самая подвижная часть фестиваля. 
Марк, раздобывший где то литровую бутылку водки “Государев Заказ”, терроризировал окрестных панков предложением с ним выпить. Режим алко-берсерка был включен, этот навык он приобрел ещё со времён Амадей феста.

Внезапно все мои собеседники разбрелись кто куда. Рядом Миф возился с переполненной коробкой стёкла тары, я присоединился помочь ему погрузить все это добро в мусорный мешок. Ребята на буфете трудились не покладая рук, горячий чай расходился на ура, на переносной плитке готовилась первая партия гречки. Нутовые бургеры кончились буквально сразу, те счастливчики что успели урвать себе лакомый кусок, с довольными рожами пережевывали домашнюю стряпню.

Вечер клонился к завершению, солнце неизбежно искало укрытие за линией горизонта. В гаснущем свете дня, чёрные пики верхушек деревьев близ лежащих гор, острыми зубьями капкана смыкали панорамный вид. Уставшие стоять на ногах посетители, обосновались полукругом на отдалении от сцены, разложили покрывала и складные стульчики, созерцая процесс из положения сидя. Публику продолжили веселить ребята из Сибирской Залупы(Siberian Dickhead). Трио разодетое в пижонские гавайские рубашки, презентовало свой серединистый дроп Д хардкор. Следующими в очереди музыку поиграть стояли Сирены Титана. Я отправился до вэна, собрать необходимое барахло и настроить бас. Проблемой стало то что дверца багажника была сломана, поэтому за вещами нужно было лезть через салон, что в полутьме и будучи пьяным не очень удобно. Плюс сессионный басист Зимы оборудовал в нашем вэне себя ночлежку. Прогнав томского волосача подышать свежим воздухом, совершил необходимые приготовления.

Под изрядной дозой спиртного игралось достаточно легко, пальцы бодро перебирали струны, мышечная память работала отлично. Под навесом с аппаратом звук был что надо, словно стоял «под куполом грома». Я лишний раз влюбился в звучание нашей банды, грязное, плотное, пронизывающее. Ренат предстал перед зрителями
в костюме Адама, с петлей на шее из жёсткой бичевы. И конечно же облаченный в кожан, его верный спутник в долгом жизненном пути. Эстафета наготы пошла в народ, кто то из пляшущих чудаков скинул портки, проверить яйца в секлпите. Пресловутый Марк, оказался на передовой линии перед сценой, эта кудрявая Маргарита Суханкина, плохо стояла на ногах, периодически падая на колени в экстазе. Вульгарно крича — Покажи хуй! Благоразумие — мое второе имя, и показывать хуй я не стал, достаточно обнаженки нашего солиста.

Солнце окончательно убралось с небосвода, насыщенность заката совсем утихла, на гору опустился непроглядный мрак. Единственным источника света был костер, вокруг него уже собралось порядка десяти человек. Проблему с отсутствием освещения у сцены решили довольно легко — миф подогнал свою тачку с левого края сцены и врубил дальний свет. Поляна озарилась желтоватым огнем автомобильных фар. На фоне борьбы света с тьмой наступающей ночи стартовало выступление Велосипедного ЗамкА(U-Lock). Старомодное хардкор исступление, танцевальная гимнастика и акробатика, как в конце 80х. Жесткие танцы без жестокости. Этот тот сорт адреналина, который не приемлем для многих, осуждаем, непонятен. Старина МакКей конечно же остановил бы сразу концерт, ни какой агрессии и насилия. Но я полюбил панк рок шоу именно тогда, когда получил Мартенсом в лоб, а рядом стоящему кенту сломали нос. Всё было не специально, но это должно было произойти.

Чем дольше продолжался фестиваль, тем становилось холоднее. Остывающий воздух опустился на вершину горы небольшой туманной пеленой, то и дело приходилось натыкался на мелкие кочки, чьи-то ноги, валявшегося в траве Марка. Народ начал утепляться,желающих погреться у костра увеличилось в разы. Близ нашего «столика» Леха Хорс готовился к выступлению ансамбля Плоть Войны (Fleshwar). Кожаная маска, фуражка и нательный бандаж были умело использованы в создании вполне конкретного образа БДСМ-истязателя. Меж тем ударник из него тоже хороший. Я фактически пропустил весь сэт ребят, на пивной волне у меня начались очередные «пьяные попизделки» с Егором, как выяснилось позже гитаристом, любимой мною группы DirtPill. На сей раз прогонялись обильные телеги о проблемах Сибирского Метала, о металистах-говнорях, о МеталХейлФесте.

До сцены я добрался лишь под выступление формирования Пылающий Крест (Bvrnt Cross). Музыкальный натиск новосибирцев был эквивалентен атаке тяжелой конницы, закованной в горящие доспехи. Порядком подуставший народ, в большинстве своем стоял и слушал как продолжатели дела начатого Integrity собрали в один кулак тьму, метал и хардкор. Может я был порядком пьян, что мне все нравилось, но тем не менее, я не видел их в живую ранее и тут на тебе. Сочетание атмосферы, звуковое сопровождение, сектантство горного фестиваля все так брало за душу, вынимало ее, порабощало и покалеченной возвращало обратно. Стащив из пище блока стол, который уже не исполнял свои прямые обязанности, я решил сделать своеобразный трамплин для стейдждайвинга, после моего одиночного прыжка, танца на головах и приземления, стол убрали в сторону, видимо предотвращая его преждевременное уничтожение. Следующим моментом мы решили поднять на руки певца, но выпивохи обмотки кое как оторвали тело Хорса в от земли, и в довесок еще уронили головой вниз, прокачанный шейный отдел Алексея стойко встретил столкновение с землей.

Сканк меж тем решил что надо выезжать из Красноярска обратно домой не с утра, а сразу после фестиваля, мне это идея казалась вполне осуществимой и вменяемой, в отличие от меня самого. Не вынимая сигареты изо рта и не расставаясь с бытулкой пива, меня шатало по прилегающей территории, всех кого удалось встретить из своих я информировал о ночной отправке. Музыканты The Warp прибыли только под свое выступление. В данный час музыка коллектива была очень тяжела для восприятия, перепсиходеленная психоделия с протяжно звучащим саксафоном давили на обнаженные нервы. Хотелось есть кислоту и увидеть Бога. Впрочем, новый концепт Варпов мне не очень по душе, я то еще помню первый состав банды, когда это было незатейливым угаром и хохмой-придатком к группе Кожанный Мотор. Тогда еще в Иркутске мы в четвером с ребятами в тесном жарком туалете бара «Детроит» с карты сбербанка нюхали МДМА, а после напившись сомнительного пива из кеги The Warp улетал в свои длительные импровизации без структуры без каркаса, каждый пассаж бил на угад, но в цель попадал. Сейчас же на поляне звучала уже совсем другая формация, гадкий утенок вырос в прекрасного лебедя. Где то в середине сэта команды мне показалось что гитарист залетел пол навес и пнул ударника с прямой ноги. Возможно все это мне привиделось, так как периодически я терял связь с реальностью, очухиваясь в разных местах вершины казах-горы.

Последней дельной мыслью утопающего в вине мозга было добраться до вэна и немного перевести дыхание. Уже перевалило за полночь, было реально влажно и холодно, даже употребление спиртного не согревало ни чуть. Размотав спальник, я согнувшись в три погибели устроился поудобнее на заднем сидении микроавтобуса. Когда вы допились до такого состояния,в глазах плывет, в ушах пульсирующий гул, то первая волна надвигающего сна, очень реалистична и вполне может показаться что ваши пьяные приключения продолжаются. Я не на шутку перепугался когда вэн стало вдруг не с того не с сего трясти из стороны в сторону. Ноги онемели, затекли до такой степени что двигательные импульсы мозга не доходили до адресата. Вокруг спали мои земляки, а машина неслась по склону вниз, я завопил — «Сканк, тормози блять!» Но Андрея не было на водительском сидении, да даже если бы и был это нам не помогло бы. Я подумал что какие то ублюдки столкнули нашу тачку с обрыва и мы теперь совершим свою последнюю отчаянную поездку. За окном проносились валуны, деревья и мы чудом только не врезались в них. На одной особо явной кочке я подпрыгнул на месте, макушкой ударившись о потолок салона. Двери заклинило я не мог выбраться из западни, конечности не двигались, это был финал, крикусив губу, я глядел в глаза собственной смерти, склон кончался бетонным забором. Удар точно станет фатальным. Прощайте. И вот ба-бах! Знакомая рыжая бороденка, всей тяжестью тела рухнула на сиденье спереди меня. Я открыл глаза, вэн стоял на месте, в тачке спали люди, холодный пот атаковал мое лицо и спину. Движимый параноидальным чувством страха, я пулей вылетел из машины в темноту ночи. Вокруг почти никого не было, на отдалении стояло несколько палаток, у сцены было по прежнему оживленно, стойкости отдельных личностей можно лишь позавидовать. Бесконечная Зима доигрывала свое выступление, я вернулся к бетонной опоре, в надежде найти остатки выпивки. Итогом моих трудов стала железная банка коктейля, оставленная Лизой Финк. Черный метал сыгранный на панковый лад, не отстроенный толком звук, кожан Рената снова на Иване, все это отдавало первобытностью, ритуалом, никто не мог объяснить зачем это делается, но это происходило.

Сладковатый привкус баночного рома, был в разы лучше кислого оттенка холодного пива. Но по сравнению с выступлением Вызывай Ментов! это все ничего не значило. Казак латентный театрал, с топологической тягой к переодеванию. По не проверенным иточникам, на кануне фестиваля, он грабанул одну из военных частей, стащив парадный дембельский китель. Такого удара судьбы на день ДМБ солдат не ожидал совсем. За полночь перевалило уже давно, последние кто мог стоять на ногах и плясать, куражились под забойные хардкор-панк песни коллектива. Володя как всегда задвигал важные темы, ключевой стала — «Я был молод и беспечен, а сейчас стар и без печени».

Как выяснилось, Сканк не успел толком отдохнуть, замерз и устал, и идея ехать по ночи домой уже не была такой радужной и желаемой. Полина из Вульвы попросила подбросить ее до дома, раз мы собирались уже скоро выезжать. Мы встречно предложили, можно ли нам вписаться снова у них на квартире, а уже по утру мы уматаем обратно в Иркутск. На этом и договорились. Собрав всех своих туристов мы погрузились в Вэн, что увозил наш прочь с этой проклятой горы, с багажом приятных воспоминаний и литрами колыхающего в желудке пива. Для нас фестиваль был закончен.

Like what you read? Give REJECTED a round of applause.

From a quick cheer to a standing ovation, clap to show how much you enjoyed this story.