Будь как китаец

Roman Gavrilin
Sep 2, 2018 · 22 min read

Облокотившись на подоконник, я смотрю из окна своей новой съемной квартиры. Восемнадцатый этаж.

Налепленные со всех сторон новостройки загораживают вид на Днепр.

Завтра я пойду на работу к 10:30, после полудня схожу в тренажерный зал, а к концу рабочего дня к нам в офис придет массажистка. Да, для таких случаев у нас есть специальный массажный кабинет.

Мой взгляд наполнен тоской, словно следующий день я проведу не в самом комфортном офисе Киева, а в СИЗО.

- Зажрался ты, Рома.

Не прошло еще и двух лет с тех пор, как я снимал убогие комнаты на окраинах, разливал за баром пиво и натирал бокалы с такой злобой, что порой они трескались и пачкали белое вафельное полотенце моим красным недовольством.

Начальство любило меня за эту злость.

С того самого дня, как я возненавидел работу за стойкой, я не могу припомнить ни одного ресторан, где были бы рады моему увольнению. Даже официанты и сменщики, которых я искренне презирал, расстраивались из-за моего ухода.

Оказалось, что отчаяние и абсолютное безразличие к мнению коллег — это качества идеального сотрудника.

У меня всегда все блестело. Я сдавал кассы копейка в копейку. Если за баром чего-то не доставало, то наверняка виной тому был второй бармен — добрый, простой и компанейский паренек, которого по моей рекомендации вскоре увольняли, даже если это стоило мне 25 смен без выходных.

Чем больше рабочих смен — тем больше поводов пожаловаться на свою тяжелую пролетарскую судьбу.

- Ты точно хочешь уйти? Я могу поговорить с Сергеем Палычем, он не против повысить тебе зарплату.

- Спасибо, но я уезжаю.

В другом городе другой бар, те же люди и тот же я. Меня хватало на полгода, пока бокалы снова не начинали трескаться из-за моего недовольства.

Я был каким-то инородным существом, демоном, попадающим в отлаженный механизм доброй, простой и ленивой команды.

Мой фашизм восхищал владельцев бизнеса, они не верили, что бывают сотрудники, которые всегда приходят вовремя и не пьют на рабочем месте.

Оборачиваясь назад, я и сам нахожу это странным, ведь свои выходные я обычно начинал присосавшись к горлышку чего-то крепкого.

* * *

Тот ресторанчик на набережной Геленджика стал для меня настоящим мазохистским откровением: рабочий день начинался в 8:00 и заканчивалась за полночь.

Сменщики выходили из строя, словно новобранцы, попавшие на передовую под каток Блицкрига.

Между концом смены и началом следующей оставались считанные часы, поэтому я не терял время зря и ночевал на диванах прямо в ресторане.

Поварам тоже приходилось несладко, и если я готовил напитки под бризом кондиционера, то в разгар дня кухня превращалось в русскую баню.

Я восхищался суровостью этих людей.

Большинство поваров не справлялось и быстро сходило с дистанции. В основном составе оставалось только несколько выносливых пареньков. Мы дружили.

Если я просил перекусить, то получал что-то вроде овсянки с кедровыми орешками, малиновым вареньем и шариком пломбира: так очумевшие от бесконечных заказов и духоты повара проявляли свою любовь.

Но, кажется, я увлекся лирикой.

Мне пора в отпуск.

ДОРОГА

30 часов в микроавтобусе до Краснодара.

Там живет мой брат, с которым мы не виделись уже 2 года. Я хотел закрыть этот гештальт любой ценой.

Водитель курил и весело болтал с собирающимися вокруг машины пассажирами. Что-то притягательное есть в этих простых, как бутылка Хортицы, людях. Я каждый раз пронизываюсь симпатией к их непринужденности, но ненадолго: магия рушится в тот момент, когда мы трогаемся и они включают «Дорожное радио».

Водитель был в настроении, и хотел насладиться группой Дюна на максимальной громкости.

Если б было море пива,

Я б дельфином стал красивым,

Если б было море водки,

Стал бы я подводной лодкой.

Я сидел на переднем кресле и попросил сделать музыку немного тише.

- Ну, начинается! Не успели сесть — уже тише! Был у меня тут такой недавно, говорит, я поспать хочу, сделай тише. Так я ему говорю: давай, может, я на обочину стану на часок, чтоб ты поспал?
- На обочину не надо, просто чуть тише сделайте, вы же не один едете.

Меломан недовольно снизил громкость. Маленькая победа для клиента, большая обида для водителя.

* * *

На украинской таможне все пассажиры быстро прошли паспортный контроль.

Меня попросили задержаться.

Пасмурный пограничник в будке с отвращением разглядывал мой загранпаспорт:

- Тут пересечения неподконтрольного пункта пропуска “Мамаев Курган”. Справка из суда есть?
- Не понял.
- Что ты не понял? Куда это ты ездил через неподконтрольную границу?
- Ну я из Донецка выезжал. В Москву к сестре.
- Ты нарушил закон Украины. Справка из суда есть? Забирай вещи из машины, сейчас пойдешь в отделение.

Мы отошли с водителем в сторонку:

- У тебя внутренний паспорт есть?
- Есть.
- Почему ты его сразу не дал? Там же печатей не ставят.

Я пожал плечами.

- Сунь туда тысячу рублей, и давай мне. Сейчас порешаем.

Через 5 минут нарушение закона, о котором я не знал, было аннулировано, и я успешно прошел таможенный контроль.

Ну и как после такого не любить коррупцию? Каким целительным образом она действует на суровых пограничников, добавляя капельку человечности в эти строгие государственные сердца.

* * *

За 200 километров до Краснодара во внутренностях нашего шансон-мобиля произошла поломка. Автомобомиль со скрипом докатился до ближайшей заправки.

Мы ехали в связке с таким же микроавтобусом. Вместе со вторым водителем они долго ковырялись в капоте и безысходно развели руками.

Всех женщин, детей и инвалидов из нашей машины упаковали во второй микроавтобус. Я остался на обочине с каким-то дедом: ему оставалось всего-то 30 километров до ближайшей деревни.

Водитель дал напутствие:

- Мужики, вот вам по тысяче рублей, автостопом докатите. Тут сейчас по трассе много автобусов будет ходить, что-то точно остановится.

Я никогда не ездил автостопом и мне почему-то казалось, что остановить машину на трассе — сущий пустяк.

Через час голосований стало понятно, что шансы на удачу мизерны. Ну кто посадит к себе двух людей, один из которых — дед?

Я старался держаться от него как можно дальше. Спустя час он перешел на противоположную сторону трассы к другой заправке и уехал на припаркованном там такси.

Вот вам и дед.

Еще час я безуспешно молил всех подъезжающих к заправке водителей довезти меня до ближайшего населенного пункта.

- Без обид, братан, но я с детьми.

После суток в дороге мои морально-волевые качества стремились к нулю и я начал провожать пролетающие мимо авто проклятиями.

Ох уж эта Россия. Ох уж эти русские.

В тот самый момент, когда я решил начать карьеру серийного убийцы, возле меня остановился маленький потасканный грузовичок.

- Куда тебе?
- Краснодар.
- Ну до Краснодара я не еду, но до Кущевки — садись.

Сажусь. Деревенский парень под 30.

- 3 часа уже стою. Думал, не судьба.
- Да боятся люди. Всякое бывает. Я один раз остановился, какой-то пацан в окно стучит, уже собираюсь дверь открывать, смотрю в боковое, а там из кустов еще трое лезут. Да ну нахуй!
- Разбойники.
- Разбойники, ебать. Сам то откуда?
- Из Киева.
- Да ну нахуй!
- Ага. Но вообще из Донецка, переехал туда после войны.

Парень призадумался.

- Ну вот можешь ты мне объяснишь, а то я не пойму: нахуя эта война на Донбассе? Вот сколько людей погибло — ради чего?
- Сложный вопрос.
- Сложный, но я все равно не пойму, нахуй эта война нужна.

За полчаса мы доехали до Кущевки.

- Это та самая станица Кущевская, слыхал историю?
- Ага.
- Сколько лет тут вся эта хуйня происходила, и мусора все молчали. Пидорасы… Вот автостанция за углом. До Краснодара без проблем доедешь.
- Спасибо большое. У меня тысяча есть, хватит?
- Я тебя что, на горбу тащил? Если бы на горбу тащил, то да, а так — не надо. Будь здоров.
- Счастливо.

Я купил билет на автобус и через пару часов прибыл в Краснодар.

БРАТ

Неподалеку от автовокзала меня поджидал новенький корейский кроссовер. Из открытых окон доносится задорный рэп американского производства.

Обнимаемся.

- Как доехал?
- Пойдет. На таможне паспорт с печатью “Мамаева Кургана” показал, пришлось на лапу дать.
- Дурында.
- 1000 рублей всего, по-божески.
- По-лоховски.
- Я скучал за твоей критикой.

Старший брат — это мое супер-эго на внешнем носителе. С возрастом я полюбил его стиль.

- Сейчас домой тебя закину, и назад в офис поеду. Джобка, сам понимаешь.
- Не вопросик.
- Я там плова наготовил на неделю, найдешь в холодильнике. Вечером что-то придумаем.
- Ага.
- Я же тебе говорил, что у меня Саша живет сейчас? Приехал из Днепра на стажировку к нам в офис.
- Говорил.
- Вы общий язык найдете, ему твои рассказы нравятся.

* * *

Облокотившись на подоконник, я смотрю из окна съемной квартиры брата.

Восемнадцатый этаж.

Налепленные со всех сторон новостройки-муравейники загораживают вид на парк и новый стадион.

Завтра я не пойду на работу к 10:30. И послезавтра тоже.

Славно.

* * *

Вечером мы втроем пьем пиво на кухне. Саша работал бухгалтером с братом на одном предприятии в Донецке. Ребята прошли вместе огонь и воду во время наступления Русской Весны на наш родной город.

После начала войны нас всех раскидало по странам Содружества Независимых Государств. Брат пытался зацепиться и в Москве, и в Крыму, и даже дома — в ДНР.

У меня тоже было много попыток. Так совпало, что два года назад у нас все стабилизировалось. У меня — в Киеве, у него — в Краснодаре.

Брат задумался:

- Фишка в том, что я нашёл такую работу, которая бывает только в сказках.
- Same shit.
- Как так могло повезти? Знакомый знакомого батиного друга помог.
- А я вместо резюме отправлял рассказ про пьянки с твоими друзьями в ДНР. Прокатило.
- Судьба?
- Сложился пазл.
- Восхитительный рассказ! — вставил Саша.

Я засмеялся.

- Ты знаешь, нашелся там один служивый ДНРовец, которого очень возмутило описанное. Хотя я там к политике вообще не прикасался.
- Да ну нафиг…
- Он так смешно бурчал: “Ну, это же все пиздеж!”. Правда, чувак частенько был под феном и носил с собой пистолет, поэтому я принимал его критику без особых возражений.
- Да, веселое было времечко… - начал брат, — ну да ладно. Давай обсудим план действий на неделю?
- На выходных в Гелендж поехали, а так — на твое усмотрение.
- Ну, я на работе с 7 до 7, поэтому дискотек я не обещаю, но вкусные ужины я нам обеспечу….
- Дискотек?! Слава, к-к-какие дискотеки? — Саша сделал такое удивленное лицо, что мне захотелось стать женатым бухгалтером и до конца жизни смеяться от упоминаний дискотек.

* * *

Брату очень хотелось посмотреть на мой стендап. Я договорился выступить в каком-то караоке-баре в пятницу вечером.

Каждая стендап-вечеринка — это формула с множеством случайных переменных. Как справится ведущий? В каком настроении будет публика? Каким по списку будешь выступать ты, и кто будет выступать перед тобой?

В заведение царила специфическая атмосфера: кальяны, гламур, и ремиксы на хиты 90-х.

- Ты никуда не торопишься? — спросил ведущий.
- Нет.
- Я тебя последним поставлю. Закроешь вечеринку. Специальный гость с Украины, типа.
- Договорились.

Началось все лучше, чем я ожидал. Полный паренек шутил про секс с цыганкой. Сказал, что та украла его пенис. Обычно, в начале вечера публика еще спит и выступление первого комика сопровождается редкими смешками, но похищенный пенис зашел на ура.

Однако, чем дальше, тем хуже. Комики выступали плохо и публика быстро устала.

Ведущий пытался подогреть толпу тем, что в конце их ждет специальный гость.

- Ребята, скоро выступит звездочка с Украины!

После такого заявления я решил выпить 50 водки.

Предпоследний комик поставил мировой рекорд по самой затянутой подводке в истории: он читал лекцию из Греческой мифологии про яблоко раздора. Без шуток. Очень подробно.

Через 15 минут наступил долгожданный панчлайн:

- Так вот, на этой свадьбе поссорились три женщины-богини — Гера, Афина и Афродита. К чему я все это веду? Заказывайте хороших ведущих на свадьбу, ребята! Мой номер 898–534–746!

Было непросто разбудить зрителя после такого фиаско, но мне удалось несколько раз хорошенько рассмешить брата, так что миссию можно считать выполненной.

ЛИГА СПРАВЕДЛИВОСТИ

Мы планировали поехать в Геленджик ночью, сразу после выступления.

- Просто завтра если утром выедем, то встрянем в пробки, — пояснял брат, когда мы вышли из караоке-бара.
- Давай лучше завтра, что-то я подзаебался, — статус украинской звездочки выжал из меня все соки.
- Ну, смотри.

В 6 утра мы выехали из города и простояли в пробке 4 часа.

Брата крайне возмущало поведение некоторых водителей на трассе: дело в том, что самые умные представители Российской Федерации объезжали всех недалеких людей по обочине, и потом, как ни в чем не бывало, смещались обратно в общий ряд.

Но справедливый гнев не давал брату просто так наблюдать за этим беспределом — он становился на обочину, но ехал с такой же скоростью, как и все остальные, не давая жуликам обгонять других.

К сожалению, это не всегда останавливало поток мудрецов и на некоторых участках трассы они обгоняли его еще правее — по полю.

- Ну, блядь, пиздец!
- Ты всегда так делаешь?
- Любимое занятие.

* * *

Приехав к обеду в Геленджик, мы закинули вещи в номер, приняли душ и пошли в самый большой аквапарк России — «Золотая Бухта». Там мы провели бо́льшую часть дня. Брат был счастлив забыть про работу и покатать свое солидное 30-летнее тело по витиеватым горкам.

Вечером мы пошли поужинать и погулять по набережной.

В 2015-м я проработал здесь за баром целых полгода. Как-никак, ностальгия.

Геленджик не изменился: cимпатичный, благоустроенный городок с толпами неприхотливых туристов и пошлыми заведениями с неоправданно высокими ценами.

Вспомнилось, как в один из моих рабочих дней на этой набережной к бару подошел солидный мужчина и попросил бокал местного вина. Осушив белое сухое в пару глотков, он удивленно посмотрел на счет:

- Вы охуели? Я в Сан-Тропе дешевле пил!

* * *

Мы поели в армянском ресторане и пошли на другой конец набережной к кафе “Рагу”, где когда-то работал я.

На центральной площади была установлена сцена, где проходил Open Air в честь Дня рождения города: выступали ансамбли школьного и дошкольного возраста.

Мероприятие собрало приличную толпу зевак.

- “Слышу голос из прекрасного-далекого…” — пела испуганным голосом 6-летняя девочка в белом платье.

По всему периметру этого действа были расставлены блюстители порядка — Козаки в папахах.

- Нахуй они тут нужны? — риторически спросил брат.

Долгая дорога и водные процедуры в аквапарке выжали из нас все соки. Мы с трудом добрели до «моего» ресторана.

Я заглянул во дворик, где мы с официантами и поварами курили в моменты затишья. Там повар Леша рассказывал, как их прапор пиздил и продавал все новое обмундирование. Срочники бегали марш-броски в негодных советских берцах неподходящих размеров, из-за чего их ступни стирались до мяса. Рассказывал он так весело и задорно, что мне до сих пор хочется нарисовать эту сцену: уставшие, мокрые повара, дремлющая на расстеленном картоне посудомойщица, и красивые кипарисы за белой стеной, ограждающей нашу курилку.

Теперь я смотрю на этот дворик и не чувствую ровным счетом ничего. Уставший и невыспавшийся.

Такой же, каким был на той курилке 3 года назад.

* * *

На обратном пути в Краснодар мы встряли в аналогичную пробку. Брат действовал по накатанной схеме: занимал обочину и двигался как черепаха вместе с основным потоком машин. Но на этот раз обочина упиралась в горы, и у ловких водителей не было возможности обогнать его еще правее.

За нами выстроилась целая очередь желающих сэкономить время за чужой счет. Кто-то начал активно сигналить. Брат сохранял каменное лицо и плелся синхронно со всей пробкой.

У владельца Мерседеса, упирающегося нам в зад, сдали нервы: он зажал клаксон минут на 15.

- Ну давай, давай. Сади аккумулятор.

Через какое-то время Мерседес перестроился в общий поток, обогнал и подрезал нас на обочине. Из машины в развалку вывалился деловой водитель.

Брат был наготове: сбросив очки на панель, он стремительно выскочил навстречу битве.

Вся храбрость подрезавшего нас мужчины рассеялась за несколько секунд. Он не ожидал, что встретит плотного богатыря под два метра ростом.

- Ну ты либо едь, либо стой… — неуверенно начал зачинщик.

Брат слегка толкнул его в грудь.

- Ну шо ты, давай!
- Ну ты либо едь, либо стой… — растерянно бормотал дяденька.

В это время дверь одной из машин, стоявшей в пробке чуть впереди, открылась, и из неё выскочил ещё один неравнодушный. Скинув по дороге шлепанцы он стрелой подбежал к месту дискуссии.

Припихнув водителя Мерса в плечо, он задал ему тот же вопрос:

- Ну че ты, че ты?

Нарушитель опустил голову и печально вернулся в свой Мерседес, получив назидательный пинок в спину.

Мы тронулись по обочине дальше, продолжая сдерживать орду беспредельщиков с той же скоростью.

Больше никто не сигналил.

- Неплохо, — похвалил я брата.
- Ты думаешь это первый раз?
- До драки доходило?
- Да какая там драка. Каждый раз одна и та же хуйня.

Я открыл яндекс-навигатор, чтобы посмотреть, как далеко тянется пробка. Вдоль трассы начали выскакивать сообщения от водителей: «Чувак на Hyundai красава!!!», «Так держать!!» и все в таком духе.

Я показал сообщения брату, тот недовольно пробурчал:

- Ответь им, что так должны делать все.

Нас начали снимать на телефоны из проезжающих машин и высовывать из окон пальцы вверх.

- Смотри, девчонка тебе машет. Попадешь в какой-то паблик вконтакте как герой Краснодара.

Он сохранял невозмутимое лицо:

- Мы из Лиги Справедливости.

В МОСКВУ

Брат сдержал слово, и в течение всей недели откармливал меня австралийскими стейками, бургерами с бараньими котлетами и королевскими креветками.

Выспавшимся и посвежевшим я отправился на стендап-фестиваль в Москву.

Водитель микроавтобуса держал марку: на протяжении 16 часов он вел авто одной рукой, другой неустанно переписывался в мессенджерах, общался с родственниками по телефону во время обгонов по обочинам и все это под аккомпанемент моего любимого «Дорожного Радио».

При въездах на платные участки дороги он снимал регистратор и нежно продавливал шлагбаумы, чтобы сэкономить 100 рублей.

Я не любитель поэзии, но во время поездки мне вспомнился один замечательный куплет, который мы сочинили с друзьями в студенческие годы:

«В душе у нас “Шансон” гнездится,

А в жопах — гне́здятся хуи.

Мы — пидорасы, нам не спится!

Нам хочется, чтоб нас ебли!»

* * *

В Москву я приехал рано утром. Попав в хостел, меня ждало разочарование: помещение больше напоминало блатхату.

Понажимал в настольный звонок. Через 5 минут из комнаты вышел сонный, потасканный администратор. С недовольным лицом начал искать мою бронь.

- А ты сколько весишь? Есть только место на втором ярусе.
- Второй ярус — это то что надо.
- У нас просто… Ну ладно…

Я понял, в чем подвох, когда забрался на свою койку: кровать шаталась, как моя психика.

Днем я проснулся оттого, что уборщица ходила по комнате со своей малолетней дочерью. Девочка шумела.

Видимо, я действительно зажрался, потому что отсутствие комфорта вызывало во мне целый комплекс человеконенавистнических эмоций.

После прогулки по Москве я выступил на первом Открытом Микрофоне. Состав комиков оставлял желать лучшего. Ребята выступали в откровенную тишину.

Я сорвал свою положенную порцию смеха и мучительно ждал конца вечеринки, уверенный в том, что меня объявят победителем.

Вечер закончился, ведущий пропустил этап голосования за лучшего комика и объявил анонс следующей вечеринки.

Разбитый с дороги, я вернулся в хостел, наелся снотворных и увидел прекрасный сон:

Стендап-вечеринка в школьном классе. Женщина-ведущая сидит за столом учителя и объявляет комиков, которые по очереди выходят к доске. Я с нетерпением жду свою очередь. Вот, выходит один из знакомых киевских комиков и начинает выплясывать такой дикий танец, что я выхожу из класса в соседнюю комнату.

Там меня ждет Бари Алибасов.

- Ну, что ты?
- Пойдем на улицу, буду тебя пиздить.
- Ты стал нетерпелив к неловким, Рома.
- Потому что сам был неловким, — отвечаю я.

Вернувшись в класс, я вижу, что все зрительские места за партами заняты детьми. Я подхожу к ведущей-учительнице и спрашиваю, когда моя очередь.

- Ты следующий. Где твой пакет?
- Какой еще пакет?

ПАРК ГОРЬКОГО

Сегодня у меня волнительный день: я впервые выступаю на Гонг-Шоу. Суть в том, что тебе нужно продержаться на сцене 5 минут, и если в течение этого времени наступает пауза, в которой зрители не смеются, то тебя выгоняют со сцены звуком гонга.

Это отборочный этап. Если все хорошо, то ты проходишь в воскресный финал, где все отобранные за несколько дней комики будут бороться за солидный денежный приз.

На мероприятие я прихожу с поддержкой: со мной Жора — друг из Донецка, переехавший в Москву после войны, и его товарищ Коля — интеллигентный москвич. Оба — диджеи, играющие абсурдную и редкую музыку в культурных московских барах. Я рад, что они со мной.

Перед выступлениями знакомлюсь с комиками. Кто-то узнает меня из-за видеоблога на YouTube.

Ребята ведут себя дружелюбно.

- Ты приехал из Киева просто чтобы выступить на Открытых и Гонге?!
- Ага.
- Офигеть!

Все возбуждены и готовятся к выступлениям: обсуждают, какой материал использовать, чтобы дойти до финала. Кто-то просит оценить меня его шутку.

- Ну ты же понимаешь, что если она будет смешной, то я скажу, что она не смешная. И наоборот. Мы конкуренты, — говорю я с ехидной улыбкой.
- Да ладно, слушай!

Я слушаю.

- Ну как тебе?
- Ну, забавно…
- Я ж говорил! — вставляет его товарищ, — Забавно! Это не для Гонга. Возьми лучше бит про хачей.

* * *

Мероприятие проходит на троечку. Среди зрителей — сплошные комики, а комиков всегда трудно рассмешить. Особенно незнакомых.

Наступает моя очередь. Начинаю неплохо, но через пару минут один из панчей заходит не так удачно, как хотелось бы. Я слышу гонг и вылетаю со сцены.

- Да ну ладно! — вырывается у меня прямо со сцены. Я возмущен судейством, потому что многим из выступающих передо мной давали больше времени в тишине.

Своя тусовка, понять можно.

Учись проигрывать, капризная сучка.

Ведущий то ли из жалости, то ли для прикола, дарит мне футболку фестиваля.

- Чувак из Киева приехал, давайте поддержим! Заебала эта война!

Моё обиженное сердце не растопить. Я забираю друзей, и, не дождавшись конца вечеринки, ухожу из бара.

* * *

Мы идем вдоль Москвы-реки, спускаемся в укромное место к воде, и раскуриваем косяк напротив церкви. Чуть-чуть легчает, но меня все еще потрушивает от стыда и возмущения. Достаю припасенный в рюкзаке виски, прикладываюсь к горлышку и угощаю ребят.

- Хорошо, — мечтательно роняет Жора, прихлебнув из бутылки.
- Куда пойдем?
- Куда хочешь?
- Парк Горького далеко?
- Нет, тут рядом.

Я третий раз в Москве. Люблю этот город, хотя и не успел ознакомиться со всем хорошим, что тут есть. И, тем более, с плохим. Может, поэтому я так его и люблю.

Мы заходим в парк. Я с удивлением замечаю памятник Сталину.

- Ни хрена себе!
- А ты не знал?

Я ошалело разглядываю монумент:

- Вы представляете, как качественно работал он и его пиар-команда над тем, чтобы создать этот образ великого вождя народов?
- Добрый дедушка Сталин.
- Интересно, если бы он жил сейчас, как бы он позиционировал себя в инстаграме?

Хороший был косяк. Я чувствую, что прямо сейчас можно разогнать новый материал, но ребята меня не поддерживают.

- Да не знаю, может он бы там вообще не сидел. А у Путина есть инстаграм? — спрашивает Коля.
- Не исключено. Мне кажется, что Сталин выкладывал бы фоточки за рулем Porsche в золотых часах с идеально выбритой бородой и вел паблик для миллионеров.

Мы углубляемся в парк. Людно, но уютно. Смеркается.

- Рома, ты помнишь свой первый стендап в Донецке в 2014-м? — интересуется Жора.
- Конечно.
- Это было прекрасно. Ну, в смысле, так плохо, что прекрасно.
- Я понял.
- Ну, ты понимаешь, о чем я? Это было так ужасно, что даже хорошо.
- Да понял я, понял.
- Я так иногда «Лигу Смеха» смотрю. Я смеюсь не из-за того, что смешно, а и из-за того, что не смешно.

Мы проходим мимо батута, на котором прыгает какой-то школьник. Он прыгает, раскуривая в полете сигару.

Движемся вдоль озера. В закутке собралась небольшая компания: из колонок играет бит и ребята по очереди читают фристайл. Такой вот народный Versus. Вокруг гуляет много родителей с детьми, поэтому рэперы стараются не использовать бранную лексику. Возможно, из-за этого у них получается нескладно — слишком много запинок.

- Говном запахло, — замечаю я.

Жора принюхивается.

- Это не говно, это гной.
- Как ты определил?
- Ну тут много травы, ее хорошо поливают. Есть разница между запахом говна и гноя.
- Ты размышляешь как матерый ботаник. Я хочу услышать больше о разнице между гноем и говном. Давай лекцию.
- А вот теперь уже больше на говно похоже, — резюмирует Жора через 300 метров.

* * *

К 22:00 мы движемся в сторону бара «Сосна и Липа» — у ребят диджей-сет.

По дороге Коля встречает двух знакомых девушек. Они о чем-то тихо переговариваются, после чего он отходит в сторону.

Коля на своей волне. Тихий и умиротворенный.

Девушки идут отдельно, не обращают на нас внимания и оживленно беседуют между собой. Выглядят необычно: я понимаю, что они из другого, неведомого мне мира.

Это любопытно:

- Привет, давайте, может, познакомимся?
- Привет!
- Я — Рома.
- Або, — отвечает одна из девиц и с улыбкой тянет мне руку.
- Как-как?
- Або!
- Окей…
- А я — Соня.
- Соня. Хорошо.

Подключается Коля и в двух словах рассказывает обо мне.

- Ты из Киева? — спрашивает Або.
- Да.
- Класс. Я очень хочу в Киев, но я потеряла паспорт, и теперь не могу выехать из России, пока его не восстановят. Если выеду со своим французским паспортом — то назад уже не пустят.
- Понятно…
- А ты знаешь Витю Квасовских и Максима Ивлеева?
- Не-а.
- Ну, они не живут в Киеве, но часто там бывают.
- А в каком жанре, они, так сказать, работают?
- Фэшн!
- Ааа…

На этом наш разговор обрывается и девочки сворачивают в другую сторону.

Мы проходим мимо Кремля и памятника Владимиру. На перекрестке меня останавливает Жора:

- Обрати внимание…
- Красиво.
- Не в этом дело. Смотри, слева направо: тут 11 крестов и 3 красных звезды.
- Вот это комбо!
- Россия.

* * *

Мы приходим в “Сосну и Липу”. Есть еще немного времени. Курим во дворике. Ребята знакомят меня с хозяином бара.

Разговор зашел про певицу «Монеточку».

- Я охуел, когда услышал эту песню, — непринужденно говорит владелец.
- В чем дело?
- Видел у нас в туалете все надписями обрисовано? Вот это — «Если бы каждый раз… то я бы стала бомжем» — кто-то из наших гостей написал в 2016-м.
- Прикол!
- Она тут у нас раньше часто бывала. Спиздила хит из сортира.

Мне нравится местная тусовка. У девочек другой стиль — меньше броского и больше классики, как будто я попал во французское кино 70-х.

Ребята становятся за пульт. Они всегда играют в паре под псевдонимом Olta Karawane.

Диджеям полагается бесплатное пиво, и Жора приносит мне даровой бокальчик. Я сижу в углу зала и наслаждаюсь атмосферой.

По ходу дела треки становятся ритмичнее. Но музыка здесь для фона и играет не слишком громко: в бар приходят пообщаться и выпить вкусного пива.

Однако, какой-то одинокий лысый паренек уверенно встает с места и начинает оживленно выплясывать неподалеку от барной стойки.

- Это местная достопримечательность. Очень любопытная персона, — поясняет Жора.

Танцор одет как классический скинхед из “Американской истории Х”: берцы, брюки с подтяжками и абсолютно лысая, блестящая голова. Двигается в ритме, как умалишенный.

- Я хочу снять его танец, но это будет некрасиво, — говорю я Жоре.
- Ты видел китайцев в Москве? Они снимают каждый угол.
- Видел.
- Будь как китаец.

Ребята ставят треки по очереди. Коля ставит регги. Скинхед в восторге.

Мы выходим с Жорой покурить во дворик, за нами следует скинхед и присаживается напротив. Вид у него довольно странный: тощий череп со впавшими глазницами. Он просто сидит и смотрит в пустоту.

- Как думаешь, он пьяный или под чем-то? — спрашиваю я Жору.
- Или на терминальной стадии рака.
- Непонятно.
- Хуй поймешь этих лысых. У них свой мир.

ТАБУРЕТКА

Светлый, теплый и солнечный полдень. Я жду ее на парапете неподалеку от метро «Боровицкая».

Мы случайно познакомились в ВК год назад, переписывались все это время и ни разу не виделись вживую.

Она немного задерживается, поэтому я уткнулся в телефон.

Садится рядом.

- Привет, Рома.
- Привет, Аня.
- Я чуть-чуть мандражирую, но это пройдет.

Мы едем гулять в Сокольники.

Гуляем. Красивая. Скромная. Не улыбается.

- Ты будешь улыбаться?
- Буду. Скоро пройдет. Хочешь угощу тебя мороженым?

Нагулявшись в Сокольниках, мы едем в Парк Горького.

Садимся на газоне у озера. Аня молчит. Я болтаю без умолку. Перед нами усаживается семья, чей суммарный вес без зазрения совести можно назвать лишним.

- Хорошо, что они тут сели. Я люблю такое, — говорит Аня.

15-летний сынок беспрерывно достает какие-то сладости из рюкзака.

Дело доходит до изогнутой розовой палки. Он отрывает от нее куски и передает родителям. Штуковина напоминает пенопласт.

- А ты не помнишь, как называется секта в Штатах, где люди живут в отдельных поселениях и отказываются от всех благ цивилизации?
- Знаю, что вроде бы у Мармонов отдельные деревушки.
- Нет. Они как-то на “ш” называются.

Мы долго и мирно смотрим на озеро и толстяков.

- Что там в Киеве у тебя, есть кто-то?
- Периодически. А у тебя?
- Так же. Часто знакомишься?
- Стараюсь. Знаешь, недавно было: вроде бы такая стильная, культурная, а чуть глубже копнешь — дуб дубом. Ничего не читает, ничем толковым не интересуется.
- Табуретка.
- Точно!

Упитанная семья доедает все сладости и уходит. Аня начинает улыбаться.

- Жаль, что они ушли.
- Может, мы тоже пойдем?
- Куда?
- Ребята мои сегодня в каком-то интересном баре играют. Можно в ту сторону двигать потихоньку.
- Давай еще 20 минуток посидим.
- Хорошо.

* * *

Мы не спеша идем по центру в бар “Энтузиаст”.

Какая-то забытая, ванильная романтика. Мятно-ванильная. Сладкая, но не приторная. С ноткой базилика, цедрой апельсина и палочкой корицы.

- Аня, может, за руку возьмемся?
- Давай возьмемся. Когда мы еще за руки возьмемся?
- Не скоро.

Шагаем по вечерней Москве. Я все еще болтаю, но уже меньше. Хорошо.

Проходим мимо Кремля и памятника Владимиру.

- Смотри. Тут 11 крестов и 3 звезды.
- Ничего себе. Комбо.

Заходим на Большую Дмитровку. Кругом элитные заведения для избранных москвичей. Не верится, что Коля и Жора будут играть свой нелепый болгарский диско в одном из этих заведений.

- Ребята, а вы не подскажите, где тут “Энтузиаст”? — спрашиваю я у прохожих.
- Мы как раз туда. Идем вместе! — смеется парень, и через мгновение добавляет, — вот там, где красивая арка — направо, до самого конца. А то вдруг вы не хотите с нами.
- Спасибо.

Мы сворачиваем в арку. Обветшалый московский дворик в самом сердце пафоса и гламура. В глубине прохода оживленно беседует и курит толпа молодежи.

- Хорошечно тут, — Аня говорит тихо.
- Как-как?
- Хорошечно.
- Надо запомнить.

За пультом мои ребята. Тепло здороваемся и выходим с Жорой во дворик. Знакомлю с Аней.

- Как день?
- Отлично.
- Тут спокойное место. Люди побеседовать приходят.
- Плясать никто не будет?
- Вряд ли. Некоторые сюда поработать приходят с ноутбуками. Хорошо…

Возвращаемся внутрь и усаживаемся с Аней у стены. Я иду к стойке за выпивкой.

На баре только наличный расчет.

Подхожу к ребятам.

- Жора, а ты не выручишь наличкой? У меня только карта.
- Конечно. Сколько тебе надо?
- 600 рублей хватит.

Жора лезет в карман:

- Давай сделаем так: я тебе даю тысячу, а ты отдашь Леше в Киеве 400 гривен. Он мне этот долг уже 3 года вспоминает.
- Договорились.

Аня молчит. Кажется, я утомился болтать. Молчим вместе. Разглядываю антураж — необычно и красиво. Повсюду постеры в нео-советском стиле. Один из владельцев бара — художник Дмитрий Пантюшин.

- Целоваться будем?

Аня отрицательно качает головой.

- Ты знаешь, у меня такое ощущение, что мы знакомы с тобой очень давно. Ты задорный.
- Это комплимент?
- Да. Это как веселый, и что-то еще.
- Хорошо.
- Не могу правильно сформулировать.
- Бог с ним.
- Ну… Я не разочаровалась. Вот. А ты?
- Скорее наоборот.

Мы мирно сидим и слушаем музыку. Румынский фанк. Французский панк. Смешные треки — Аня улыбается.

Коля оставляет Жору за пультом, направляется во двор и зовет нас с собой.

Курим.

- Слушай, а ты не знаешь, как называются эти ребята в Штатах, которые живут отдельно и отказываются от благ цивилизации? Не могу вспомнить, — спрашивает Аня у Коли.
- Ааа.. Сейчас…
- Что-то там на “Ш”.
- Да. Сейчас… Амиши.
- Точно!

* * *

Бар закрывается в полночь. Музыка стихает.

Я подхожу к парням и сердечно благодарю их за эти волшебные вечера. Жора серьезно кивает:

- Это только 10% от всех мест, где мы играем.
- Будешь еще в Москве — обязательно пиши, — добавляет Коля.
- Не прощаемся.

Но мы все-таки прощаемся.

Идем с Аней к ближайшему метро.

Ваниль, мята, базилик, цедра апельсина и палочка корицы достигают апогея.

Крепко обнявшись, мы сидим на лавочке внутри станции и пропускаем проезжающие вагоны.

ДОМОЙ

Вокруг микроавтобуса суета. Упаковываем багаж. Вежливый водитель.

- Твою сумку прижимать можно?
- Ну так, не особенно.

Усаживаюсь у окна. Трогаемся.

Машина едет через Украину в Тирасполь. Водитель — молдаванин. На каждом кресле дорожная подушка под голову. Из динамиков чуть слышно играет ненавязчивый хаус.

Господи, благослови молдаван.

Я еду счастливый и уставший. Все гештальты закрыты — повидался с братом, выступил второй раз подряд на ежегодном фестивале, увидел в Москве то, что не удавалось посмотреть до этого.

Все дорогу дремаю и грущу. Добрая грусть. Влюбился. Раз в два года — это можно, я считаю.

На носу очки, чтобы скрыть влажные от ванили глаза.

Позади меня сидит пожилая женщина и на протяжении всего пути шепчет своей соседке какие-то заклинания:

- Cалатики, салатики, салатики, и ягоды , ягоды, ягоды…. Индейка в пароварке, индейка, кашки и салатики…

Проехав украинскую таможню, мы сразу же останавливаемся на приграничной территории.

Странное место: беляши, чебуреки, палатки с пивом и доисторическая сволочь. Кажется, здесь ничего не поменялось за последние 20 лет.

Оценив километровую очередь в сортир, я решаю сходить по малой нужде в кусты. Закончив предприятие рядом с каким-то невзрачным мужиком, возвращаемся назад. В лицо нам светят фонарями.

Двое в штатском предъявляют удостоверения.

Один — к мужику, другой — ко мне.

- Что вы там делали?
- Писали.
- Ты вобще в курсе, что это приграничная зона?
- В курсе.
- У нас война с Россией, если ты не знал. Тут растяжки стоят.

В анусе у тебя растяжки, думаю я про себя.

Представитель закона пытается устроить мне страшный допрос. Я с каменным лицом закуриваю сигарету.

- Ты откуда.
- Из Донецка.
- Откуда едешь?
- Из Москвы.
- Сколько там был?
- Недолго.
- Когда назад поедешь?
- Без понятия.
- Мужика этого знаешь?
- Нет.

Мент мнется с ноги на ногу.

- Давай отойдем.

Отходим.

- Ну что делать с тобой будем?

Я достаю из кармана 100 гривен.

- Ты на приколе? Тысяча рублей!
- Нету у меня тысячи. Сто гривен.

Он отходит на совещание с коллегой.

- Ну ладно, я вижу, ты парень адекватный… Сколько у тебя есть?
- Сто гривен.

Задумчиво посмотрев вдаль, он берет сотню:

- Не садись в машину сразу, покури за углом, а то начальник из будки в бинокль смотрит.

* * *

За полночь я попадаю домой.

Принимаю душ, ложусь в постель и вижу прекрасный сон:

Я машинист трамвая. Забираю пассажиров на остановке и трогаюсь вперед, но рельсы перекрыты каким-то мусором. Сдаю назад к остановке, покидаю кабину водителя и изблевываю из себя тысячу бумажных обрывков.

Они взлетают в воздух, кружатся магическим вихрем и соединяются в единый альбомный лист.

Roman Gavrilin

Written by

Без лишних букв. https://www.facebook.com/gavreallyn

Welcome to a place where words matter. On Medium, smart voices and original ideas take center stage - with no ads in sight. Watch
Follow all the topics you care about, and we’ll deliver the best stories for you to your homepage and inbox. Explore
Get unlimited access to the best stories on Medium — and support writers while you’re at it. Just $5/month. Upgrade