Лосось-ягода, гало и капучино

Как это часто у нас бывает, все решилось спонтанно. 
Была середина субботы, впереди воскресенье и праздничный понедельник (а в США понедельник—праздник), дожди на весь уикенд, и нам стало понятно, что в городе не усидеть и нужно что-то срочно придумать! Если уж мокнуть, то не в городе!
В свойственной тебе одной манере (я это называю колдовством) ты проводишь массированный интернет-поиск места, куда поехать, и которое отвечало бы нескольким основным требованиям: 
 а) напоминало бы привычные места обитания, 
 б) было бы диким, 
 в) находилось бы в пределах доступности одного марш-броска на mini cooper’е по имени VLDVSTK, 
 г) вне зоны доступа,
 д) находилось бы у океана, впрочем, это снова пункт “а)”
И ты его нашла-таки! Всякие обустроенные кемпинги отметались сразу же, хотя вокруг Сиэтла их сотни; нафиг вай-фай и туда же электричество, только дичь и пустота! Искомым местом оказался Shi Shi Beach, самый северо-запад США (через дорогу—Канада, как ты говоришь), пляж, расположенный на землях индейцев племени МакА, 160 миль на машине и 2.4 мили пешком.
Переглянулись, едем! 
На подготовку еще остается часа четыре, летим в спортивный магазин за рюкзаками, палаткой, ковриками, спальными мешками, антимедвежьей канистрой (обязательное требование рейнджеров), мачете для мачо (это я, если чо) и прочими атрибутами походника. К вечеру все приволокли домой, сидим и смотрим на это изобилие. Как мы это потащим, и как все это впихнуть в два рюкзака? Но моё врожденное чувство эргономики пришло на помощь, через два часа все было уложено и готово к поездке.
 Теперь спать.
 Завтра мы едем в Shi Shi Beach, hurray!
PS Спал плохо, во сне видел медведя, о визите которого предупреждают все гиды по Shi Shi Beach.

Итак, мы едем!

Красный пунктир—наш путь

Как бы между прочим ты сообщила, что полуостров Олимпик—самое дождливое место в штате Вашингтон, что он никогда не просыхает, что дожди здесь идут… Забыл, сколько дней в году? Ну и что! Сказал же, если уж мокнуть, то не в городе! Меняем привычные понятия комфорта, да?

Сиэтл совсем разрыдался дождем. Стоим в очереди ожидания погрузки на паром.

Между рядов ходит полицейский со служебной собакой; мы находимся в зоне действия пограничного режима.

Получасовой переход до Бейнбридж Айленд; проливы здесь узкие и паромы скороходные, несмотря на большие размеры.

На том берегу дождя будто и не бывало.

—К индейцам нельзя ехать без подарков и без налички,—заезжаем в кофейню, пока рассасывается трафик с парома. Мне нравится твоя предусмотрительность, бумажные деньги нам действительно понадобятся позже для общения с индейцами. Но об этом далее.

Наконец мы вырываемся на свободу хайвея. VLDVSTK ровно и басовито урчит французским движком, пролетаем городки и деревни с индейскими названиями. Проезжая один из таких под названием Sequim, мы замечаем в небе очертания белого орла, а любой индеец вам скажет, что белый орел в небе—к солнечной погоде. Так что мы еще поглядим на этот самый мокрый полуостров Америки, да? Вместе со стрелкой спидометра настроение ползет вверх.

По пути нас скоро ждет городок с красивым названием Port Angeles, там расположен Wilderness National Visitors Center, куда нам предстоит визит.

В Америке очень и очень бережное отношение к природе, не на словах, а на деле. На местном и федеральном уровне ведется строжайший надзор за соблюдением правил поведения человека в парках и заповедниках. Поэтому ты обязан зарегистрироваться у рейнджеров, пройти инструктаж, оплатить пребывание и расписаться. Что мы послушно и делаем (желание обойти правила даже не приходит на ум).

На фото: получив бейджик, ты выведываешь полезную информацию у егеря. Парень с бородой объясняет, что медведи в здешних местах не рассматривают человека как пищу, поэтому с ним можно будет договориться в случае его визита. А вот еноты… Эти проникнут всюду.
На стене красно-черный круг—знак туалета! Точно такими же обозначены эти заведения непосредственно на локациях.

—И обязательно возьмите у нас bear canister, спрячьте в нее все продукты и на ночь оставьте ее в отдалении от палатки!

Берем канистру, благодарим и покидаем Порт Анджелес.

Поплутав немного по городку, слушая указания навигатора, наконец выбираемся на хайвей. Ты придавливаешь педаль газа, ведь нам предстоит еще довольно долгий путь! VLDVSTK темно-зеленой пулей продолжает полет к заветной бухте. Скорость 100 миль, пока сообразили, что за знак мелькнул перед стеклом, оказались уже в километре от него.

—Вау! Видел знак “Пролив Хуан да Фука”? Помнишь, Саша Городний упоминал?

—Не, не успел разглядеть.

—Нужно сделать фото для него!

В свойственной тебе манере, почти не сбавляя скорости, развернулась через двойную желтую (в штате Вашингтон они желтые) и вернулась… И снова этот разворот и остановка… Укачало, зато какая тишина воцарилась на минуту, и ромашки…
Саша, специально для тебя.

—Хочешь попробовать повести машину?

Обычно я отказываюсь от этих твоих предложений. Мне никогда не нравился процесс вождения четырехколесного механизма. Ну, не чувствую я связи с дорогой, когда между моими руками и колесами пролегает посредник в виде шестеренок и гидроуселителя. Другое дело—мотоцикл! Ты—руль—дорога. Ветер в лицо, вибрация движка и твоя девушка сзади плотно прижимается к тебе всем телом, полностью доверившись тебе.

Сажусь за руль, трогаюсь. VLDVSTK послушно дает ходу. Несмотря на напряжение в руках, я получаю определенное удовольствие. Конечно! Солнце, трасса, бриз, mini и ты рядом—нужно быть ослом не испытывать радости. Но встречные машины меня немного пугают.

—Не жмись так сильно вправо,—наставляешь ты,—Ты ведь на своей полосе и водители тебя видят.

—Я стараюсь,—оправдываюсь я.

Дорога резко извивается, но желтые ограничители скорости вдоль дороги здорово облегчают руление—VLDVSK корректно отрабатывает виражи. Ты занялась своими ногтями.

—Каждый твой заезд правым колесом за линию—штраф 10 центов.

—Хм.

Через час езды я устаю, да и в скорости мы заметно потеряли; солнце уже давно начало свой спуск к горизонту. Зато ты немного отдохнула, сделала маникюр и заработала доллар на штрафах. Захотелось пивка. Останавливаюсь у придорожного магазинчика.

Обычный такой американский сельпо.
 VLDVSTK делает селфи на фоне магазинчика

Вечереет.
Пиво… Потребовалась остановка.
Испытаю де жа вю; на секунду показалось, что смотрю на Коврижку.(островок на акватории Амурского залива в нашем родном Владивостоке).

Это Seal Rock
Это Коврижка

Мы въезжаем во владения индейцев племени МакА.

Впереди еще несколько часов пути, начинаю волноваться, успеем ли разбить лагерь до темноты. Впрочем VLDVSTK , да с тобой-то за рулем, не подведет!

В самой резервации еще следует купить разрешение на право парковки. В любом магазинчике, за десять долларов.

Настоящему индейцу завсегда везде ништяк!
Прибыли! Вот и начало тропы. Стоят несколько машин, дожидаясь возвращения с дневного хайка своих хозяев . Как я сказал выше, до Shi Shi Beach еще 2.4 мили пешком — сигнализацию не услышишь, в случае чего, поэтому вопрос, куда девать VLDVSTK—очень важный вопрос. Дело в том, что на территории индейской резервации действуют другие законы физики; время бежит иначе, малина растет на деревьях, столбы стоят верхушками в землю, на небе бывает тень и т.д. Например, мишка, найдя в вашем лагере еду, считает ее своей, и не стОит с ним спорить. Или, если оставить машину на ночь в начале тропы, то вернувшись через два дня, запросто можешь обнаружить ее разукомплектованной. Видимо, аборигены тоже сочтут ее своей. 
Разукомплектация авто никак не входит в страховку на VLDVSTK, поэтому было принято мудрое решение оставить его под присмотром в деревне, тем паче мы видели там знаки о платной парковке во дворах местных жителей. Я остаюсь перегрузить провиант в bear canister, доупаковать рюкзаки, а ты поехала на частную парковку в хуторок в полумиле отсюда. Вернувшись через четверть часа, ты принесла мне горсть желтой ягоды, очень напоминающей малину. В конце мая-то, удивился я!

—Salmon berry,—объяснила ты и рассказала, что парковку держит престарый индеец, плохо говорящий по-английски (и вообще плохо говорящий). Две ночи в его дворе будут стоить $30 (это со скидкой). 
Нужно сказать, что дворы у индейцев весьма и весьма просторные, и легко вместят машин 40–50. Фото сделаны нами по возвращении, во вторник утром, а в уикенд тут машин куда больше. И мне подумалось, что родиться индейцем в современной Америке имеет очень много положительных сторон! Так что прав был Федор Чистяков на счет настоящего индейца. Впрочем, полукровкам и даже четвертинкам здесь тоже ништяк.

Стартуем, впереди еще две с половиной мили пешком с 20-кг рюкзаком, проверим себя на выносливость.

Где ты?
А! Вот ты где! Два солнца у тебя за спиной. Я же говорил, в индейской резервации действуют другие законы физики

Пробираемся лесной тропой к побережью. Нужно сказать, что растущая вдоль дороги салмонберри очень здорово замедляет движение! Не дает пройти мимо. Каждый раз говоришь себе,—Вот эта—последняя! Потом срываешь еще одну, и еще, и еще.

— Смотри, я черную нашла, попробуй! — иногда попадается черная, она еще слаще желтой! Так и идем, в час по чайной ложке, кормя друг друга с рук.

Но, сколько веревочке не виться…

Конец тропы. Там, справа от тебя, шумит, ворчит и зовет Тихий!

Чувствуете запах? Узнаете? Запах теплого соленого ветра вперемешку с запахом хвои и смолы! Такой же запах стоИт в соснах в Бухте Спасения на Витязе, близ родного Владивостока, в августе. Осталось спуститься по круче несколько десятков метров, и нашему взору откроется долгожданный вид! Тихий Океан, я люблю тебя и очень соскучился! Паутинки на ветру напомнили мне строчку из песни моего друга, “…Паучком индейским летом к теплым странам улететь…” До заката еще где-то 40 минут, нам предстоит успеть пройти почти половину пляжа (а он около трех миль), разбить лагерь и т.п. Так что фото в этот день я больше делать не буду, нужно спешить.

А поутру мы вылезли из палатки.

С добрым утром, славяне, что ли! Здесь оно тоже наступило.
Вчера улеглись рано, часов в одиннадцать, умаялись в пути то. 
Всю ночь, просыпаясь, я прислушивался к звукам снаружи, ждал визита косолапого. Канистру с продуктами мы оставили в 30-ти футах от палатки, как прописано в инструкции. Ночью я даже мужественно (на самом же деле нужда заставила) вылез из палатки с фонариком и шарил лучом вокруг в тайной надежде увидеть внимательные горящие глаза, но… Ни следов , ни запаха, как говорят индейцы. Впрочем, какие-то звуки ночью все-таки слышались. Наверное, то хихикали сосны. Вон, они и сейчас перешептываются, глядя на нас, напуская на себя равнодушный вид.

Плавно выходя из-за спины, вставая на привычную траекторию, выходит солнце. Утро заполняет новую реальность пронзительными красками с оттенками голубого. Это днем к этой лазури добавится теплый желтый, янтарный, изумрудный. А пока, холодный еще, и немного влажный, песок пощипывает ступни, пробуждая в тебе инстинкты дикаря. Искрящейся волной, от пяток до макушки, восторг поднимается по твоему телу. Какой хороший будет сегодня день! Родная, вылезай скорее из палатки!

— Оденься, — просишь меня ты, — Песок холодный.

Ты не понимаешь! Наоборот, мне хочется избавится от одежды и всего лишнего, что дает нам иллюзию комфорта и защиты в городе. Шорты, мачете и спички — этого мне достаточно! Как же, сцуко, хорошо!

Пляж протянулся с юга на север, поэтому море омывает его с западной стороны, что немного непривычно для меня; во Владивостоке я привык к южно-ориентированному расположению моря; солце восходит слева, а не выходит из-за спины. Кстати, Владивосток и Shi Shi Beach расположены почти на одной широте, в хорошую погоду до родного города даже можно было бы докричаться, если бы Япония не загораживала.
 — Ау, Владивосток! Как ты там!

— I am Ok!

Днем пойдем на те вон камни, а пока, чу! Я слышу запах свежего кофе!

И действительно, обоняние меня не обмануло—ты выбралась из палатки и принялась творить ежеутренний американский ритуал. 
Нужно сказать, что Америка, и в особенности Сиэтл, ну просто помешаны на кофе! (Ведь не зря же именно здесь расположена штаб-квартира Старбакс) И вам не найти ни одной палатки, где среди запасов провианта не нашлось бы брикета кофе! И ты не американец, если не любишь кофе. В спортивном магазине даже продается специальный замороженный кофе в брикетах, но его раскупили!, поэтому мы взяли с собой наш любимый френч-пресс. И какое это, черт побери, удовольствие—пить сваренный любимой скво кофе, у океана, в индейской резервации, рано утром, часов эдак в десять в понедельник!
Так что теперь я почти 100%-ный мериканец, за исключением нескольких мелочей.
Спасибо за кофе, Юля!

Ленивые мысли за кружкой кофе.
Вот так сидишь лениво утром на огромном бревне, выброшенном на берег ленивой океанской волной, лениво пьешь кофе, лениво поднимаешь взгляд к небу и видишь, как там медленно и как-то лениво ползет белая линия самолета.
И лениво вспоминаешь, что где-то недалеко, в 200-х километрах расположен отнюдь не ленивый, загруженный трафиком SeaTac аэропорт, и что цивилизация бурлит, кипит и пенится, и что ты сам являешься частью цивилизации, и что… А—лень думать дальше… Юль, подлей кофе, плз.

Обычная сценка из обычной индейской жизни: скво несет воду и дрова. Кстати индейская примета: встретить женщину с полным ведром воды—к хорошему дню!

Индейские солнечные часы показывают “почти полдень” и мы решаем отправится в путешествие к дальним скалам.

Чье-то прикладное пляжное творчество. 
Ни тайного, ни явного послания мы в нем не обнаружили (ты даже с лопаткой искала), пошли себе дальше.

По пути к скалам пересекаем ручей и замечаем, что вода в нем имеет коричневатый оттенок, оставаясь при этом прозрачной.
Ловлю себя на мысли, что мне это что-то напоминает, что-то очень знакомое и родное… Молоко матери—нет, лисичкин хлеб—не то, лукоморье—нет, Пушкин… Буковски, и вдруг flashback! Вчера, по дороге на пляж, мой утомленный дорогой взгляд выхватил и тут же забыл указатель Whiskey Creek (Ручей с Виски!), сознание обожгло надеждой,—а вдруг чудеса случаются—индейская земля все же! Но…
Оказавшаяся случайно рядом подружка сёрфера (сам сёрфер болтался в гамаке в ожидании волны, попивая пиво из жестяной посуды) авторитетно объяснила нам, что коричневый оттенок воде придает карбон, некая субстанция, которую вырабатывают в почву корни здешних хвойных деревьев, что это не грязь, и что это нормальная питьевая вода… Вода. 
Ладно, идем дальше.

Чайного цвета вода

Добрели-таки. Пляж почти три мили в длину и идти по песку—хороший тренинг для ягодиц, бедер, икр и голеней.

Любой фотограф вам скажет: хорошая фотография—это оказаться в нужном месте в нужное время. Он же вам скажет, что пейзаж лучше снимать утром или на закате, яркое солнце—убийца картинки, что в контровом свете—вообще гиблое дело и т.п. В общем, я оказался в самый неподходящий момент, но в красивейшем месте, поэтому снимать продолжаю, потому как зной, яркое солнце, океан и суша—все это не оставляет нас равнодушными.

Гало над камнями выглядит очень мистично, придавая этому месту сакральный окрас. Воображение уносит во времена, когда здешние места еще не видели парусов белого человека.

—Куда глядят все эти камни?—спрашиваешь ты.
—Хм…

Проследив взглядом направление, мы увидели, куда глядят эти камни и обомлели. Они глядят на… Вождя! Ничччёсссе! Сцена молчаливого поклонения. Как рыбы из воды, прибрежные камни высунули морды из песка и застыли в молчаливом благоговейном внимании, обращенные к главной скале, которая, в свою очередь, смотрит на Солнце. Становится понятно, почему у индейцев нет неодушевленных объектов. Моя глубинная память тут же унесла меня на несколько жизней назад, гдя я, индейский мальчик, прохожу обряд инициации, и должен продержаться в воде 101 удар шаманского бубна…

И я не удержался, залез-таки в воду, без фотоаппарата разумеется, поэтому фото нет. Если смог я мальчик, то смогу и сейчас! Вода океаническая, градусов 18, на пару минут меня хватило, не больше.
Пока я сушился и отряхивался, ты исчезла. Мне не по душе твоя беспечность, торопливо натягивю одежду на все еще мокрое тело и иду тебя искать. Тут тебя нет. Здесь тоже. Может разыграть меня решила? Нашла время… и место. Да где ты! Начинаю злиться.

—Ты куда пропала? Ты можешь не исчезать из поля зрения? Мы все таки на дикой природе!
—А я нашла волшебное место! — как ни в чем не бывало, — С этой точки видно все три скалы!

— Я хочу фото меня в гроте!

Когда я был маленьким, мы жили на южной окраине города, у самого моря. Микрорайон, построенный для военнослужащих и их семей, располагался на южном склоне сходящей к морю сопки, и был поэтому защищен от господствующих зимой свирепых северных ветров. Зато летом со стороны Японского моря приходили южные мусоны, и туманы гостили здесь чаще чем во всем остальном городе. В такие дни из молочной дали доносился ритмичный звук-сирена маяка. И мне представлялся какой-то большой морской зверь, зовущий кого-то. В летние каникулы, предоставленные сами себе, мы часами пропадали у моря. Если не били острогами ленков в ближайших рифах, то уходили в длинные — по 3–5 километров экспедиции вдоль берега. Если пойти направо, мимо воинской части, то можно было дойти да того самого маяка, а дальше уже виден сам закрытый военный город-порт Владивосток, с его плавбазами, тральщиками и субмаринами на приколе. Родители смотрели на эти путешествия сквозь пальцы, и не ругали. Но по какой-то причине уходить далеко влево нам запрещалось, максимум один километр до песчаного пляжа “Водопады”, излюбленного места отдыха жителей микрорайона. За Водопадами моё знание топографии и заканчивалось.

Но в своих снах я часто огибал запретный мыс, и оказывался в каком-то волшебном месте, с плоскими или круглыми камнями, с арками незнакомых скал и каким-то другим, инопланетным морем.

И, хотите верьте, хотите нет, мне 48, и сейчас я стою и смотрю на эти самые скалы, камни и нездешний, но такой узнаваемый океан…

***

Красиво, конечно, когда ты гость и можешь уйти, когда захочешь.
И можно только догадываться, какие драмы тут разворачивались до нас и будут происходить после нас. Вечный Круговорот.

Впрочем хватит на сегодня философии, пора в лагерь, да, родная?

А в лагере сейчас ужин, яблоки дают.
Есть люди, которые не могут жить без яблок.
—У меня может случиться яблочный приступ,—сказала ты перед походом, пакуя яблоки в мой рюкзак.

Как я уже неоднократно упоминал ранее, в индейской резервации племени МакА действуют свои законы физики.
Видимо, небо здесь в виде купола, на который иногда падает тень. Умоляю, не спрашивайте меня, что это такое! Ответа я не знаю, и не видел этого в момент съемки, но на двух соседних дублях оно там тоже присутствует.

Закат. Где-то там, далеко на западе, лежит мой родной город Владивосток.

Дров насобирал много, потому жгу от души. Наутро потом обнаружим множество прожженых дырочек в одеяле, в которое ты завернулась.
А кто-то в городе сейчас лежит у себя на диване и пялится в ящик.
Попивая привезенный с собой виски и глядя на это великолепие, я подумал, что костер—тот же телевизор, но с одной разницей: в нем ты видишь свое собственное кино, смотришь внутрь себя…

Смотришь на огонь…

…И потихоньку засыпаешь…

…И видишь индейские сны…

***

Вооот такие деревья, вооооот такой рюкзак! Ты улыбаешься.

Мы возвращаемся, идем по уже знакомой тропе, обрывая нескончаемую салмонберри. За две ночи ее прибавилось и, похоже, никого, кроме нас двоих, она больше не интересует.

—А как ест ягоду медведь?—спрашиваешь, — У него же нет пальцев!

—Зато у него есть язык.

Традиционный селфи для VLDVSTK.
 Здесь Sooes Rever впадает в Тихий океан, просто очень красивое место.

Ну, и конечно же, мы не могли не заехать в географически самую-самую северо-западную точку Америки.
Немного рассказать стоит о своих впечатлениях.
Доезжаешь до места по отличной асфальтированной дороге, проходишь с километр по ухоженным, выложенным бревнами тропам и попадаешь в изумительной красоты место, где пахнет птичьим пометом (базар у них тут), где берег обрывается и страшно стоять у перил, где орут бакланы и толчется много-много разноязычного туриста, все окультурено, огорожено, и прописано.
И мне там вспомнилось: бывало, станешь лагерем в Андреевке, утром выйдешь пораньше, протопаешь километров 10 до Витязя, а оттуда еще км 8 до бухты Спасения, взберешься на тамошнюю скалу, вдохнешь горячий смолянистый августовский бриз, зажмуришься и скажешь себе: а тебе ведь еще назад почти 20 км топать….
И снова тебе захочется в дичь и пустоту.
Shi Shi Beach, спасибо, что ты мне открылся, я твой теперь.

Короче, красиво тут на Cape Flattery , но снимать много не стал. Там за маяком—Канада.

На выезде из МакА стоит маленькая придорожная кофейня. Ты выскочила обутая в один тапочек, потому что второй тебе было лень нащупывать под сидением. Индианка сварила нам очень вкусный капучино и пожелала счастливой дороги…

Разрезая мощным телом воздух, да так, что деревья по обочинам гнутся в его завихрениях, по шоссе летит лесовоз. На спидометре 40 m/h и это в довольно крутой подъем.

Уже на Bainbridge Island, спешим успеть на паром на 17:35, но однополосное движение и впереди едут пара пенсионеров, не спеша так едут, расслаблено, не иначе как островитяне.
И конечно же, не успеваем ровно на одну минуту; шлагбаум опущен, паром уже вспенивает воду. И следующий в 18:30.
Но не бывает худа без добра.
Зато теперь мы первые в очереди на погрузку и едем классом люкс—с видом!

Итак, это было хорошее путешествие! 
Я очень эксайтед.
Помнишь, как ты смеялась, когда жук врезался в стекло и последние его слова были,—Вот же блин, забыл, куда летел!—Вон на стекле его автограф.
Как долго не могли дойти до стоянки, потому что вся тропа была в salmon berry и мы рвали и рвали ее, пока не обожрались.
А как я вел VLDVSTK и постоянно заезжал правым колесом за белую линию, а каждый заезд—10 центов штрафа (кстати, я должен тебе доллар).
Песню Барыкина про велосипед, что прицепилась и не отпускает до сих пор,—Я буду дооооо…, ну вот, опять.
Как долго не могли найти ресторан с seafood, не нашли и в результате ели бургер, хот-дог и картошку на пароме, запивая пивом!
Рой велосипедистов, что ломанулись, именно ломанулись с прибывшего из Сиэтла парома! А потом такой же рой, но уже мотоциклистов,—Конец рабочего дня,—объяснила ты.
 ***
 Shi Shi Beach, я очень хочу вернуться. Мы обязательно еще увидимся!
 Привет, Сиэтл!

PS

—В капучино самое вкусное—это пенка!—сказала ты,—Знаешь, сколько времени тратит на создание пенки хороший бариста?

—Не знаю, сколько?

—Много тратит!