Shi Shi Beach или Полеты во сне и наяву

И вот опять… Ну куда мне от него деться?

Стою, запахнувшись ветровкой, смотрю на океан. И Он тоже вглядывается в меня.

Не отпускает.

Дышит, пульсирует на своей низкой частоте, живет.

Как колоссальный компьютер, хранитель информации, с памятью в дециллион терабайт. И где-то там, крохотной молекулой, хранится и моя ячейка.

Когда же это случилось в первый раз? Наверное, мне было лет 6 или 8.

И был у нас во дворе старшеклассник, задира Ярик — ужас малышни и головная боль для родителей. Однажды он запустил в меня куском стальной проволоки и разбил бровь. Хлынула кровь обильным потоком, но я не заплакал, зато он испугался, отвел меня к себе домой, мы промыли рану холодной водой и кровь остановилась. Мне запомнились его дрожащие руки и умоляющий голос.

—Пожалуйста, не говори никому, что это сделал я!

Помню свое удивление, как быстро из жертвы я превратился в господина…

—Что у тебя с глазом? — спросил меня старший брат.

—Да так, в подвале о трубу ударился.

—Теперь фингал будет.

После этого Ярик проникся ко мне каким-то покровительским чувством и как-то раз даже взял меня к морю, учить плавать под водой.

—Доплывешь до рельсы, повернешь налево вдоль рифа, и там смотри, какая откроется красота! — трясясь от холода и отплевываясь от соленой воды, он протягиват мне свою маску с трубкой, — Только ласты не потеряй!

Да, так и сказал — откроется красота.

Вот так, не умея еще держаться на поверхности, я уже парил над дном, вдыхая воздух через дыхательную трубку. Те редкие ощущения полета, что сейчас иногда приходят в мои взрослые сны, очень напоминают мне мой тот самый первый плавный полет…

Ты сигналишь мне “Пора ехать”, и я возвращаюсь на шоссе. Из-за поворота довольно шустро для своих преклонных лет вылетел культовый VW, символ путешествующей Америки, я едва успел выхватить камеру. Пронесся мимо, натужно шумя мотором, и я долго провожал его взглядом.
В голове зазвучала Going To California

La la la la
Side a white mare in the footsteps of dawn
Tryin’ to find a woman who’s never, never, never been born
Standing on a hill in my mountain of dreams
Telling myself it’s not as hard, hard, hard as it seems

Когда-нибудь я куплю такой и мы поедем по 101-й в Калифорнию

Ну, а пока что… Going to Shi Shi Beach.

Остановка в Sekiu.
Славное, славное местечко, где-то в Северной Америке, где-то на Олимпийском полуострове, где-то между, stuck in the middle. Маленькая, подковкой, бухточка, смотрящая на запад, с единственным магазинчиком “Все для рыбака”. 
Прохладно сегодня.

Кажется, ты нашла железный доллар

—Знаешь, как переводится Сикью? — спросила ты.

—Знаю — “Ищу тебя”.

Сикью — маленькая рыбацкая коммуна. Еще каких-то пять лет назад населением в 27 человек. Несколько аккуратных домиков, магазинчик, с дюжину пирсов, да стоянки для вэнов по спускающемуся к морю склону — все, что нужно, чтобы стать меккой для заядлых рыбаков или просто любителей помахать удочкой. Сам я таковым никогда не был, но какие-то смутные, давно спящие инстинкты приоткрыли один глаз и уставились на меня холодным рыбьим зрачком из темноты моего подсознания.
Кстати, хозяин магазинчика сообщил нам, что население Сикью уже 125 человек!

А вот и рыбаки с невозмутимыми лицами шагают по дощатому пирсу.

—What did you catch today guys?
—Salmon, king salmon…

Улов должен оставаться свежим как можно дольше, поэтому самый востребованный в магазинчике товар — лед.

Местная таблица элементов

Рыбаки и их спутницы собрались на стоянке для вэнов, шумно что-то обсуждают, смеются и попивают пиво. Время утреннего лова уже миновало. Приближается главный национальный праздник Америки, День Независимости, вечером в море выйдут уже не все, полагаю.

Не без юмора здешние рыбаки

Канада на горизонте.

Сегодня солнечно и зябко. У моря гусиная кожа.
Пойду-ка и я спрячусь в машине.

Несколько селфи для VLDVSTK, и пора, пожалуй.

VLDVSTK нетерпеливо фыркает и бьет копытом, ветер усиливается, небо голубеет, барометр врёт, ты красишь губы, и над всем этим великолепным спокойствием реет звездно-полосатый, как гарант оного.
Shi Shi ждет.

—А я с удовольствием поселилась бы в таком вот приморском городке на старости лет, — не отрываешь взгляд от извилистого шоссе, — А ты?

—До старости лет нам еще очень далеко.

После Sekiu дорога полозом с желтой полоской посередине струится вдоль береговой линии, открывая время от времени живописные виды. Иногда я прошу тебя остановить, чтобы я мог сделать снимок. Скоро уже прибудем на место долгожданной встречи.

Нужно сделать еще одну остановку в МакА.

Дело в том, что свое пребывание в резервации нужно оплачивать, купив в индейском магазинчике разрешение на парковку , что очень удобно. Пока ты зашла в магазин, я, под зорким присмотром местных мальчишек, делаю несколько фотографий.

Интересно, что столбы здесь зарывают тонким концом в грунт — эти маленькие, но существенные различия в мелочах не перестают меня удивлять.

И вот мы опять в начале тропы! Оставив VLDVSTK на попечение тому индейцу неопределенного возраста, мы шагаем в сумрак чащи.

Часовой пеший сет по субтропическому лесу. Дорога никогда не просыхает, а вчера, видимо, прошел дождь, но на тебе новые govnodavy и грязь тебя абсолютно не волнует. Сегодня мы чувствуем себя матерыми и бывалыми! Уверенным шагом спешим, где нужно, сходя с грязной тропы в лес, и возвращаясь там, где она посуше. Где-то справа, сквозь залитые заходящим солнцем прогалины между вековых сосен уже прорывается узнаваемый и родной рокот прибоя! Скоро, совсем скоро, вот прямо за тем поворотом тропы!!!

Shi Shi!!! Здорово, старина! 
Все тот же, но всякий раз другой, Тихий Океан! Солнце, бриз и разрисованное белым мелом неуверенной детской рукой небо!!!
Да не лети ты так, дай мне тебя обогнать, чтоб сделать снимок!

Небо здесь всегда расчерчено знаками

Один мой друг написал как-то, — Я от моря не могу уехать далеко, иначе я умру. Мне регулярно нужно падать в эти волны с головой, чтоб не сойти с ума…

Это и обо мне тоже!

Всю свою жизнь, оказавшись хоть ненадолго в другом городе, я всегда начинаю испытывать чувство беспокойства; глаза невольно ищут и никак не могут найти привычного с самого рождения голубого горизонта, иногда скрывающегося в тумане, иногда отчетливо резкого, с силуэтами кораблей на рейде или очертаниями дальних сопок . И только по возвращении в родной город взгляд ловит привычную перспективу и сердце успокаивается, и мозг понимает, что никакими куличами тебя больше не выманить отсюда!

Но так вышло, что я уехал от моря очень далеко с тем, чтобы тут же, через 20 часов, снова оказаться рядом с ним, только уже с другой стороны.

Сиэтл. Почти на той же широте, что и мой родной Владивосток, где когда-то в другой жизни, едва научившись ходить, голожопые, мы бегали по кромке воды, высекая босыми ногами серебристые брызги, чтобы разглядеть в них радугу. Или опрокидывали морские камни в поисках крабов, и самые смелые из нас позволяли им ущипнуть себя за палец. Очень больно, нужно сказать! С позднего мая по конец сентября мы в любую погоду не вылезали из воды, жгли костры из всего, что удавалось найти на берегу, и жарили на углях свежепойманных рыб, мидий или морских ежей. И моря было много, и его хватало на всех.

И вот сейчас мы вдвоем сидим на таком же песке на другом конце океана.

Вместе с костром догорает закат и где-то далеко за ним, опередив нас на целую ночь и большую половину светового дня, живет стесненный сопками Владивосток. Я мысленно шлю тебе привет, мой город.

Наблюдая за отблесками костра на палатке и слушая равномерный гул отлива, я проваливаюсь в сон.

***

Не зря же Олимпийский полуостров называют самым мокрым местом штата Вашингтон. Проснулись от того, что дождик щенком царапается в палатку. Ну, дождик значит дождик — все нужно испытать. У природы нет плохой погоды, потягиваясь, сказала ты, и повернулась на другой бок. Нету, согласился я, и полез наружу. Под корневищем меня дожидались заготовленные с вечера сухие дрова, я мысленно похвалил себя за предусмотрительность и с одной спички устроил костер, натянул тент и позвал тебя наружу обустраивать кухню. Ты назвала меня Робинзоном Крузо. Ладно, тогда будешь Пятницей. На дворе была пятница, 1-е июля, похоже, что на пляже мы одни сегодня.

Старым робинзонкрузовским методом замеряю расстояние до, решая, в какую сторону идти будет ближе.

Решаем пойти вправо
…потому что в левой части мы уже были в наш прошлый поход на Shi Shi

Иногда, когда дождь, они выбираются на сушу…
Индейцы говорят, что это к перемене погоды. Что ж, поглядим.

Пока я снимаю лежбище каменных морских котиков и дельфинов, ты наводишь мосты дружбы и взаимопонимания с представителем власти — девушкой лет 23-х. Она делает строгое лицо, сообщает, что разбила свой лагерь неподалеку от нас, затем требует предъявить наш мандат на пребывание на территории пляжа, мы его предоставляем и рейнджер смягчается, но не совсем, и все еще строго спрашивает, куда мы ходим в туалет?
 — Вооон в тот дальний конец пляжа, честно соврали мы, — Мы и сейчас туда идем!
 — А есть ли у вас bear canister*? — не сдается она. И тогда ты применяешь запрещенный русский прием, от которого ни один егерь не знает защиты.
 — Есть, конечно! А приходите в наш лагерь вечером, мы угостим вас ромом! Дальше идет братание-сестрение, женский щебет, фотографирование на память. На фото рейнджер тщетно пытается повторить по моей просьбе строгое лицо.

 PS Вечером девушка-егерь пришла-таки в наш лагерь, но только на минуточку, принести обещанную карту местности и отказаться от рома.

*bear canister — герметичный полимерный контейнер для хранения еды, сконструирован так, чтоб в него не смог проникнуть волк, медведь, енот, барсук, мышь и муравей, наличие оного строго предписывается правилами.

Сейчас отлив и думая, что на пляже никого нет, из-под воды показываются невиданные звери. Ты, завороженная, смотришь.

Пятница и пустота.

В истории о подъеме к озеру Eight Mile, я рассказывал о том, насколько озеро отличается от моря своим скучным постоянством, неизменным спокойствием и предсказуемостью.
Чего абсолютно не скажешь о море; оно всегда разное! Вот и в этот раз я застал его совершенно другим (хотя и на старом месте) — бурным, пенным, подвижным и эластичным. И в очередной раз понял, что “без моря я умру”.

—Не умирай, — сказала мне ты

После ужина ты решила почитать NY Times (и стоило тащить в такую даль!) А мне не сиделось и я пошел к дальним скалам. В какой-то момент идти надоело и я срубил себе пирогу. Срубить-то срубил, а как до воды ее дотащить? Ну точно Робинзон Крузо. Вот, сижу теперь, жду прилива или идеальную волну. Опять срывается дождь, ветер усиливается. Хорошо, что ром с собой прихватил.

На дальних скалах было ветрено, уныло и мокро, камеру заливало дождем, поэтому сделал несколько снимков наспех и заспешил обратно в лагерь. А это почти 2 мили пешком (прилива-то так и не дождался). Поэтому снимков мало. Могу лишь сказать, что ландшафт сильно сильно отличается от того, что был здесь в мае, лишний раз подтверждая тезис о непостоянстве и изменчивости моря. В лагерь идти придется против ветра.

Наблюдаю дикую жизнь в лице таракана. За тараканом наблюдает Нечто, видимо, полагая, что на пляже больше никого нет. Увидев меня, Нечто делает страшные глаза!
Хороший однако ром, Капитанский!

Замечаю следы какой-то дикой природной драмы.

А в лагере тем временем тепло и уютно. Кофе, разговоры перед сном, прилив.

Наутро, не дождавшись солнца, решаем уйти на день раньше, чем планировали; две ночи вполне достаточно. Отдав свой запас сухих дров появившимся соседям, покидаем пляж. На обратном пути навстречу нам непрерывным потоком идут толпы туристов. Грядут длинные выходные, Америка празднует День Независимости.

Индеец на парковке честно вернул нам плату за сутки, которыми мы не воспользовались, и мы поехали.

Как все-таки море каждый раз не похоже само на себя, думаю я, каким радостным оно было в наш прошлый визит, и какое насупленное оно сегодня.

—У меня так гудят ноги, — жалуешься ты, — Я хочу окунуть их в холодную воду.

—Давай съедем к морю на минутку.

Hobuck Beach Resort, кемпинги для вэнов и RV. Люди уже вовсю празднуют День Независимости, который будет только послезавтра — барбекю, пиво, стейки—все пьяные и расслабленные тусуются по кемпингам, на нас никто не обращает внимания и только парнишка с доской идет себе одиноким пастухом по пустому пляжу.

После омовения у тебя заметно улучшается настроение!

—Ну что, в МакА? По шарику мороженного и по стаканчику кофе?

—С удовольствием!

О чем ты задумался, Вождь?

Мы покидаем МакА, в голове флейтой звучит El Cóndor Pasa.

***

До парома еще часа четыре, мы сворачиваем с маршрута и через час пути оказываемся в милейшем приморском городке-гарнизоне Port Townsend. Тихий, аккуратный, застроенный прекрасно сохранившимися Викторианскими домами. Город, когда-то имевший все шансы стать индустриальным и транспортным центром штата Вашингтон, но не ставший таковым из-за экономических потрясений конца 19-го—начала 20-го веков и уступивший эту роль Сиэтлу, превратился в артиллерийский форпост и впоследствии ставший туристической точкой на многопестрой прибрежной карте региона. Мое знакомство с ним началось с пожарной каланчи, которой уже более 120-ти лет.

Мы ищем, где бы укрыться от ветра и устроить пикник с салатом “сделай сам” и бутылкой белого вина, купленными в здешнем магазинчике. Прохладно.

Это чайки, хотя может показаться, что просто насрано.
Впрочем , если приглядеться…
И маяк, конечно…

Да. И, конечно же, маяк. Как две капли воды похожий на маяк в Сиэтле. Ветер крепчает, море волнуется, чайки висят на месте, где-то терпит бедствие яхта, мы ищем место для пикника.

Кажется, в целом форте нашлось только одно укрытие от ветра — за камнями под маленьким обрывчиком у самого моря. Наконец-то можно поужинать, уютно укрывшись пледом. А яхта все терпит бедствие…

Сиэтл далеко правее. До парома есть полтора часа.
Пора собираться в путь и поспешить. 
Ведь мы с тобой еще не знаем, что нас остановит полицейский за превышение скорости.

А где яхта?

После ужина и вина так уютно в укрытии. Но нужно поднимать взвод и коротким, но стремительным броском пересечь простреливаемый участок и добраться до VLDVSTK. Итак, давай руку, на счет три! Банзай!

Хороший городок, живописный, тихий, с богатой историей. Мы условились приехать сюда на подольше, с ночевкой.
Тем паче тут есть отель, где по слухам обитают призраки, хотя на мой взгляд, объяснение—в винной лавкой по соседству с ним. Да и беглый взгляд из машины оставил много-много картинок, которые просятся в объектив.

Парочка селфи VLDVSTK и на паром на всех парах!

Не знаю почему, но мы никогда не слушаем музыку в машине, и не включаем радио. В тишине едем на Bainbridge Island, чтоб успеть на паром до Сиэтла; приятный голос в навигаторе сообщил нам время нашего прибытия к переправе—за 10 минут до отправления парома. Мимо пролетают фермерские хуторки, поля, пастбища и угодья. Штат Вашингтон готовится ко сну. Мы обмениваемся впечатлениями о поездке в полюбившийся нам Shi Shi Beach, о Порт Таунcенд, решаем, куда идем в следующий раз, допивая вино прямо из горлышка, и вдруг,
—Oh, ssshit! Ты резко сбавляешь скорость и съезжаешь на обочину, останавливаешься. По потолку, стойкам и приборной доске побежали разноцветные веселые зайчики. 
—Спрячь вино, — тихо говоришь ты, я делаю гигантский глоток и едва успеваю закатить пустой снаряд под сиденье.
 — Can I see your driver’s license please?—вежливо спросил офицер, —Вы понимаете, за что я вас остановил? 
Водителю mini нетрудно догадаться, за что его останавливает полицейский,—Ваша скорость составила 63 мили при разрешенных 50-ти. Далее следует твой монолог о том, что мы гостили в вашем замечательном городе, забыли о чувстве времени (что абсолютная правда) и что спешим успеть на паром до Сиэтла.
—Когда отходит паром?
—В 9:30 (А тут ты немного соврала, он отходит в 9:40)
 Офицер уходит в машину…
 …—Сейчас мне выпишут тикет,—говоришь ты,—Мне всегда, всегда выписывают тикет.
—Леди, пожалуйста, ведите машину аккуратнее, желаю вам успеть на паром и надеюсь, вам понравился Порт Таунсенд,—и возвращает ID. 
 ***
 Обо всем этом мы вспоминаем, сидя на пароме в усталом VLDVSTK .

Паром бурлит винтами, приближая берег с каждой минутой. “Я не видел ночной Сиэтл с воды”, подумал я и вылез наружу.

Обдало свежим ветром. Стальное тело под ногами вибрирует ровно, бриз остужает движок, ты проверяешь почту, на носу люди трогают друг друга руками, я смотрю на все это. Так заканчивается этот длинный день. Я счастлив и благодарен.

Через минуту швартуемся.