Почему нужно помогать родителям по дому

Лето 2013 года у меня как-то не задалось. Это у манагеров, независимо от того — сидишь ты по пол дня в одноклассниках или весь рабочий день посвящаешь рытью в бумажках — все равно получаешь то, что тебе отведено трудовым договором. Судьба фрилансера чуть менее скучна и ровно настолько же не предсказуема.

Да, учеба в университете не позволяла мне еще устроиться на “нормальную”, как ее называют мои родители, работу (о чем я потом буду только благодарить высшие силы). Именно поэтому вместо того, чтобы постить в инстаграм виды из окна на море и экзотическую еду заморской кухни, я отправился в деревню к бабушке, чтобы хоть как-то отдохнуть от однообразия городской суеты.

Делать в Казани было все равно нечего, все мои друзья разъехались по малым родинам, а в деревне я убивал сразу двух зайцев: во-первых, показывал себя примерным внуком, во-вторых, был освобожден от всех летних дел, которые пытались на меня повесить родители.

Я не знаю, видели вы когда-нибудь, что такое современная среднестатистическая татарская деревня, но первое, что вы хотите сделать приехав в нее, это развернуться и уехать обратно.

Первым предвестником беды можно считать то, что за двадцать километров до пункта назначения на экране вашего смартфона, не то что 3G, даже буквы E нет. Пятнадцатилетние дети вообще не сразу поймут, что означает GPRS вместо значка интернета. Будьте благодарны хотя бы тому, что сейчас практически везде ловит сотовая связь, раньше и с этим были проблемы, и приходилось лезть на крышу, чтобы отправить сообщение друзьям или родителям.

Второй раз вы понимаете, что может не стоит туда лезть, когда заканчивается асфальт и начинается грязь. Звучит здорово: “Начинается грязь”, но к похоти это не имеет никакого отношения. Есть риск, что после дождя вы вообще в деревню не попадете, потому что дороги размыло, а единственное, что по ним проезжает — это трактор “Беларусь”, которых только три штуки на всю деревню.

Село, в котором жили родители моих родителей было как раз из таких, его бы никогда не показали по ТНВ — как образец для подражания. По большому счету, деревня умирала, работы становилось все меньше, молодежь уезжала в города, а бабушки и дедушки жили за счет пенсии и какого-никакого собственного хозяйства.

Несмотря на все это, мне здесь нравилось. Здесь никто не знал слова “суета” и не потому, что половина деревни вообще не умела говорить по-русски, а потому что темп жизни в деревне был очень сильно замедлен. С утра после завтрака (но для остальных жителей деревни это уже был чуть ли не ужин) я выходил на лавку рядом с воротами нашего двора и просто сидел. Раз в полчаса кто-нибудь проходил по улице и непременно здоровался, знал он меня или нет, еще через пол часа проезжала машина или трактор, и из кабины вы все также видели приветливую улыбку водителя и ладонь развернутую в вашу сторону. Деревенские люди они другие - самые добрые. Да, пусть они пьют, пусть они бездельники и лентяи, но это самые добрые люди на земле. В городе, тем более миллионнике, такого никогда не встретишь. В сёла можно приезжать только ради людей.

Как и у любого человека, который в детстве летом появлялся в деревне, у меня тут остались друзья, которые к двадцати годам стали большими, коренастыми, загорелыми и совершенно непохожими на тех, которыми они были десять лет назад. Они больше походили на откормленных котов, которых иногда видишь в квартирах, но при этом не изнеженных, а наоборот крепышей, которым хоть сейчас на охоту.

Алмаз из соседнего дома был как раз из таких. В детстве мы с ним рыбачили в мелкой речушке, катались на велосипедах и играли в футбол. Странно, что он до сих пор был неженат в свои двадцать три и не уехал из деревни. Он сразу заметил, что я приехал к бабушке и зашел в гости поприветствовать. Я не знал как себя с ним вести, с одной стороны вроде мы и друзья, с другой, между нами была такая пропасть, что нельзя было найти ни общих тем, ни общих интересов. Я вежливо поинтересовался его жизнью и продолжал пить чай, который здесь пьют не останавливаясь с самого раннего утра.

Алмаз пытался затащить меня в деревенский клуб на дискотеку. От одной этой мысли уже становилось жутковато, я знал примерно что происходит в этих клубах, и потому никакого желания переслушивать Руки Вверх и хиты двухлетней давности с риском получить по лицу от ребят из соседней деревни у меня не было. Алмаз клялся, что вопросы безопасности он возьмет на себя, что в деревне его все знают и, в случае чего, горой встанут на защиту друг друга. Я долго не соглашался, но аргументов против у меня не осталось, я понял, что лучше один раз сходить и отвязаться, чем потом мучить себя еще и еще.

На деревенской дискотеке очень легко отличить городских от местных. Местные всегда надевают хорошую обувь, а городские приходят в галошах, потому что свою обувь пачкать негоже. Надо признать, деревенские клубы немного изменились, не знаю как в других, а у нас был открыт бар площадью где-то квадратов тридцать, с тремя-четыремя столиками и деревянной барной стойкой, которую мастерил местный плотник. Продавали естественно только пиво и водку, потому что остальное никто никогда в жизни не покупал. Я нашел самое дорогое пиво, которое там было, за пятьдесят рублей и сел за стол, за которым уже сидели Алмаз и его друзья. На меня посмотрели неодобрительным взглядом, но видимо мой старый товарищ предупредил всех, что со мной могут быть сюрпризы.

Они безумолку разговаривали обо всем, что мне было неинтересно и время от времени обсуждали женщин, которые заходили в бар. К слову сказать они здесь тоже были другие, не те, что в городе. Я научился четко определять их возраст. Дело в том, что если ты видишь худенькую стройную девочку до пятидесяти килограмм, то ей скорее всего пятнадцать лет и в ее сторону лучше не смотреть, потому что случись что, уже завтра об этом будет знать вся деревня.

Все к чему можно было прикасаться было уже откормлено и подготовлено, если не на убой, то к замужеству точно. Женщин, которые мне нравились здесь не признавали и считали больными, исхудавшими и жуть как некрасивыми. “Жены должно быть много” — вот девиз и эталон красоты деревенской Афродиты.

После третьей бутылки и непрерывного дефиле сотрясающего деревянный пол этого бара, я решил выйти “подышать”, потому что никакого туалета в помещении не было. Подойдя к ближайшему дереву и расстегнув ширинку я отпрыгнул так, как будто увидел гремучую змею в глубинке Аксубаевского района. Но там в темноте лежала девушка, над которой я только что чуть не надругался. Мои попытки привести ее в чувства были тщетными, однако минут через десять она оклемалась и сказала где живет, это было на моей улице, но немного выше.

Если вы в стельку пьяны и вы женщина, вам нельзя возвращаться домой обычным путем, глаза не дремлют и даже если бабушки в это время спят, на следующий день они все равно знают, что вы возвращались домой пьяной и не просто пьяной, а на плече у какого-то городского чужака. Я повел ее через поля, которые были прямо за домами, там ночью совсем нет людей и очень тихо. Луна была чересчур светлой и перегоревшая лампочка на единственном в этом месте фонарном столбе была сегодня не нужна. Но мне, если честно было не до романтики, я волок на себе килограмм шестьдесят пять не меньше и сам весил столько же, только был выше ее на два десятка сантиметров. Где-то на полпути я решил отдохнуть и положил ее на сеновал, которые обычно оставляют сушиться на свежем воздухе (может и не сушиться, я не знаю), сам сел рядом и начал тяжело дышать.

В пьяном сне, моя незнакомка перевернулась и ее рука оказалсь у меня на ноге. Но через две секунды, я понял, что это был не сон, и она целенаправленно начала с деревенским усердием трогать меня не только за ногу, но и вообще за все, на что хватало длины ее чуть пухлой руки, потому что над своим телом она была невластна. На секунду я ощутил себя богатырем перед камнем, который указывал путь в старой былине. Она была совсем не в моем вкусе, но соблазн проверить суть фразы: “лучше плавать по волнам, чем биться о скалы” был тоже велик. На самом деле был велИк только уровень алкоголя в моей крови, но для красного словца, будем считать, что суть именно в этой фразе.

Представьте себе одинокий трактор, который в тихом поле во всю стараясь приглушить рев своего дизельного мотора, вспахивает пышное поле. Это даже сексом трудно назвать, то был процесс настолько механический, что по нам можно было бы писать учебники физики за девятый класс, совмещенный одновременно с учебником биологии. Незнакомка (надо бы уже узнать ее имя!) по прежнему могла передвигать только руками, это по крайней мере давало понять, что передо мной живой человек, а не бездыханное тело. Мне она особо не мешала, но пыталась, как ей казалось, тоже сделать мне хорошо. Вообще секс с девушкой из деревни — это само по себе интересно, однако это был не тот случай, когда можно было делать какие-то выводы. Я боялся, что кто-нибудь будет проходить мимо этого поля или старенькая бабушка с расстройством сна выйдет на улицу на звуки нашего дыхания, а девочке было все равно. Я вообще сомневаюсь, что она понимала, что происходит. Через минут двадцать перебирания эротических образов в моей голове и несмотря на три бутылки пива, мы таки сделали это и Алсу (да я узнал ее имя только после секса) немного придя в себя, сказала, что сама дойдет до места, благо осталось всего два дома. С чувством выполненного долга и с очерденым флажком на карте личных достижений я побрел домой, чтобы проспать до обеда.

Что я больше всего не люблю с похмелья, так это когда будят раньше назначенного моим организмом времени. Я вам не рассказал еще об одной особенности татарских деревень, здесь люди приходят в гости совсем без предупреждения, поэтому бабушки готовят еду всегда независимо от того, будет ее кто-нибудь есть или нет, потому что в случае чего придется кормить армаду гостей.

Сначала в мой сон ворвались топот и громкие разговоры родственников, а потом в спальню зашел дедушка и сказал, чтобы я поднимался, потому что пришли какие-то двоюродные или троюродные братья моих родителей или еще кто. Я пробрался сквозь гостей до умывальника и когда привел себя в порядок вышел на кухню для традиционного татарского приветствия каждого члена семьи. Вы уже, наверное, догадались, что на третьем человеке меня как будто ударило электричеством, а на лбу проступил холодный пот, я долго не мог ничего сказать.

-Ты чего смотришь, сестру свою не признал? Вы с Алсу последний раз виделись еще когда в садик ходили! — со смехом прогоготал кто-то из врослых.

Судя по всему, она меня не помнила, и это, хоть немного, но облегчало ситуацию, но черт возьми переспать со своей многоюродной сестрой в мои планы никак не входило. Сначала я рефлекторно стал ее оценивать в трезвом состоянии, как это обычно делают переспавшие по пьяни мужчины, но тут же ко мне пришло осознание того, что в ней течет частичка моего ДНК и стало только хуже. Моя сестра была типичной татарской внешности, черные кудрявые волосы, глаза, вырез которых так и говорит, что она умеет печь бэлеш, ростом чуть больше полутора метров и весом около семидесяти килограмм, вчера ночью я немного ошибся. Алсу, ничего не подозревая, начала со мной болтать, пытаясь показаться очень веселой и дружелюбной девушкой. И, скорее всего, не будь вчерашней ночи, я бы даже так и подумал, но она, к сожалению была. Кульминацией этого дня стало приглашение Алсу в клуб этим вечером вместе с ними, якобы в деревне бывает очень весело, в городе такого никогда не увидишь. Да, в Казани я такого действительно не видел.

Я понял, что с этого момента оставаться в деревне я уже не смогу. Я позвонил родителям, чтобы они меня забрали, бабушка ничего не понимала, папа с мамой тоже были в недоумении, но я готов был на все, работать в огороде, пылесосить, помогать по дому - все лишь бы стереть из памяти этот случай. Потом мне еще долго вспоминали то, что я не смог выдержать в деревне и недели, о том, что я городская неженка и так далее. Алсу так и не узнала, что она переспала со своим братом, а я старался не появляться больше на семейных обедах и всегда помогать мои родителям по дому.