Дядя Ваня

Я не помню, как мы познакомились с дядей Ваней.

То лето в начале века было алым от зноя: обезвоженная земля покрылась сеткой глубоких трещин, а ветер едва задевал сухие, колючие кроны. Лишь на рассвете в посёлке слышна была жизнь: дребезжание велосипеда по обломкам кирпичей, робкий шелест воды из шланга, ликующий лай собак, хлопок дверей, суетливые реплики, затухающие к полудню. Вот и сумрачный дом наш оживился рано: старшие встали чуть свет, чтобы поработать в саду до того, как раскалится воздух; я и брат, захлебнувшись смехом до зари, едва пробудились ко второму завтраку. На первом этаже кипели сборы — узкую прихожую до краёв набили сумками. Взрослые плотно окружили стол в маленькой гостиной. Есть не хотелось. С трудом допив густое молоко, мы выбежали на крыльцо, охваченное жаром.

Тогда мы знали уже, что поля вдалеке прорезаны мелкой рекою и посёлок наш окольцован сосновым лесом. Мы знали, как пройти по ветхому самодельному мосту, ведущему к гигантской водонапорной башне, знали, что кроется за высокими изумрудными воротами и где отыскать черного бродячего щенка по кличке Цыган. Дорог, по которым случалось удирать из дома, было много. Неизменным оставалось начало избранного маршрута.

Тень размашистого кустарника берегла наши головы от обжигающих лучей. Прильнув к серым ребрам покосившегося забора, мы разглядели пожилого человека в линялой кепке. Он никогда не прятался от погоды. Обежав землю по внешнему краю, мы смущённо остановились у калитки. Дядя Ваня сидел на облезлом бревне, выкаченном на середину взъерошенного участка. Его полное, потемневшее от солнца тело слегка покачивалось в такт сиплому дыханию. Завидев нас с братом, он махнул рукой по ветру и вместо приветствия разразился клокочущим, радостным кашлем.

— Дядь Вань, нам палка нужна. Походная. Мы, может, на другой берег сегодня выберемся.

— Ну, подите сюда. Поищем сейчас.

В расхлябанной избе пахло древесиной и чем-то кислым. Зажав нос, мы шагнули в тёмные сени. Раз! — и мы едва не ступили в глубокое корыто, полное тёплой жижи. Два — и громко затрещала солома, разбросанная по полу. Сердце прыгнуло: перед нами сияли любопытные, розовые морды.

— Это хряки. Имена им придумайте, я не решил ещё. Да не пужайтесь, не укусят.

— Дядь Вань, а зачем они?

— Кто? Хряки? — Дядя Ваня замолк, продолжая рыться в ремонтной рухляди. Мешковатое лицо его улыбнулось. — Никит, вот эту берите, она посерьёзнее. Все-таки далеко пойдёте.

В дар нам нежданно достался гладкий, тяжеловесный прут. Пообещав вернуться до заката, мы бросились из дому прямо в пекло. Казалось, посёлок вымер — слышна была лишь попса из не выключенных радиоприёмников. У последнего поворота нас нагнал Дашук — большой парень с бурой ссадиной на колене.

— Упал, что ли?

— Ага, родичи мопед привезли, я гонял вчера.

— Умеешь?

— Да чего там уметь-то… — натужно пробасил он. — Берешь и едешь, если не тупой.

К реке мы брели втроём. Бутылочные осколки, усеявшие берег, слепили глаза, и мы жмурились. — Глядите, тут птица сдохла! — Дашук быстро зачерпнул полные ладони песка и ила. В пригоршне проглядывалось мертвое белое брюшко. Похоже, ласточка. Какое-то время мы молчали.

— Ну что, пойдем, может?

— А её куда? — Дашук беспомощно ткнул в птицу пальцем. — Тут что ли бросить, пусть валяется? Похороним.

Осторожно неся ласточку на вытянутой руке, Дашук направился к ближайшему перелеску. Мы завороженно волочились следом. Птицу опустили в небольшую ямку, вырытую у серой ели. Быстро нарисовав сверху крестик, Дашук зыркнул исподлобья: «Кому-нибудь расскажете — прибью». Глаза у него блестели.

До другого берега мы так и не дошли. Медленно продираясь сквозь высокие травы, мы то и дело натыкались на глубокие кротовые норы, безучастно задевая их палкой. Для разговора с трудом находилось слово. Всё оставалось безответным. Вдруг где-то завыла свора дворняг, и мы услышали недовольный женский окрик. К автобусной остановке потянулись люди, увешанные котомками и корзинами. Жара кончалась. Пора домой.

Дядю Ваню увидели на дороге. Прислонившись к забору спиной, он бормотал какие-то расчеты. Слегка качнувшись вперед, он едва заметно кивнул нам. Приблизившись, Никита протянул ему корягу.

— Что, не нужна больше?

— Нет, дядь Вань, больше не нужна. Спасибо.

— Ну, раз так… Следующим летом, глядишь, я вам еще лучше достану, да?

Земля окрасилась в сизый. Дядя Ваня медленно зашагал по участку, будто припоминая — не забыл ли чего. Накинув на плечи куртку, он запер избу и вразвалку подошел к нам.

— Присядем на дорожку.

Поднялся ветер. Посёлок всколыхнулся. Ожил.

Достав самокрутку из лоснящегося кармана, старик задымил и поглядел в высоту. Мы тоже задирали головы.