Законы движения

Нива соблазна

Место это было довольно невзрачное, немногие посещали его, так как не было особого смысла, а те, кто посещал, скорее всего оставались в нём, так как приезжали они не без причины. Нельзя сказать, что город был непривлекательным или скучным, это смотря с какой стороны взглянуть. Просто город служил своей цели, снабжать электроэнергией близлежащие провинции, за что был очень уважаем в Совете министерств. Всего снабжаемых провинций было двадцать три, это не включая маленькие сёла, каждый город имел рядом своё собственное село, насчитывающее пару десятков человек. Называть эти деревушки независимыми от близлежащих городов не поворачивался язык, как и сказать, что город мог существовать без селений, вместе они дополняли друг друга. Чего уж там, все города страны были взаимосвязаны, не стань сейчас одного хоть одного, любого из них, жизнь тут же начала бы замедляться. Итак, этот неустанно растущий, тяжелый, невероятно расточительный, но несущий свет город носил гордое имя — Электроград. Пожалуй, самое важное, о чём нужно рассказать при упоминании Электрограда обитало где-то в воздухе над ним. Это нечто сохраняло спокойствие в городе. И была это — самое настоящее, искреннее и чистое чувство.

Где-то за пределами города, где-то, где не было ни муниципальных фонарей, ни строительных учреждений, ни углов этих учреждений. Не было и глиняных кирпичей, ни красных, ни белых, они не организовывали никаких углов. Не было людей, — тёмных и не очень, закрытых и чистосердечных, людей, которые создали кирпичи и провели свет в дома. Где-то за пределами Электрограда колосилась нива, о которой и знали то немногие, но те немногие, знающие, называли её «нива соблазна», а всё из-за одной вдохновенной пары.

Но сначала уясним, что «соблазн» — это явление, о котором было известно ещё в древнем мире. Световой компас был изобретен более четырех тысяч пятисот лет тому назад, и с тех пор люди часто использовали его для того, чтобы найти что-то, что сделало бы их жизнь более счастливой, приятной, сладостной, привлекательной. Датский физик Ханс Эрстед спустя четыре миллениума доказал, что на магнитную стрелку, расположенную вблизи проводника с током, действуют силы, которые стремятся ее повернуть. Самец мужского пола, находясь рядом с самкой женского пола, чувствует влечение за счёт постоянно выделяющихся гормонов. Точно так же и юноша влюбляется в девушку, а девушка в юношу. Так или иначе, соблазн правит всем. Есть тысячи причин того, почему люди сходятся, куда меньше объективных причин того, почему они расходятся. А причина, почему люди остаются вместе навсегда только одна, и, как не странно, она далека от соблазна. Эту причину люди со всего света пытались объяснить в науке, в искусстве, в полемиках. И в один момент они нашли точку соприкосновения. Но Владлена не могла толком объяснить, почему ей нравится Ренат, и Ренат тоже не мог просто сформулировать свои чувства к ней, даже будучи студентом биохимического факультета. Зато их, по удачному совпадению, общие друзья могли легко назвать это одним только словом — любовь. Есть, конечно же, вещество «2-Фенилэтиламин», но в эту дремучую сторону мы даже и не будем смотреть, очень вероятно, что это не покажется читателю хоть сколько-нибудь интересным. Тем не менее, это вещество вырабатывается в каждом из нас при волнении, испытываемом в порыве нежных, а иногда и страстных чувств, и это может произойти в любой момент, прилюдно или нет. И никто не выражает и малейшего недовольства по этому поводу. А поцеловать своего партнера на людях иногда бывает неприлично, это уже было общественным устоем. Итак, вернёмся к повествованию: на людях не было принято разбрасываться своими чувствами, поэтому каждая пара делилась душевными порывами только с близкими, кем чаще всего являлись друзья. Так как период близких отношений распускался только к первым годам института, то это, скорее всего, были друзья с факультета или с общежития, иными словами, это были именно те, с кем ты виделся чаще всего. От этого они и становились твоими близкими друзьями. Маму Владлена от роду не знала. Она росла без матери сколько себя помнит. А отец был очень взыскательным, поэтому часы её пребывания вне дома были начальственно ограничены. Но молодые сердца, независимо от полновесных стараний родителей, так просто не удержишь. Молодые люди нашли способ хоть как-то восполнить время разлуки: вечернее тайное рандеву, которое часто превращалось в ночную прогулку, стоило двум стрелкам на наручных часах Рената показать двенадцать. Для Лены дело это было опасное, выбираться из квартиры так, чтобы не услышал отец. Но уход из дома был лишь началом волнительного пути, стремящегося подальше за территорию города. Авантюризм таких вечерних прогулок и вдохновил их однокурсников дать такое обольстительное название, ничем особо не примечательному полю, которому отдали предпочтение влюблённые. Опасность росла, потому что с каждым днём Владлена и Ренат пытались всё больше сократить время ожидания дражайшего вечера. Но всё это было далеко от какого-то соблазна, неумолимо далеко.

Вновь заходило солнце, опускаясь всё ниже и ниже за ветви деревьев, вот светило уже подошло к их кронам. А луна уже как пару часов следила за всем со своей небесной высоты. Бледнота её сходила, луна всё гуще и гуще наливалась жёлтой краской. Наступил поздний вечер. Сколько образов сразу же встает перед глазами. И нельзя назвать его «очередным», в сегодняшнем вечере было что-то на редкость свежее, словно запах улицы после грозы. Владлена тем временем пробирается с улицы Добрышевского на Железнякова, а там, через перекресток Каплана по прямой до знаменательного дома цвета желтого кварца. Вот она уже за гранью города. Благо Лена жила не так далеко. Ренат же каждый раз как солдат стоял на давно оговоренном месте, возле размашистой яблони, в ожидании своей возлюбленной. Прогулка не представляла из себя ничего неестественного, ребята каждый раз шли по уже знакомой, но ещё едва примятой тропинке. Шла она через настоящее диво природы, раскинувшуюся на пару километров во все стороны ниву. Но каждый день влюбленным казалось, что проходят они такое порядочное расстояние за считанные секунды. Поэтому каждый вечер казался им лишь мгновением. Они шли не торопясь.

­- А ты знала, что у колибри сердце бьется до пятисот ударов в минуту? И это только в состоянии покоя! При этом оно занимает половину его тельца.

- Должно быть, все колибри очень добрые и любящие! — широко улыбнувшись, чуть смеясь, сказала Лена. Ей вдруг захотелось расхохотаться, подпрыгнуть и взвиться в воздух. Ей так захотелось как-то выплеснуть эту ни с того ни с сего накопившуюся энергию. И смех все-таки одолел её. Она, не сумевши сдержаться, рассмеялась от своей же по-детски наивной забавы.

Она взяла Рената за руку и потащила его за собой на бегу, отклоняясь от намеченной ими за дюжину студенческих месяцев тропинки. Они бежали, и смех так приятно заразил Рената. Они бежали и смеялись, так легко и свободно, всё больше и больше отклоняясь от пути. Полые овсяные соломинки складывались под их ногами, а колоски поглаживали развивающиеся в разные стороны руки. Ребята подпрыгивали на бегу, а нива будто бы охраняла их покой. Вот они уже оказались у черты, сине-золотистой под луной, пашни. Перед ними возвышался молчаливый и тёмный еловый лес. Стройные и редкие ели создавали мощную преграду, за которой, казалось, начинается совершенно другая жизнь. Словно и время там шло иначе. Переводя дыхание, Ренат смотрел на сияющие лицо Лены, её красота всегда вызывала у него очень странное чувство. Вокруг создавалось заряженное эмоциональным током пространство. В Лене Ренату нравилось всё. Луна струила тёплый и мягкий свет, и его поток падал на Ленину длинную, тугосплетённую тёмную косу. На глаза вдруг стала со всех сторон набегать мгла, точка сузилась до одного лишь лица любимой. Лена почувствовала неразрывную связь с Ренатом, словно они образовали одну большую, непроницаемую плоскость, плотную, как льняная ткань, белоснежную скатерть.

Вдруг громкое эхо доходит до них со стороны города. Твёрдый мужской бас:

- Эй, кто бы то ни был. Призываю вас вернуться в город подобру-поздорову!

Возвращаться в город пришлось долго и тихо, в обход. Поле уже, казалось, не существовало без наших героев. Колосья уважительно наклонились, глядя вслед, провожая двоих. Когда они вернулись домой, стрелки настенных часов показывали без тридцати минут два часа ночи.

Отклик

С той самой волнующей ночи прошло почти две недели. Влюбленные ещё не подозревали, насколько она была знаменательна. Эти тринадцать дней тянулись каторжно долго. А невыносимо томительными они были от того, что нерушимая пара находилась в непритворном ожидании того, когда уже, наконец, вынесут постановление. Всё дело было в следующем:

Той ночью, когда двое молодых совершили свое очередное исчезновение из-под крыш родного города, произошло то, о чём ни Лена, ни Ренат не могли подразумевать. С рассветом они проклинали судьбу, этот город и горожан, только о боге люди и не вспоминали, в то время религия не пользовалась спросом. Вечером памятного дня, часу в девятом, кто-то вынес ценные бумаги из Центрального государственного архива, и по всему Электрограду была объявлена тревога, как только о краже узнали после ночного сторожевого обхода.

В силу своего патриотизма друзья наших героев, конечно же, рассказали о поле, в которое выходят возлюбленные, когда им позволяет время. Не то, чтобы двое студентов вызывали несосветимые подозрения, просто в любом случае нужно проявлять осторожность, она и вправду никогда не помешает. Только вот этот факт сильно угнетал Лену и Рената, они считали, что с ними поступают нечестно, что их должны скорее же отпустить, ведь у них скоро начнутся зачёты, а затем и сессия, нужно готовиться, а без взаимной поддержки готовиться очень тяжело. И чувства ребят в этот момент были до невозможности похожи, хотя они даже и не подозревали об этом.

Гражданскую телефонную линию отключили, а пара писем, которые Ренат попросил Колю передать Лене, так, видимо, и не дошли. Коля как-то раз проходил мимо его дома, тогда то наш герой понял, что это был единственный шанс связаться со своей подругой. Так, Коля стал его проводником, который ни разу и не доставил трогательных писем, он их благополучно передавал заведующему кафедры антропогенеза научно-исследовательского института, заведующий был одним из десяти граждан, что выступали от лица Советов в городе. А дальше письма проверялись Комитетом государственной безопасности, говорят даже, что их лично рассматривал сам Юрий Владимирович Андропов.

Дни всё шли, и металлический маятник часов совершал свои математически высчитанные осцилляции.

И вот, по окончании тринадцатого дня, так как в комитете не смогли найти никаких доказательств виновности ребят, милые наконец-то смогли договориться о встрече по вновь работающему телефону. Только он заработал, как Ренат сразу же накрутил искомый номер, а затем три буквы — ВБК, по странной случайности буквы квартирного номера семьи Боголюбовых совпадали с инициалами Владлены.

Встреча произошла ранним утром в восьмом часу, родители всё-таки согласились на то, чтобы отпустить Лену из дома в воскресенье. Пятиэтажное здание цвета желтого кварца защищало нашу пару от палящего июльского солнца. В такое время многие остаются дома, спасаясь от жары, а зря.

Они не могли наговориться. Все эти дни молчания довели их обоих, к тому же, дважды пришлось ходить на допрос, но и там нашим влюбленным не посчастливилось увидеться. Это давление со стороны могучей Советской власти словно загнало обоих в клетку и в какие-то моменты хотелось просто дать волю своему голосу на всю страну из-за такой несправедливости. А может всё было более чем непредвзято?

- Знаешь, я всё это время чувствовала себя словно лодка, которую раскачивают всё сильнее и сильнее, я чувствовала, что моё волнение всё растёт, охватывает всё вокруг, как волна. Честное слово, казалось, что скоро я срастусь со своим домом в одиночестве и его стены рухнут, так внимательно я прислушивалась к каждому звуку шагающих стрелок часов!

- Как я понимаю тебя, Лёся, — ответил Ренат. После этого следовало неудобное молчание. Секунды ожидания всегда так строго отбивают свой солдатский ритм. И хочется стать одной из этих секунд только чтобы поторопить горестный тяжелый шаг. Отчеканить шаг по мосту в ногу со всеми остальными солдатами-секундами, разрушить его и провалиться в реку времени.

По Владлене было видно, что есть что-то, что она давно уже хотела сказать, но никак не решалась. И вот наконец-то слова вырвались из неё.

- Реня, прости меня, пожалуйста, прости меня, — сказала она, краснея и чуть не разливаясь ручьем. Глаза её зажмурились от подступающих слез, голос на момент осип, но она мужественно справилась с истерикой, которая только что могла одержать верх над простой молодой студенткой.

- Успокойся, Лен, ты чего это вдруг, что такое?

- Реня, это я во всём виновата, — полушепотом, ломающимся, после отступивших слёз, голосом, произнесла она, — Это я вынесла из архивов бумаги, Реня, — и она тут же украдкой показала красную папку с впечатанным в заглавие крестом в виде буквы Х.

Но Ренат смотрел ей в глаза, будто в ожидании очередной репризы в цирке. В такое поверить было непросто.

- Да брось ты, Лен, тебе бы в актрисы пойти, к чему этот водевиль?

К этому моменту у Лены в голове от волнения образовалась настоящая каша. Рой самых разных и бесполезных мыслей жужжал у неё в голове. С чего начать, а чем это всё закончится, а нужно ли было вовсе рассказывать о краже? Но Ренат должен всё понять, он же хороший парень. К тому же, это была не обыкновенная кража, похищение этих документов может значить кое-что очень важное. Возможно, их важность находится за гранью нашего понимания.

Осенью незапамятного года Кирилл Лукиллианович, в быту Андрей Михайлович, будучи физиком-экспериментатором при советском учреждении опытно-конструкторских разработок, проверяя второй закон термодинамики на собственных исследованиях, столкнулся, как оказалось, с важным открытием. Он вычислил нарушение в комбинировании чётности или, иными словами, неинвариантность законов физики относительно операции зеркального отражения с одновременной заменой всех частиц на античастицы. Но, к сожалению, товарищи Кирилла Лукиллиановича не нашли в этом открытии ничего, что могло бы представить какой-либо интерес в тогдашнем научном прогрессе. Исследования в этой ветви термодинамики должны были быть прекращены, и работы отправились в центральный архив, откуда, скорее всего, никогда бы не увидели свет. Кирилл Лукиллианович почувствовал, что его открытие было будто бы неслучайным, будто что-то направляло его невидимой рукой во время часов, проведённых в лаборатории. Он подавал заявление в Государственный комитет СССР по науке и технологиям, но за чрезмерное ёрничество его выгнали из отдела разработок и уволили из института, так наука сделала его безработным. Но спустя семь лет удивительное открытие продолжало мучить его. Было ли то нарушение в комбинирование чётности следствием законов термодинамики, а может это всё доказательство существования совершенно другого течения времени? Можно было бы просто остановиться на данном этапе, отложить этот вопрос на полку нерешаемых на сегодняшний день задач, только один момент всё никак не выходил из головы Кирилла Лукиллиановича. Во время исследований часы на его запястье остановились, это он заметил уже после того, как вышел из лабораторной комнаты. Каждую ночь яркие вспышки вычислений и записей заставляли проснуться от странного, обжигающего пота. Цифры мелькали перед глазами оттенками синего и красного, все они кружились в бесконечном потоке, уходящем в небесную даль, осыпанный звездами, как берег песком, Млечный путь. Разгадка была в руках Кирилла Лукиллиановича, он чувствовал это. Нужно было лишь снова взглянуть на записи, только взглянуть и целый мир открылся бы перед человеческим родом.

Рассказав всё Ренату, Лена в надежде смотрела на его нахмуренные надбровные дуги. А в голове его тем временем мелькали мысли со скоростью звука. Словно брошенный в воду камень, Ренат рассек голубую гладь, оставляя за собой вдаль уходящую зыбь, он опускался всё глубже и глубже в раздумья, представляя, что ожидает людей, сумевших переступить через порог времени, оборвавших кольцо жизни. Ведь тогда перед человеком уже не будет барьеров, должен ли человек подчинить себе собственную судьбу? В таком случае он перестанет существовать, всё, что делало его человеком, исчезнет. Не прошло и минуты, как Ренат пришёл к выводу. Если человеку дана возможность, значит ему было дозволено её воплотить.

- Ты уже вернула работы отцу?

Очки для человека

Факт того, что двое студентов и один мужчина средних лет из индустриального, закрытого провинциального города Электрограда могут стоять перед величайшим открытием в истории человечества кажется несколько смешным. Но, с другой стороны, в чём различие между, к примеру, Альбертом Эйнштейном и нашими героями, все мы в равной мере встречаем новые открытия. Пусть для каждого оно будет иметь разное значение, но ведь ключевое взаимодействие с информацией произошло. Взаимодействие — вот, что самое главное. То, что человек произвел или приобрел, совсем не играет никакой роли в конечном итоге. Все достигает своего зенита. Возможно, когда-нибудь энергия распространится вдоль всей вселенной настолько равномерно, что ничего больше не сможет иметь своё начало. Наступит вечная прохлада, реакции больше не смогут осуществляться, атомы перестанут взаимодействовать, жизнь остановится. Так, мы понимаем, что самое главное во времени — это взаимодействие. Всё в мире связано между собой. А больше ничего и не может происходить, существование есть ряд последовательных взаимодействий.

Минутная стрелка показала одиннадцать часов. Пара уже стояла через дорогу от Лениного дома на Сергиевско-Книжном перекрестке. Это был пятиэтажный дома бирюзового цвета, он сильно отличался от своих невзрачных соседей, таких однообразных сероватых домов, которые, будучи сравнительно недавно построенными, уже теряли свою краску. Легкий юго-восточный ветер начал обретать силу, и внезапный поток ветра чуть не смахнул с головы Рената очки. Он решил положить их в свой нагрудный карман перед входом в дом.

Появление Рената в доме было очень неожиданным, так как виделись они с отцом Лены всего три или четыре раза, но он был очень рад такому гостю в доме. В глазах отца во время разговора за столом можно было хорошо разглядеть блеск, немного взволнованный, полный ожидания. Но когда речь заходила о самом важном, его работе, о теории и времени, проведенном на государственной службе, он всегда прятал его. Похоже, что годы исследований и догадок доставляли ему немало боли. Представить только, чем же эти семь лет жил человек. Каждый день он просыпался с мыслью о том, что надежда, на которой стоит его жизнь, может оказаться пустой.

Вскоре все втроем они пошли в читальню отца, где последние семь лет он переписывал данные, что остались у него в памяти со времен работы в лаборатории и долгими вечерами пытался прийти хоть к какому-нибудь выводу, найти крохотную подсказку, которая дала бы ему основания рассуждать, что его открытие не напрасно.

Ренат и Лена сидели на диване в ожидании, пока отец внимательно изучал все эти желтые и белые бумажки, их была целая папка. Прошло уже больше часа. Отец всё щурился от сосредоточенности, пробегая глазами по страницам данных. Вдруг он остановился. В комнате воцарилась полная тишина. Можно было услышать, как шум улицы пробивается через закрытое окно и отскакивает от толстых бетонных стен. Лицо отца застыло на одной строке, он перечитывал её раз за разом, пытаясь всё сильнее вглядеться в лист. Казалось, будто все звуки в квартире замерли. Он опустил бумагу на стол, его взгляд искал по стене, поднимался всё выше, выше и остановился в задумчивости. Ребята заметили, что щетина на отцовском лице, ни с того ни с сего стала заметно гуще, а под глазами появились мешки.

- Неужели выход был настолько простым, — он взял чернильную ручку и неторопливо занёс что-то в свою тетрадь, — Лена, я хочу, чтобы ты уничтожила бумаги, они не важны, всё самое главное находится в этой тетради. Подойдите сюда, я сейчас вам всё объясню, — с несколько огорченным видом сказал им отец. Вскоре ребятам открылась причина загадочного изменения его внешности. Ответ, как и само доказательство гипотезы, действительно был довольно прост, если взять в оборот громадный объем проделанной работы. Как ни странно, ответ был только на половину связан с законами термодинамики и с физикой в целом. Ключевая же половина заключалась в том, что человек должен был просто понять, каким образом могла существовать отдельная линия времени. Это понимание и было ключом к покорению действительности, прошлого и будущего.

Раздался продолжительный звонок в дверь.

- Это оперативная группа уголовного розыска. Семья Боголюбовых, просим вас немедленно проследовать из квартиры на лестничную площадку.

Пламень

Очевидно кто-то видел Лену той ночью и дал показания только сейчас или, что более вероятно, кто-то подслушал их сегодняшний разговор. Никак нельзя было допустить, чтобы люди узнали о существовании отдельной линии времени. Человечество бы навсегда потерялось в окошке циферблата, где-то между стрелками часов. Контроль над временем подарит человеку абсолютную самостоятельность, независимость от бытия. Человек неспособен решать, он подневолен. Человек — это большой ребёнок времени. Он ещё не готов, он недостаточно созрел, да и взойдет ли он когда-нибудь? Для этого потребуются тысячелетия, но сейчас он всё дальше движется от высокого разума. Он слишком слаб. Он сорвался и летит в чёрную бездну пустого пространства. Человек потерпел неудачу. Поэтому никак нельзя, чтобы этот росток возымел власть над временем. Но в то же время в этом нет никакого смысла, так как росток лишь быстрее бы завершил своё существование. В один момент вещь становится настолько бессмысленной, что и стирать её нет никакого толку. Осталось лишь наблюдать, как эта нива людей медленно тонет в огне, в голубом океане света.

Нельзя было допустить, чтобы кто-то обнаружил работы отца, и все они осознавали это. Нужно было уничтожить все бумаги до единой сейчас, так как никто не мог быть уверен в том, что случится, решись они тут же исчезнуть в пространстве с документами на руках.

- Лена, Ренат, давайте мне сюда папку, скорее, — прошептал отец. Лена тут же вручила ему красный переплет, — ребята, слушайте меня внимательно, — продолжил он, — то, что я скажу, необходимо выполнить, это единственный верный способ. Не должно остаться ни единой страницы, за которую можно было бы зацепиться. Архив с остальными данными тоже должен быть уничтожен, но сделать нам троим это будет невозможно. Я уничтожу дом. Вам придётся сжечь весь город.

«Мы знаем, что вы дома. Если вы не откроете прямо сейчас, то нам придётся выломать дверь» — донеслось до них с лестничной площадки.

- Отец, ты с ума сошёл, Электроград населяют около трёхсот тысяч человек! Ты представляешь, сколько людей погибнут из-за нас?

- Лена, жизнь сотни тысяч людей — ничто. Не сделав этого, мы избавим Землю от всего человечества! — внушительно ответил отец.

Выбирать пришлось недолго. Отец тут же побежал за тремя канистрами бензина, что хранились в подоконном холодильнике. Две он отдал ребятам, а третью начал лихорадочно разливать по дому, в первую очередь, окатив папку. Они жили на первом этаже, окна выходили на небольшой розарий при детском саде и скрыться незаметно за домом было просто. Людей не было на улицах в жаркое воскресенье, никто не увидел, как они вышли из города.

Они шли навстречу друг другу с разных концов золотистого поля, оставляя за собой прерывистый водянистый след. Стоя на опушке, они слышали, как внезапно поднялся свист, ветер раскачивал лес, взметая стаи птиц в воздух. Воронье карканье заглушало дикие крики птиц. В один миг под их крыльями всполохнула уносящаяся вдаль нива, а за ней и хвойный лес. Колышущиеся верхушки деревьев передавали огонь друг другу. Животных не было видно, очевидно, все они ринулись в противоположную от города сторону. И вот уже всё зелёное море сделалось достоянием огня.

Небо омрачилось чёрным, как дёготь, цветом, над всем городом стояла темнота, кромешная темнота, ни одна звезда не могла пробиться через нависшее одеяло чада. Пожар окружал город. Огонь расползался дальше, он лез и лез в разные стороны, поедая всё вокруг. Ренат и Лена стояли вблизи объятых рубахами стихии елей, они будто бы отталкивали ребят всё дальше и трещали: «Не подходите!». Несмотря на то, что вокруг их сдавливала красная, неутихающая смерть, думали они лишь о том, как может простого понимания быть достаточно для того, чтобы управлять временем, почему эта возможность далась именно им двоим, что же должно произойти?

Они стояли между полыхающими полем и лесом на лысой земле, заколоченные. Перед ними открылась опаленная тропа между двумя огненными стенами. Взявшись за руки, они пошли вперед под возвышающимися круговоротами пламени, а черные ветви деревьев собирались в сплетенные своды над головой. Сплетение становилось всё туже. Вот сияние превратились в мерцающий поток. В миг темнота обратилась в бескрайнее звёздное небо. Двоим была пора исчезнуть. Они закрыли глаза.

Рождение

Время остановилось. Ренат и Лена оказались в невесомости, кругом было бессчётное количество звезд. И внизу, и позади, застывшие звезды окутывали двоих, обнимали их. Моргая в ожидании, влюбленные лучили глаза на далёкие огоньки. Тишина.

Вдруг время пошло вперед, огни заметались, закружились вокруг, отдалялись и приближались, пространство наполнилось тысячами взрывов, оно так празднично заискрилось, что невозможно было не почувствовать щекочущую радость ожидания. И вот всё медленнее и медленнее стало крутиться звёздное полотно, до тех пор, пока совершенно не вернулось в привычное положение. В темноте стало что-то виднеться. Звуки заполнили уши со всех сторон, набирая приятную громкость. Послышались слова.

День был на пороге ночи, но невероятно огромная и непривычно жёлтая луна отбрасывала на все поверхности много белого света, настолько белого, что он казался искусственным. Два человека под открытым небом сидели за овальным столом, который накрывала белоснежная ткань, но стол этот был пуст. Кажется, посетители уже давно ждали то ли официанта, то ли свой заказ, а время всё шло.

- Вот ты знаешь, что скоро закроют последний в мире музей искусств? — спросил один другого.

- Нет, я и не знал, что они вообще ещё существуют. Может наконец-то что-нибудь путное откроют, — без интересна ответил тот, ковыряясь зубочисткой в зубах.

- А жаль, — задумчиво, смотря куда-то вдаль на то, как развивается по ветру песок, ответил первый и после некоторых раздумий добавил, — может и откроют.

И тут время вновь застыло. Через мгновение оно снова метнулось, на этот раз назад. Два незнакомца встали из-за стола и ушли. Скатерть убрали, затем стол и стулья, затем убрали террасу, убрали вывеску с названием кафе, дом, в котором оно находилось, разобрался кирпич за кирпичиком, на его месте появился старый, но и тот вскоре исчез. Дома становились всё старее и старее. В них заходили и из них выходили люди. Эти люди молодели, рождались, затем молодели и рождались их родители, затем молодели родители этих и всё повторялось вновь. Ренат и Лена видели круговорот тысячи жизней. Но каждый раз два собеседника сходились, чего-то долго ждали и говорили об одном.

И вот уже миллионы лет проходили перед ними, казалось, за считанные секунды, но в то же время им было хорошо известно, что происходило во вселенной каждую минуту. Время двигалось вспять всё быстрее. Стрелки на часах Рената, летя с невиданной скоростью, образовали цельный светящийся круг. Одежда исчезла с возлюбленных. Остался лишь свет с наручных часов на запястье. Этот свет ударил в сторону сильным потоком, образуя туннель. Через момент влюбленные уже шли по нему. Сияние заполнило их глаза, ослепляя. Телом они почувствовали тёплый ветер и тела их превратились в два семени. Где-то там, за гранью человеческого понимания, открылось ясное и голубое небо. Медленно потекли облака, никуда не торопясь. И произросла из первого семени трава под ногами идущего, а из второго — добрая и красивая, чарующая яблоня.

Конец.