Большой Брат — сын Большого Бога

Почему его воцарение в мире может быть неизбежным

Illustration from Pixabay

Mы уже ничему не удивляемся и ничего не боимся. Масштаб и скорость технологических изменений все более повышают «болевой порог» восприятия обществом неуклонно возрастающих глобальных рисков. Мы адаптировались к потопу захлестывающей нас информации, ежедневным фейковым новостям и стиранию границ между правдой и пропагандой.

В результате общество все чаще не реагирует на появление новых сигналов, предупреждающих о приближении чрезвычайно страшных перспектив. Мы их просто не различаем. А если и различаем, то не сопоставляем и не анализируем их совокупности…

Ярким примером стало полное выпадение из поля зрения общества довольно страшного предостережения, напрашивающегося при сопоставлении и анализе двух недавних публикаций весьма известных, каждый в своей области, авторов:

  • Ник Бостром — профессор факультета философии Оксфордского университета, основатель и директор Института будущего человечества;
  • Петр Турчин — профессор Отделений экологии и эволюционной биологии, антропологии и математики Университета Коннектикута, вице-президент Эволюционного института.
Ник Бостром (слева) и Петр Турчин

Ник Бостром обосновал единственный, как он полагает, рецепт спасения мира от глобальной катастрофы — создание Всемирного Большого Брата.

Петр Турчин и группа его соавторов привели серьезные доказательства, что Большие Боги — всевидящие наблюдатели, способные выявлять и наказывать за аморальное поведение — это универсальная социальная технология, обеспечившая масштабирование кооперации и стабилизацию обществ, превысивших в ходе развития определенный масштаб численности.

Если же сопоставить и проанализировать в совокупности аргументацию и выводы Бострома и Турчина, то напрашивается довольно страшный вывод.

Создание Всемирного Большого Брата является неизбежным следствием перехода человечества в постиндустриальную информационную эру.

Произошел «фазовый переход» в сложности мира.

И поэтому Всемирный Большой Брат теперь столь же необходим для дальнейшего масштабирования кооперации и стабилизации обществ, как несколько тысячелетий назад людям потребовались Большие Боги, без которых развитие цивилизации вплоть до нынешнего уровня было бы вряд ли возможным.

Гипотеза Большого Брата — сына Большого Бога

Даже продвинутые интеллектуалы, привыкшие считать Ника Бострома философствующим тотехнофобом и чудаком, подивились предложенному им рецепту спасения мира от глобальной катастрофы — Всемирный Большой Брат — всё видящий, всё контролирующий и тем самым сдерживающий человечество от самоуничтожения в эпоху супер-рисковых технологий.

В Китае это предложение Бострома не вызвало ни возражений, ни сомнений. Ставка на комплекс технологий а-ля Большой Брат в стране уже сделана. И руководство страны, и ее общество убеждены, что за этим будущее.

Однако в США и Европе предложение поставить всех под тотальный контроль многим показалось избыточным, а мир антиутопии Бострома большинству видится неприемлемым.

Отвергая рецепт спасения мира с помощью Всемирного Большого Брата, его европейские и американские критики рассуждают, примерно, так: пусть китайцы у себя своего Большого Брата внедряют, — им к тотальному послушанию не привыкать. Мы же как-нибудь без этого пока обойдемся и посмотрит, что у Китая получится.

Цель данной статьи показать, что американцы и европейцы, к сожалению, ошибаются. Как это ни прискорбно, но создание Всемирного Большого Брата практически неизбежно для всех развитых стран.

Такая неизбежность диктуется объективным законом адаптации человечества к переходу на новый уровень сложности создаваемого им мира.

И что особенно важно — подобное происходит на Земле не впервые.

Так уже было на предыдущем большом скачке сложности, когда возникли Большие Боги. И потому будет вполне уместна метафора:

Большой Брат всего лишь новая реинкарнация Большого Бога — всевидящего блюстителя новой морали, угроза кары и обещание воздаяния которого гарантируют масштабирование кооперации членов общества на более высокий уровень, необходимый для решения более сложных задач.

В основе моей гипотезы лежит такая логика.

  1. Скорее всего, без Всемирного Большого Брата не обойтись ни одной из развитых стран, поскольку так работают законы социальной макроэволюции, — единые для Китая, США, России и всего мира.
  2. Наш разум, казалось бы, принципиально не отличающийся от разума животных, тем ни менее, уникален. Его способность безграничного развития уже перевела человека на иной тип эволюции: от биологической к культурной. Вследствие этого, рост общей культурной сложности социальных систем подошел к очередному «фазовому переходу».
  3. Этот «фазовый переход» — новый скачек уровня сложности — ставит мир перед двумя связанными вызовами:
    — с одной стороны, наука уже перешла красную черту, за которой технологические риски становятся для человечества экзистенциальными;
    — с другой, наблюдаемое катастрофическое замедление развития науки может не оставить человечеству времени на «разминирование» какой-то из новых технологий, потенциально грозящих тотальным уничтожением.
  4. Миру нужен механизм эффективного ответа на оба вызова, способный сыграть двойную роль:
    культурно-психологического регулятора, удерживающего общество от саморазрушения в условиях появления все более рисковых технологий;
    катализатора развития науки, способного ускорить появление новых технологий, способных менять цвет черных шаров (олицетворяющих в метафоре Бострома смертоносные для цивилизации технологии) на серый — то бишь, опасные, но все же не смертоносные для существования цивилизации технологии.

Если вышеописанная логика верна, то «Гипотезу Большого Брата — сына Большого Бога» можно сформулировать так.

Наиболее очевидным, а возможно, и единственным кандидатом на роль механизма, с помощью которого человечество могло бы ответить на оба вызова, видится создание Всемирного Большого Брата.

Далее я попробую дать обоснование этой гипотезы. Но прежде имеет смысл пояснить логику Бострома, приведшую его к признанию необходимости Всемирного Большого Брата.

Логика Бострома

Логика Бострома увязывается с обоснованием им т.н. «Гипотезы уязвимого мира» (The Vulnerable World Hypothesis [1]). Эта гипотеза сформулирована так:

«Если технологическое развитие продолжится, то рано или поздно появятся технологические возможности уничтожения цивилизации. Предотвратить это может лишь отказ человечества от происходящего полуанархического технологического развития».

(Подробный разбор «Гипотезы уязвимого мира» см. в статье Vox [2] и в моем посте [3] )

Выступление Ника Бострома на конференции TED в Ванкувере о «Гипотезе уязвимого мира»

Бостром анализирует четыре варианта изменений, теоретически способных упорядочить существующее полуанархическое технологическое развитие.

  1. Ограничение технологического развития путем взятия под полный контроль целых классов технологий. Задерживать разработку опасных и вредных технологий (особенно тех, что повышают уровень экзистенциальных рисков) и ускорять разработку полезных технологий (особенно тех, что уменьшают экзистенциальные риски, создаваемые природой или другими технологиями).
  2. Массированная пропаганда, нацеленная на исправление человеческой натуры (ценностей и мотивации) тех, кто потенциально способен стать «шахидом апокалипсиса» (“the apocalyptic residual”) — пойти на разрушение цивилизации даже при условии собственного невосполнимого ущерба.
  3. Создание чрезвычайно эффективной превентивной полиции на основе системы всемирного тотального наблюдения.
  4. Создание эффективного глобального управления а-ля “мировое правительство” с мандатом на принятие любых решений (обязательных к выполнению всеми странами) по оперативному устранению выявленных источников потенциальных рисков.

Анализ Бострома показывает, что двух первых из названных действий (включая их сочетание) недостаточно для устранения всех потенциальных рисков. А это недопустимо в рассматриваемой ситуации, когда для уничтожения цивилизации может оказаться достаточным проморгать всего лишь один экзистенциальный риск (тогда другие риски уже не будут кому-либо опасны и вообще интересны).

Однако, как считает Бостром, пп. 3 и 4, взаимодополняя друг друга, способны решить задачу спасения человечества, реализуя механизм функционирования Всемирного Большого Брата.

Т.о., следуя логике Бострома, приходит к таким выводам.

✔️ Среди всех имеющихся вариантов, Всемирный Большой Брат является единственным действенным вариантом, способным предотвратить разрушение цивилизации.

✔️ Поэтому национальным и мировым элитам следует, не откладывая, постараться, повести мир именно путем создания Всемирного Большого Брата.

__ __ __

Такая логика, несомненно, может быть оспорена, как и всякое доказательство по принципу «может это и не самое хорошее решение, но остальные еще хуже».

Куда убедительней было бы, если такой вывод следовал из каких-то объективных закономерностей — наблюдаемых и проверяемых.

Тогда может попытаться найти релевантные закономерности в предыдущем опыте человечества?

Что если эволюцией человечества (биологической и культурной) движет необходимость адаптации к возрастанию социо-культурной сложности?

Что если когда-то ранее в истории человечество уже использовало подобный культурный механизм для адаптации к росту социо-культурной сложности?

На первый взгляд, эти вопросы звучат странновато! Но все же стоит попытаться в них разобраться.

Ведь если это так, то быть или не быть Всемирному Большому Брату в 21 веке зависит не сколько от действий национальных и мировых элит, а от закономерностей макроэволюции.

Значит, следуя своим законам и безотносительно от чьих-то желаний и намерений, эволюция может включать некие компенсаторные механизмы для адаптации общества к новым «фазовым переходам».

И тогда, возможно, что Всемирный Большой Брат — это всего лишь способ реализации такого механизма при очередном «фазовом переходе» социальной сложности.

Так ли это или нет, — попробуем рассмотреть подробней.

Большие переходы

Революции в эволюции

Более двадцати лет назад Джон Мейнард Смит и Эрш Сатмари произвели революцию в понимании жизни на Земле. Они показали, что самые большие эволюционные изменения происходили не постепенно, а скачками. Помимо долгих и монотонных изменений, эволюция состояла из последовательности поворотных моментов, когда менялась сама её природа. Эти поворотные моменты авторы назвали «Большими переходами» (Major Transitions) [4].

Проф. Джон Мейнард Смит (слева) и проф. Эрш Сатмари

Мы привыкли упрощенно считать, что эволюция исчерпывается комбинацией трех факторов: мутации, отбора и дрейфа. Однако, этим процесс эволюции далеко не исчерпывается. Более того, он меняется во времени, поскольку в нем появляются новые факторы развития.

Ведь эволюция — это развитие. А способов развития может быть великое множество. Вот природа и экспериментирует, в результате чего появляются разнообразные новинки:
— количественные, увеличивающие способности к развитию,
— и качественные, открывающие для эволюции новые пути.

Примером качественных эволюционных новинок могут служить новинки эпохи Кембрийского взрыва — периода, когда на Земле произошел резкий рост разнообразия скелетной фауны. Тогда за весьма недолгий, с эволюционной точки зрения, период в 30–50 млн лет на Земле появилась самая разнообразная живность, а эволюция скакнула к немыслимым ранее высотам: например, появление у живых существ зрения, роения, активного хищничества. Все эти новинки позволили природе исследовать абсолютно новые эволюционные пути, которые до этого у нее просто отсутствовали.

Однако, даже среди качественных эволюционных новинок, есть нечто особенное — прорывные новинки, с помощью которых происходят революции в эволюции. Те самые, что Сатмари и Смит назвали Большими переходами.

Оригинальное издание 1998 г. книги Джона Мейнарда Смита и Эрша Сатмари The Major Transitions in Evolution (слева). Сборник новых исследований 15ти авторов, вышедший в 2011 г. в продолжение книги Смита и Сатмари (справа)

Марк Срур в прекрасном своей лаконичностью и ясностью эссе [5], посвященном открытию Сатмари и Смитом Больших переходов, приводит простую техническую метафору для этого понятия.

Качественные новинки, возникшие в эпоху Кембрийского взрыва, можно уподобить технологической эволюции от парового двигателя до двигателя внутреннего сгорания. Принципы почти не меняются, но гораздо больше возможностей.

Даже такая новинка, как изобретение полета — хоть и была весьма важна для насекомых и экологии, но не для эволюции, поскольку не приводила к совершенно новому пути развития эволюционных изменений.

Прорывными новинками, приведшими к Большим переходам в мире технологий, были изобретения колеса и первого двигателя — паруса, а также освоение электроэнергии. Каждая из названных технологических новинок кардинально изменила жизнь общества.

Подобным образом, новинки биологической и культурной эволюции — гены, многоклеточность и язык — стали в них Большими переходами.

Переход к эволюции генов ➡ привел к построению системы наследственности — системы хранения и передачи информации, в корне изменившей сам принцип работы эволюции.

Переход к эволюции многоклеточных ➡ в корне поменял концепцию особи. Теперь особь состояла из множества отдельных клеток, развивающихся вместе в составе единой системы — живого организма. Эта система должна была функционировать как в течение жизни особи, так и в течение всего эволюционного времени для многих поколений.

Точно так же переход в эволюции языка (последний из идентифицированных Больших переходов, переключивший эволюцию с биологического типа на эволюцию культуры) ➡ раскрыл целые новые области для эволюции людей, дабы они могли развиваться абсолютно новыми и доселе невозможными способами.

Большие переходы в эволюции. Перевод оригинала из Maynard Smith J and Szathma´ry E (1999) The Origins of Life. From the Birth of Life to the Origin of Language. Oxford: Oxford University Press.

Количество и состав Больших переходов зависит от конкретного метода классификации и пристрастий различных авторов. Изначально в работе Сатмари и Смита Больших переходов было шесть. По мере развития темы и у них, и у других авторов число Больших переходов выросло до 10. Но как ни классифицируй, среди них выделяются 4 следующих «самых больших перехода» — эволюция геномов, эукариот, многоклеточности и эусоциальности. Последний термин означает высшую форму социальности, при которой

«представители вида живут группами, состоящими из нескольких поколений, и члены группы действуют альтруистично по отношению друг к другу в соответствии с регулярным разделением труда» [6].

Великий тренд на объединение

При более пристальном рассмотрении, все Большие переходы вписываются во вполне понятную схему — их как бы связывает единая логика процесса объединения. В ходе этого процесса, эволюция берет то, что в настоящее время существует, и складывает это «нечто» вместе, чтобы создать что-то более новое и, возможно, лучшее с точки зрения приспосабливаемости.

В каждом из переходов группы особей, которые ранее могли самостоятельно реплицироваться, сотрудничая, образуют новую, более сложную форму жизни:

  • гены взаимодействовали с образованием геномов,
  • археи и эубактерии образовывали эукариотические клетки,
  • клетки взаимодействовали с образованием многоклеточных организмов (животные, растения и грибы),
  • одиночные особи образовывали колонии с продуктивными и непродуктивными группами,
  • малые не обладающие языком человеческие сообщества взаимодействовали с образованием широко масштабируемых больших обществ с общим языком.

Каждый из Больших переходов состоит из двух этапов.

1. Формирование кооперативной группы.

2. Превращение группы в единое целое — переход на новый, более высокий уровень организма с разделением труда, взаимозависимостью и координацией его частей.

Источник: https://phy.duke.edu/sites/phy.duke.edu/files/legacy_files/Documents/szathmary-the-major-evolutionary-transitions-Nature-1995.pdf

Главными факторами, определяющими, состоится ли Большой переход или нет, являются:

  • сотрудничество,
  • разделение труда,
  • минимизация эгоизма особей.

Кроме того, эволюционному тренду на объединение сопутствуют два важных момента.

  1. Первый — это увеличения сложности. И хотя естественный отбор вовсе не гарантирует, что организмы будут усложняться в ходе эволюции, вполне очевидно, что по отношению к эволюции человека сложность однозначно увеличивалась при каждом новом Большом переходе. С учетом же современных взглядов на развитие разума, как «машины предсказаний» [7], увеличение сложности когнитивных агентов происходит самопроизвольно, оптимизируя их эволюционные преимущества [8].
  2. Второй момент, связующий три Больших перехода биологической эволюции (происхождение жизни, генов и языка) — это смена механизма наследования.

Оба названных момента имеют первостепенное значение для понимания эволюции человечества при Больших переходах. Что и будет рассмотрено в следующем разделе.

Рост сложности

Существует много разных определений сложности. Но несмотря на разнобой в определениях понятия сложность, когда мы говорим об эволюции,

«мы узнаем ее, как и порнографию, с первого взгляда. Все признают, что млекопитающее или птица сложнее, чем червь, а червь сложнее, чем любой одноклеточный организм». [9]

К числу наиболее универсальных характеристик сложных систем можно отнести: большое количество элементов и взаимодействий между ними, нелинейность характеристик, отражающих поведение системы, иерархическую структуру, неразложимость, непредсказуемость и самоорганизацию.

К нашей ветке биологической и культурной эволюции: от эукариотов до приматов, а потом от Homo sapiens до больших человеческих сообществ, — применимы все названные характеристики сложных систем. Причем сложность систем неуклонно повышалась с каждым новым Большим переходом.

Для обоснования процесса нарастающего эволюционного усложнения создано уже несколько теорий. Одной из самых новых теорий стала интерпретация Больших переходов, основанная на теории обучения. Эта теория впервые объединила концепции дарвиновской эволюции и иерархических байесовских моделей. Согласно этой теории [10]:

  • сложность и глубина иерархической структуры индивидов отражает количество и сложность данных об окружающей среде, накопленных в течение эволюционной истории индивида;
  • эволюция использует иерархические механизмы обучения, сопоставимые с теми, что люди используют в процессе понимания мира (извлечения смыслов).

По этой теории, эволюция — ни что иное, как процесс мета-обучения. Природа экспериментирует и одновременно учится. А в ходе этого процесса, время от времени, у эволюции получается создавать все более сложные живые существа.

При этом нужно понимать, что такое усложнение — вовсе не доминирующая стратегия эволюции. Скорее, это нишевая стратегия, поскольку существовало и существует великое множество куда менее сложных организмов.

Чтобы убедиться в этом, достаточно взглянуть на родословную круговую диаграмму земных существ, где совсем на отшибе справа внизу располагаются Опистоконты (Opisthokonta) — обширная группа эукариот, включающая царства грибов, животных и прочей эукариотической мелочи. Т.е. абсолютно все (!) населяющие Землю животные относятся к этой теряющейся на большой диаграмме маленькой области. Как если бы все человечество проживало бы только на территории Новой Зеландии, а весь остальной мир был бы занят другими видами.

Источник: https://evolution.berkeley.edu/evolibrary/news/160505_treeoflife

Так что же толкает находящуюся в процессе постоянного мета-обучения эволюцию стремиться к созданию все более сложных и сложных систем (организмов, а потом и обществ)?

Наиболее обоснованным ответом видится такой — усложнение окружающей среды.

Как уже отмечалось, согласно современным взглядам на развитие разума, как «машины предсказаний» [7], увеличение сложности когнитивных агентов происходит самопроизвольно, оптимизируя их эволюционные преимущества [8]. Иными словами,

сложность предсказаний, обеспечивающих выживание организма или общества определяется сложностью его окружения.

  • Более сложные агенты усложняют среду своего обитания.
  • Необходимость выживания в более сложной среде требует более сложных предсказаний вероятных изменений среды.
  • Увеличение сложности предсказаний достигается усложнением предсказательной системы агента и его носителя — самого агента.

Так сложность порождает новую сложность, порождающую со временем новую сложность …

А Большие переходы являются практическим воплощением этого процесса все возрастающей сложности и агентов и среды их обитания.

Предварительное резюме

Теперь нам необходимо:

✔️перебросить смысловой мост
— от описанного выше общего эволюционного процесса повышения сложности через объединение путем серии Больших переходов,
— к очередному Большому переходу, происходящему на наших глазах;

✔️рассмотреть роль Больших Богов в ходе предыдущего Большого перехода и понять, почему на смену им должен придти “их сын” — Всемирный Большой Брат;

✔️ раскрыть, каким образом Всемирный Большой Брат может помочь человечеству с ответом на оба вызова постиндустриального информационного общества:

  • как удержать общество от саморазрушения в условиях появления все более рисковых технологий;
  • как ускорить появление новых технологий, способных менять цвет черных шаров (смертоносные для цивилизации технологии) на серый (хоть и опасные, но все же не смертоносные для цивилизации технологии).

Об этом и пойдет речь в следующем посте, продолжающем тему “Большой Брат — сын Большого Бога”

________________________________

Если понравился пост:
- нажмите на “палец вверх”;
- подпишитесь на
обновления канала на платформе Medium;
- оставьте комментарий.
Еще больше материалов на моем Телеграм канале «Малоизвестное интересное».
Подпишитесь

Сергей Карелов

Written by

Малоизвестное интересное на стыке науки, технологий, бизнеса и общества - содержательные рассказы, анализ и аннотации

Welcome to a place where words matter. On Medium, smart voices and original ideas take center stage - with no ads in sight. Watch
Follow all the topics you care about, and we’ll deliver the best stories for you to your homepage and inbox. Explore
Get unlimited access to the best stories on Medium — and support writers while you’re at it. Just $5/month. Upgrade