Геополитическое положение стн в современном мире

Геостратегический императив господства Америки Збигнев Бжезинский видит в подчинении Соединенным Штатам Евразии как плацдарма для распространения их экспансии на остальную часть мира. «Главный геополитический приз для Америки, — говорит он в своей книге, — Евразия. Половину тысячелетия преобладающее влияние в мировых делах имели евразийские государства и народы, которые боролись друг с другом за региональное господство и пытались добиться глобальной власти. Сегодня в Евразии руководящую роль играет неевразийское государство и глобальное первенство Америки непосредственно зависит от того, насколько долго и эффективно будет сохраняться ее превосходство на Евразийском континенте». Анализируя геополитическую обстановку в мире в последнее десятилетие, особенно на Евразийском континенте, он отмечает, что Евразия стала «центром мирового могущества». З. Бжезинский подчеркивает, что в последнем десятилетии ХХ века «впервые в истории неевразийская держава стала не только главным арбитром в отношениях между евразийскими государствами, но и самой могущественной державой мира. Поражение и развал Советского Союза стали финальным аккордом в быстром вознесении на пьедестал державы Западного полушария — Соединенных Штатов — в качестве единственной и действительно первой подлинно глобальной державы».

Это заявление одного из самых влиятельных идеологов американской внешней политики является по сути дела призывом к узурпации законных и естественных прав не только России, но и других государств Европы и Азии, беспрецедентным игнорированием геополитических реалий и международно-правовых норм.

Итак, и интересы самой России, и претензии внешних сил вытеснить с имманентно (присущий природе самого предмета) ей присущих евразийских позиций в наши дни необходимо рассматривать в глобальных масштабах, измеряемых геостратегическими категориями. По мнению специалистов,геостратегия — это составная часть деятельности государства, охватывающая теорию и практику реализации его геополитических интересов, планирование и проведение в этих целях политических, экономических и иных акций, основанных на научном системном анализе международного положения страны, определении ее места и роли в развитии различных взаимосвязанных аспектов современной глобализации. Россия не может оставаться безразличной перед лицом попыток заокеанских стратегов (ставших уже реальностью) установить свое господство на евразийском пространстве. Ведь евразийство, идея которого незримо составляла суть самых различных поворотов и зигзагов истории, будь то войны и союзы, победы или поражения, миграции людей или опустошения территорий, стало сегодня зримым и реальным фактом, политической и экономической реальностью мирового развития. То, что евразийство стало очевидной реальностью, перестав восприниматься только как идея географического, этнографического, нравственного, духовно-мистического свойства, означает, что оно несет в себе перспективу новых сдвигов в расстановке сил на нашей планете. Объективный историк наверняка подтвердит, что в развитии евразийской идеи, ее материализации выдающаяся роль принадлежит России.

Проницательный аналитик, каковым прослыл З. Бжезинский, не может этого не видеть. Однако шоры безоглядной американской глобалистики явно мешают ему реально оценить расстановку сил в современном мире и более объективно спрогнозировать развитие глобальных процессов. Из его рассуждений явствует, что изменение геополитической обстановки в мировом сообществе по сравнению с тем, что было, скажем, в середине 50‑х годов, настолько велико, что теперь США вправе бросить вызов Евразии (а вместе с ней и России), да и всему миру, начать диктовать волю Америки на отделенном от нее океанами евразийском пространстве.

Аргументация американского политолога до предела упрощена: США стали богаче и обрели большую экономическую и военную силу. Но эти примитивные доводы не учитывают многих факторов, которые характеризуют евразийскую роль России, в частности фактор исторического развития, в котором эта роль постоянно укреплялась и которое показало реальную силу наций и содружеств Евразии. Эта роль, которая и ранее проявилась на крутых поворотах истории, в ушедшем столетии стала очевидной. Вспомним, что делали США, когда в Европе полыхала Первая Мировая война. Они не торопились принять в ней участие. Да и во время Второй Мировой войны, распространившейся на весь евразийский континент, они довольно долго занимали выжидательную позицию по принципу, который образно формулируют китайцы — «сидеть на горе и наблюдать за схваткой двух тигров». Вступили в игру американцы лишь тогда, когда стало подходить время дележа победного пирога, причем такого дележа, чтобы достался кусок пожирнее и чтобы при этом создать условия для руководства послевоенным миром.

Не учитывает З. Бжезинский и еще один важный фактор, который должен присутствовать в метафоре, избранной им для названия своей книги. Если Евразия — это шахматная доска, то два игрока, ведущие на ней борьбу, — это Россия и США. Их сила, разумеется, определяется не тем, сколько долларов у каждого из них имеется в кармане и кто из них имеет более совершенное оружие. Побеждает тот, на чьей стороне более высокий уровень класса игры, интеллект игрока, более глубокая теоретическая подготовка, умение выбрать соответствующую стратегию и тактику, овладение богатством шахматной мысли выдающихся мастеров прошлого и, наконец, совсем конкретное — правильный выбор дебюта.

Концептуальные построения З. Бжезинского явно выпадают из контекста исторического развития. Их сравнение с реалиями современной жизни свидетельствует о том, что Американский истеблишмент оказался в плену быстро устаревающих представлений о мироустройстве ХХ века, в котором США, начиная с испано-американской войны 1898 года, постоянно усиливали свою экономическую и военную мощь, превращаясь в супердержаву мирового масштаба. В результате упомянутой войны, явившейся первой экспансионистской войной Америки за пределами ее континентальных границ, США захватили Филиппины, Пуэрто-Рика, Гуам и фактически превратили Кубу в свою колонию. Первая и Вторая Мировые войны закрепили за Соединенными Штатами статус сверхдержавы. Эйфорическая инерция мешает американцам — как нынешним лидерам страны, так и идеологам американского величия, осознать тот факт, что конфигурация мира, соотношение сил в нем, а соответственно — политические, идеологические, да и силовые факторы мироустройства изменяются с ускоряющейся быстротой.

Некоторые футурологи, (футурология — общая концепция будущего Земли и человечества) в том числе и американские, которым удалось стряхнуть с себя закостенелость мышления, видят, хотя пока и в самых общих чертах, грядущие перемены. В своей книге «Третья волна» американский философ, политолог и публицист Э. Тоффлер характеризует современный мир следующим образом: «Новая цивилизация столь глубоко революционна, что она бросает вызов всем нашим старым исходным установкам. Старые способы мышления, старые формулы, догмы, идеологии, несмотря на то, что в прошлом они процветали или были весьма полезными, уже не соответствуют больше фактам. Мир, который возникает из столкновения новых ценностей и технологий, новых геополитических отношений, новых стилей жизни и способов коммуникаций, требует совершенно новых идей и аналогий, классификаций и понятий. Мы не можем втиснуть эмбриональный завтрашний мир в принятые вчера категории. Ортодоксальные социальные установки или настроения тоже не подходят этому новому миру». Рассмотрение картины современного мира, что намеревался сделать Збигнев Бжезинский, уподобив ее шахматной доске, на которой разыгрывается геополитическая партия, было бы, конечно, ущербным без учета феномена глобализации. О нем говорится и пишется немало, но внимание чаще всего бывает сосредоточено на внешних проявлениях этого процесса, в то время как в нем действуют глубинные набирающие силу движущие факторы трансформации всего миропорядка. Поверхностное рассмотрение феномена глобализации, чем грешат некоторые исследователи, не позволяет увидеть объективный характер этого процесса, основанного на ускорении развития производительных сил всего мирового сообщества — процесса, выходящего за пределы государственных границ и принимающего всемирный характер. Вместе с развитием глобализации устаревает квазинаучная риторика о великодержавности и сверхдержавности, в небытие постепенно уходит представление о том, что одна держава может удерживать господство над остальными, что инструментами господства являются экономическая или военная мощь, выдающиеся качества лидера, географическое положение и т.п.

Все более явными становятся неизбежные последствия глобализации, когда прежние локальные проблемы органически вписываются в приобретающую черты гомогенности (однородность, единство) мировую систему. Ее элементами становятся континентальные, трансконтинентальные, региональные, трансрегиональные подсистемы, в которых переплетаются политические, экономические, культурные и многие другие потенциалы государств. Приверженность стереотипным представлениям о государстве-нации, о многонациональном государстве сохраняет свое значение; все это сегодня есть, и с учетом этих реалий сегодня решаются международные проблемы, ведутся межгосударственные дела. В то же время оптимизация принимаемых при этом решений требует учитывать процесс вышеуказанной геополитической трансформации, смотреть вперед, улавливать реалии будущего. Это имеет особое значение при анализе отношений господства и зависимости в современном мире, которым соответствует градация государств на малые, великие и сверхдержавы.

Вместе с дальнейшей трансформацией миропорядка эта иерархия все более будет терять свое реальное значение, а в новых складывающихся международных отношениях главная характеристика государств будет связана с их возможностью влиять на характер и состояние всей системы в целом. Это — более сложный и более продвинутый в своем развитии социальный феномен, который мы называем системообразующим. Эту системообразующую роль Америки пытаются обосновать безо всяких на то веских оснований некоторые теоретики вроде З.Бжезинского, просто проамериканские лоббисты (для которых все равно кому подыгрывать, лишь бы он был сильным и богатым), а также нынешние лидеры Соединенных Штатов, перешедшие от теории к практике. В этом проявляется не просто гносеологическая ошибка вследствие наивного подхода к анализу обстановки, не только устаревшая, по мнению некоторых американских исследователей, переоценка роли силового потенциала и богатства Америки, но и тот факт, что (как бы это не выглядело парадоксально) нынешний американский экспансионизм отражает ослабление ее роли как мировой державы.

Это аргументированно доказывает в своей книге «Мировая держава США. Некролог» (2002 год) французский исследователь Эммануэль Тодд, завоевавший широкую известность своими аналитическими работами в области мировой политики. Упомянутая работа, которая, кстати, была переведена на 11 языков, демонстрирует обстоятельный, непредвзятый подход автора к делу, выгодно отличается от бездоказательных импровизаций З. Бжезинского. Э. Тодд говорит о том, что огромный современный мир, многообразный и динамичный, не приемлет более господство одной державы, США, которая не преследует более цель распространять демократию, как это неустанно повторяет президент Дж. Буш, а стремится установить контроль над мировыми ресурсами. Причину автор видит в том, что США сейчас больше зависят от «остального мира», чем наоборот, и это они пытаются маскировать «театральными военными акциями» против более слабых стран. Борьба против терроризма, Ирака и вообще против «оси зла», по мнению французского исследователя, не более чем предлог. Он считает, что агрессивная политика Дж. Буша является следствием не силы, а слабости Америки. «К экономической неразберихе, — пишет Э. Тодд, — добавляется внешнеполитический и военный хаос. Иракская политика США направлена на то, чтобы ввергнуть весь мир в войну. Но изнуряющие действия американского правительства, его упорство в стремлении продемонстрировать «силу» свидетельствуют лишь о том, насколько неуверенна Америка в экономическом, социальном, культурном и стратегическом отношениях».

Оглядываясь на историю человечества, мы убеждаемся в том, что новые идеи, общественные структуры, движения, становящиеся впоследствии императивами развития общества, носят на этапе своего зарождения облик, который представляется иррациональным, стихийным, а порой и бессмысленно жестоким.

Преодолевая стихийность, пытаясь решить наболевшие вопросы развития, общество перед лицом новых эпохальных перемен наталкивается на вновь возникшие еще более сложные проблемы, решение которых порождает новые массовые движения, противоречия, протесты, необходимость преодоления мировоззренческого вакуума. Попытки решить непознанные еще проблемы нашей эпохи обнаруживают сходные в принципе черты переломных периодов начала ХХ и XXI столетий.Гюстав Лебон (1841–1931) — французский социальный психолог, антрополог и археолог, книга которого была в библиотеке В.И. Ленина, писал: «Современная эпоха представляет собой один из таких критических моментов, когда человеческая мысль готовится к изменению. В Основе этого изменения лежат два главных фактора. Первый — это разрушение религиозных, политических и социальных верований, давших начало всем элементам нашей цивилизации; второй — это возникновение новых условий существования и совершенно новых идей, являвшихся следствием современных открытий в области науки и промышленности». Лебон выдвинул один из первых вариантов теории «массового общества». Отождествляя массу с толпой, он предвещал наступление «эры масс» и связанный с этим упадок цивилизации. Третируя массу (толпу) как иррациональную разрушительную силу, он подчеркивал бессознательный эмоциональный характер поведения индивидов в толпе, которыми овладевает ощущение непреодолимой силы, нетерпимость, догматизм, утрачивается чувство ответственности. Ведущую роль в общественном развитии он отводил изменениям в идеях, внушаемым массам немногими «вожаками». Высказанные Лебоном мысли созвучны с тенденциями нашей эпохи, когда нетерпимость масс проявляется в стихийном движении антиглобалистов при явном дефиците «вожаков», способных научно осознать императивы новой эпохи, а идейный вакуум заполняется рассуждениями Бжезинского, несостоятельность которых компенсируется обилием долларов и военной силы у его покровителей.

В изданной в России книге Сержа Московичи действия людей в современном «массовом» обществе также характеризуются как поведение «толпы». Автор опирается на сформированные в конце XIX века мнения Г. Тарда, Г. Лебона и отчасти на суждения З. Фрейда. Несмотря на то, что взгляды упомянутых исследователей основывались на реалиях, ушедших в небытие, некоторые их положения было бы полезно применить к анализу социально-психологических явлений современного общества.Габриэль Тард (1843–1904), французский социолог и криминолог, один из основателей психологического направления в западной социологии, считал основными социальными процессами «изобретение», имея в виду, как техническое усовершенствование, так и рождение новых общественно-политических идей и нравственных ценностей, а также «подражание». К этому он добавил еще «оппозицию» (социальный конфликт). Наиболее характерным Тард считал подражание «низших» социальных слоев «высшим», и особое значение придавал воздействию таких средств коммуникации, как телефон, телеграф, массовый выпуск книг и особенно газет, которые являются фактором социального контроля. Тард различал психологию индивида и психологию толпы, где человеческая индивидуальность подавляется, человек становится чрезмерно возбудим и теряет интеллектуальность, подчиняется поведению толпы.

Если привести терминологию вышеуказанных ученых в соответствии с современным научным оборотом, а их подход применить к реалиям нашего времени, то в их исследованиях обнаруживается рациональное зерно, полезное для анализа социальной психологии наших современников в свете нарастающей опасности терроризма.

Обратимся для этого к рассуждениям на данную тему уже упомянутого нами С. Московичи, который считал, что толпа, масса — это социальное животное, сорвавшееся с цепи, что моральные запреты сметаются вместе с подчинением рассудку, что социальная иерархия ослабляет свое влияние, стираются различия между людьми, и люди выплескивают, зачастую в жестоких действиях, свои страсти и грезы: от низменных до героических, от исступленного восторга до мученичества. Беспрестанно кишащая людская масса состояния бурления — вот что такое, по его мнению, толпа.

Приведенные размышления известных исследователей побуждают нас выйти за ограниченные и примитивные рамки при оценке ряда событий последнего времени, поражающих общество своей жестокостью и неожиданностью, вселяющих в умы людей недоумение и страх перед ростом криминогенной среды, преступностью, нераскрытыми убийствами и покушениями.

Если же обратиться к сфере международных отношений, то в таком же ключе воспринимается глобализм по-американски, вызывающий неприязнь многих европейцев (как впрочем, и жителей других континентов), стимулирующий рост антиамериканских настроений. Эти настроения эмоционально выразил испанский посол в ООН Иносентио Ариас, который даже вышел за пределы дипломатической стилистики. В интервью газете «Мундо» он заявил: «У нас в Европе всем ясно, что Буш необразован, простоват, консервативен и даже тип Махо» (Махо в переводе с исп. — франт). Критическая и даже насмешливая тональность в отношении вашингтонских властей все более заметна в странах континентальной части НАТО. Она особенно характерна для настроений интеллектуалов и, по крайней мере, для части политических кругов основных союзных США европейских стран. Поведение администрации Буша вызывает там в той или иной мере досаду, омрачая трансатлантическую солидарность растущими противоречиями. Тут и критика экологической политики США, попирающей решения международного сообщества в этой области; и недовольство планами НПРО в сочетании с опасениями новой холодной войны с Москвой после высылки российских дипломатов из США; и боязнь нарастания американо-китайской конфронтации, вызываемой не только воздушным инцидентом, но и другими провоцирующими Пекин действиями США вроде поставок вооружений Тайваню. Конфликты США со своими союзниками — Францией и Германией — характерный пример того, что они не очень-то советуются с союзниками, не удовлетворяют их информационный голод, ставя их перед свершившимся фактом или односторонне принятым решением, как это было, к примеру, при нападении на Ирак. Эти и многие другие факты свидетельствуют о намерении американского истеблишмента оседлать и использовать в своих интересах процесс глобализации.