Гостратегия США в историческом плане

Антироссийская концепция Бжезинского, преподнесенная в беспристрастной геополитической упаковке, совсем не случайность. Прелюдией к ней явилась вся внешнеполитическая история Америки с начала XXI столетия. А окончание Второй Мировой войны недвусмысленно обозначило стремление Соединенных Штатов доминировать в послевоенном мире. Эта тенденция стала быстро реализоваться после распада СССР. В геополитическом курсе США обозначилась цель — побороть всех своих конкурентов, даже из числа союзников. Она была сформулирована, в частности, в секретном докладе Пентагона, сведения о котором просочились в американскую печать еще весной 1992 года. В нем говорилось: «Наша первая цель состоит в том, чтобы предотвратить появление какого-либо нового соперника, будь то на территории бывшего Советского Союза или где-либо еще». Свой диктат США намеревались осуществить путем установления контроля над богатыми нефтью районами планеты. Это — Ближний Восток, Северная Африка, бывшие советские республики в Закавказье и Средней Азии. Зачем же понадобилось это американцам, коль сами они вывозят из этих мест не так уж много нефти? Расчет был прост и циничен: контроль над доступностью нефти странам Европы и Восточной Азии позволит США решать: кто именно и на каких условиях будет ее получать. А это значит, что они будут иметь возможность «перекрыть кислород» своему любому непослушному потенциальному сопернику. Таким образом, США оттесняют от источников нефти, а, следовательно, лишают каких-либо самостоятельных позиций на Ближнем Востоке, политических, экономических, военных партнеров, даже своих европейских союзников по НАТО.

США уже не раз ставили их в унизительное положение, игнорируя проявление какой-либо инициативы в решении, к примеру, ближневосточных проблем. Их не пускали даже на подступы к нефтеносным районам, что, в частности, испытала Франция, которой было отказано в руководстве южным флангом Североатлантического блока. Средиземноморье является южной границей Европы, но США чувствуют себя здесь хозяевами. Западноевропейские страны импортируют из Северной Африки и Ближнего Востока 60% всей ввозимой нефти, а США — всего 20%. Торговля с этими странами для Европы куда важнее, чем для США. В связи с этим ЕС выдвинул идею создания к 2010 году особого экономического региона, охватывающего значительное число стран, в том числе — Израиль, Сирию и Ливан, с дальнейшим возможным подключением к этому региону Ирана и Ирака. Но США намерены включить этот регион в зону ответственности НАТО, где они играют первую скрипку. Страны ЕС были вынуждены согласиться на сотрудничество с НАТО в «области безопасности» Туниса, Марокко, Мавритании, Египта, Израиля и Иордании, и в 1997 году в НАТО была создана специальная группа для развития военного сотрудничества с указанными странами.

Некоторые комментаторы объясняют американскую агрессию против Ирака стремлением снизить цены на нефть. Этого, конечно, нельзя отрицать. Но являлась ли эта цель для США первостепенной? Ведь у них достаточно рычагов давления на экспортеров нефти. Да и страны ОПЕК не раз заявляли о своей готовности снизить цены до 25 долларов за баррель, чем американцы не воспользовались. Фундаментальные цели американской авантюры раскрывает объективный анализ развития мировой экономики. А он свидетельствует о том, что мировая экономика входит в очередной структурный кризис. Налицо снижение темпов экономического роста в ведущих странах, снижение прибылей и избыток финансовых ресурсов. Все это — следствие того, что традиционные возможности расширения производства исчерпаны. В нынешней военной акции, как и в предыдущих, США пытаются решить важную для них задачу — сохранить монопольные права на эмиссию мировой валюты. С 1971 года, когда американские власти отказались от обмена долларов на золото, они заставили весь мир использовать свою национальную валюту в качестве мировой. Они не только стали присваивать эмиссионный доход, но и выпустили 80% долларовой денежной массы под обеспечение американских же государственных обязательств. Поэтому они могут вести дорогостоящие войны и держать в напряжении весь мир.

Безудержная эмиссия долларов сформировала глобальную финансовую пирамиду. Обеспеченность долларовой массы золотовалютными резервами США составляет всего 4%. Достаточно, чтобы кто-то начал масштабный сброс долларов, как может последовать лавинообразное разрушение мировой валютно-финансовой системы, и американскому экономическому лидерству придет конец. Выяснится, что США должны всему миру более 30 триллионов долларов. Для поддержания устойчивости доллара США нужно постоянно поддерживать спрос на них.

Но в процессе втягивания мировой экономики в структурную депрессию сокращается общий спрос на кредит, и финансовый рынок лихорадит. Совокупные потери на американском фондовом рынке за последние 4 года превысили 7 триллионов долларов. Во всем мире нарастают избыточные свободные долларовые ресурсы. Развязав войну в Югославии, США дестабилизировали экономическую и политическую ситуацию в Евросоюзе. Устойчивость евро оказалась временно подорванной, а планы по расширению сферы обращения этой валюты заморожены. Так и осталась нереализованной инициатива Брюсселя по переходу на торговлю с евро с Россией. По-прежнему европейские страны вынуждены держать основную часть своих резервов в долларах.

Под предлогом «крестового похода» против международного терроризма США добились замораживания больших долларовых активов, принадлежащих арабским организациям и лицам. Усилив на волне эскалации международной напряженности свое геополитическое влияние, США заблокировали инициативу по созданию нового международного валютного фонда азиатскими странами в их национальных валютах. Спровоцированный американцами всплеск цен на нефть, расчеты за которую повсеместно производятся в долларах, также на какое-то время связал часть избыточной долларовой массы. Наконец, война в Ираке дала США еще один инструмент предотвращения попыток сброса долларов — замораживание банковских счетов целых стран.

Американцам очень надо сохранить право эмиссии мировой валюты, чтобы осуществить модернизацию своей экономики за счет всего остального мира. Такой ход событий опасен для России и других государств. Масштаб ничем не обеспеченной долларовой пирамиды таков, что с каждым годом вероятность ее внезапного обрушения возрастает. В один прекрасный день тот, кто использует доллары, потеряет значительную часть своих сбережений, а может быть, и все. Депутат Государственной Думы доктор экономических наук С.Ю. Глазьев считает, что если мировое сообщество намерено обуздать агрессора и застраховать себя от бесконечного нагнетания Соединенными Штатами международной напряженности, развязывания локальных войн, то следует отказаться от использования доллара в качестве мировой валюты. Для этого достаточно договориться центральным банкам заинтересованных стран. Платой за это станут потери держателей долларов и дестабилизация сегодняшней международной финансовой системы. Мировому сообществу придется срочно вводить новую систему международных валютно-финансовых расчетов или вести новую мировую валюту.

В любом случае России следует избавиться от долларовой зависимости, резко сократить долю долларовых активов в валютных резервах. Договориться с Евросоюзом, странами СНГ, Китаем об использовании национальных валют во внешнеэкономических расчетах, добиться внешней конвертируемости рубля. Если к этому добавить грамотную эмиссионную политику, вернуть государству и направить на цели развития рентные доходы, создать благоприятные условия для определяющего роста перспективных производств и нового технологического уклада, то Россия вернет себе достойное место среди мировых лидеров.

Идея европеизма, единой Европы все больше становится той реальностью, которая ранее казалась утопией. В самом ЕС и вне его существует твердое убеждение, что важнейшей составной частью создания европейского политического союза является формирование его общего внешнеполитического курса политики в сфере безопасности, а также, пусть и в далекой перспективе, общей оборонной политики. Маастрихтский договор сформулировал основные цели перехода к общей политике, как внешней, так и в области безопасности: защита общих ценностей, основных интересов и независимости ЕС; укрепление безопасности Союза и его государств-членов; сохранение мира и безопасности в соответствии с принципами устава ООН; содействие международному сотрудничеству; развитие и консолидация демократии и законности, уважение прав человека и основных свобод. Этот комплекс охватывает в основном все проблемы современных международных отношений.

Вехи европейского развития, устанавливаемые самими европейцами, все более не соответствуют «историческому расписанию Европы», которое составил З. Бжезинский и которое он заключает следующим выводом: «Главная геостратегическая цель Америки в Европе может быть сформулирована весьма просто: путем более искреннего трансатлантического партнерства укреплять американский плацдарм на Евразийском континенте с тем, чтобы растущая Европа могла стать еще более реальным трамплином для продвижения в Евразию международного демократического порядка и сотрудничества». Эфемерность надежд на безусловное превращение Европы в некий трамплин для утверждения американского господства над всей Евразией продемонстрировала Германия, выступившая в роли чуть ли не главного оппонента США в Европе. Вначале канцлер Герхард Шредер заявил, что его страна ни при каких условиях не примет участия в военной акции против Ирака. Потом официальные представители Вашингтона и Бонна обменялись по этому поводу жесткими заявлениями. Всплеск эмоций постепенно улегся, а новая тенденция в отношениях США со своими европейскими союзниками осталась. Будущее покажет, а пока не вредно прислушаться к мнению маститых политиков, одним из которых является бывший федеральный канцлер ФРГ Гельмут Шмидт, ветеран германской, европейской и международной политики, деятель, которому было присуще концептуальное мышление и широкое видение мировых процессов. Отмечая склонность США к односторонним имперским действиям как характерную черту нынешнего этапа их геостратегии и их увлеченность «собственной неограниченной мощью», Гельмут Шмидт говорит: «Европейцам придется согласиться с этим положением, поскольку потребуется еще много времени, пока Европа обретет всестороннюю способность к действиям». И далее: «Между тем европейцам нет никакой необходимости превращаться или позволять превращать себя в инструмент американской мировой полиции».

Оценивая значение Евразии, З. Бжезинский подчеркивает особую роль ее западноевропейской составляющей, но нельзя не уделить самого серьезного внимания тому обстоятельству, что в ее азиатской части живет каждый второй житель земли, и население Азии быстро растет, равно как и ее экономическая и военная мощь. Наполеон Бонапарт в свое время предрекал: «Когда Китай проснется, мир содрогнется». Стремительное усиление Японии после Второй Мировой войны, взлет азиатских «драконов», возрождение гигантской Индии, развитие других азиатских стран — все это сулит Америке сильных соперников. Векторы мирового развития изменяются, порождая новый характер международных отношений, новые конфликты, масштабы которых трудно предсказать, новые идеи, средства и институты безопасности. Всем хорошо известно противостояние «Запад-Восток», однако XXI век может выдвинуть на мировую арену противостояние «Север-Юг», а затем «Юг-Юг», в котором свою роль будет играть африканский континент, не удостоенный ныне особым вниманием геополитиков и З. Бжезинского в том числе.

Можно привести немало примеров и фактов, свидетельствующих о том, что утверждать сегодня о наличии каких-либо стабильных центров или полюсов силы в глобализованном мире вряд ли можно. Скорее можно полагать, что мир находится в состоянии неустойчивого равновесия, нарушение которого чревато опасностями. Рубеж второго тысячелетия совпал с неким переходным периодом в масштабах всего мироустройства, основные контуры которого могут определиться в результате социально-экономической стабилизации в ряде стран, регионов, сообществ.

Социальные потрясения ХХ столетия на первый взгляд столь разноплановы, что искать между ними связь кажется делом бесполезным. Войны — мировые, гражданские, освободительные, интервенции, террор, агрессии, экономические кризисы — все эти элементы жизни человечества при анализе в рамках системного подхода обозначают некую общность тенденций мирового развития, синтез которых позволяет определить геостратегию ведущих держав мира на XXI век. Глобализация мировых процессов настоятельно требует их концептуального обобщения, что предполагает столкновения различных взглядов, интересов, позиций. Без их сопоставления, полемического анализа мировое сообщество не обойдется. Новые реалии XXI века бросают России вызов, который она имеет все возможности принять достойно, при наличии у нее своего, объективно предопределенного геостратегического ориентира, своих исторических императивов. Поэтому «геополитический дебют» США в XXI веке не мог быть корректен без учета того, что у России есть свои объективно обоснованные императивы в современном мире.

В США явно обострилась нужда в образе врага. В основу доклада ЦРУ о распространении в мире оружия массового поражения был положен следующий тезис: «Добытые в США технологии русские затем внедряют в свои оружейные системы и продают странам типа Ирана и Северной Кореи». К разжиганию шпиономании американцы стремились подключить своих наиболее лояльных партнеров. После высылки из Соединенных Штатов четырех российских дипломатов и требования покинуть страну еще 36 российских сотрудников британский премьер-министр Тони Блэр фактически предупредил Президента РФ о том, что Лондон может последовать примеру США и выслать из королевства ряд дипломатических сотрудников России.

Шпионские разработки в международных делах — вещь довольно рутинная и не носит знакового, тем более сенсационного характера. Государства иногда прибегают к высылке иностранных граждан, демонстрируя этим свое недовольство. Соответствующие структуры «пострадавшей» стороны реагируют почти автоматически, выбирая наиболее подходящий ответный ход и выдворяя определенное число сотрудников «обидчика». Стороны в основном знают задолго до подобного «обмена любезностями», что некоторая часть дипломатов, торговых представителей, журналистов собирает закрытую информацию в стране пребывания. Так было, есть и будет, у каждого своя работа. Причем она ведется не только между врагами, но и между друзьями, даже близкими. Технологический и экономический шпионаж Японии, США, Германии, Израиля во много раз превосходит шпионаж политический. Но скандал скандалу рознь. То, что организовали американцы против России, было скандалом громким, с явно выраженным политическим подтекстом, рассчитанным на цепную, основательно компрометирующую нас реакцию, призванную обозначить начало нового этапа в российско-американских отношениях.

Антироссийская кампания, помимо информационно-психологических мероприятий, включала в себя политические акции циничного и провокационного свойства. На официальном уровне в США был принят представитель чеченских сепаратистов, объявленный в России в розыск. Подобное отношение к бандиту фактически означало моральную поддержку Штатами преступных действий боевиков, а особый цинизм американских властей состоял в том, что встреча с этим человеком, именующим себя министром иностранных дел Чечни, проходила в траурные дни, когда в России хоронили жертвы терактов, совершенных чеченскими диверсантами. Нет необходимости перечислять многочисленные факты высокомерного и враждебного отношения США к России, которые приобрели особенно одиозный характер весной 2001 года. Важнее разобраться с тем, почему и с какой целью все это было сделано, какова была мотивация резкого ужесточения курса Соединенных Штатов в отношении нашей страны. Шпионский спектакль, разыгранный Вашингтоном в начале 2001 года, вряд ли может убедить непредвзятого аналитика, что Соединенным Штатам, действительно, угрожала какая-либо опасность со стороны России.

Было бы ошибочно также давать упрощенное объяснение всплеску враждебности нового американского руководства в отношении России: были-де у власти демократы — была одна внешняя политика; пришли республиканцы — началась иная политика. Действительно, со сменой руководства изменилась внешнеполитическая тактика, пришли новые политические фигуры, изменились содержание и тональность их высказываний. Но, чтобы суть перемен была более понятной, чтобы не строить анализ геостратегической ситуации лишь на поверхностных и скороспелых оценках высказываний отдельных деятелей, мы должны рассмотреть действия США на главных направлениях их геостратегии, на более продолжительном отрезке времени. Такой подход не отрицает правомерности и целесообразности текущих внешнеполитических акций России, но они должны учитывать стратегический курс нашего государства и характер отношений с теми же Соединенными Штатами на исторически обозримый период и соизмеряться с ними.

Мы не имеем права забывать, что в начале прошлого столетия Соединенные Штаты приступили к осуществлению своей экспансии в Европе и Азии, которая явилась «генеральной линией» их имперской геостратегии и которая продолжается, постоянно усиливаясь, в наши дни. Назовем лишь отдельные ее вехи, демонстрирующие многообразие тактических приемов — от военной интервенции до политического и экономического выкручивая рук. На протяжении 15 лет, от испано-американской войны до Первой Мировой войны Соединенные Штаты по своей экономической мощи намного опередили Англию и Германию, что позволило им на Версальской мирной конференции заявить о своих имперских амбициях. Между двумя Мировыми войнами международная стратегия США характеризовалась вооруженной интервенцией против Советской России, упорным непризнанием Советского Союза, системой мер, направленных на возрождение германского военно-промышленного потенциала. Гитлеровская агрессия во многом стала возможной в результате того, что США помогли Германии за короткое время создать военно-экономическую базу агрессии. Из документов, захваченных во время Второй Мировой войны в Германии, явствует, что осенью 1941 года, а также в 1942 и 1943 годах в Португалии и Швейцарии проходили переговоры между представителями Англии и Германии, а затем между представителями США и Германии о заключении мира с Германией. Со стороны США их вел специальный уполномоченный правительства США Аллен Даллес. Это было явное нарушение союзнических обязательств, вытекающих из договоренностей об антигитлеровской коалиции. В этом же ряду стоит атомная бомбардировка Хиросимы и Нагасаки, развязанная американцами «холодная война». Среди самых острых и сложных международных проблем после окончания Второй Мировой войны были проблемы Дальнего Востока. Соединенными Штатами был разработан документ «Основные принципы политики США в отношении Японии в начальный период оккупации», в котором предусматривалось создание в этой стране государственной власти, которая будет «поддерживать цели Америки».

Сан-францисский сепаратный мирный договор с Японией (1951 г.), ущемляющий права СССР и Китая, санкционировал оставление американских войск в Японии на неопределенный срок. Сразу же был подписан и японо-американский «договор безопасности», который давал США право разместить в Японии американские вооруженные силы для «поддержания мира и безопасности на Дальнем Востоке и обеспечения безопасности Японии», что означало прямое вооруженное вмешательство иностранной державы во внутренние дела страны. Отметим также вооруженную интервенцию США в Корее летом 1950 года. 15 сентября президент Трумэн отдал приказ об оккупации КНДР. Возникла угроза независимости Китая, усилившаяся в связи с тем, что в июне 1950 года 7-й флот США вторгся в территориальные воды Китая, а в августе американская авиация начала бомбардировки населенных пунктов Северного Китая. Агрессивные замыслы США потерпели фиаско, главным образом благодаря твердой политике СССР, но приведенные факты, которых можно было бы привести куда больше, позволяют сделать вполне определенные выводы не только об отдельных эпизодах американской деятельности на международной арене, но и общей направленности геостратегии США. Как на западном, европейском фланге Евразии, так и на ее восточном, азиатском фланге США настойчиво и последовательно создавали плацдармы своего влияния — как экономического, так и политического, а если понадобится, то и военного. Смена политических фигурантов в американском руководстве, изменение тактических приемов в его международной политике не изменяли и не изменяют геостратегического курса США на господство в Евразии.

В арсенале американских средств давления на СССР, а затем на Россию, сочетались и сочетаются сила и дипломатия. Во Второй Мировой войне мы были союзниками по антигитлеровской коалиции. Но уже на Потсдамской конференции, которая открылась 17 июля 1945 года, США и Великобритания задействовали оба эти средства. Накануне, 16 июля в Аламогордо (США) был произведен взрыв американской атомной бомбы, о чем президенту США Г. Трумэну было сразу же сообщено. По этому поводу он сказал: «Теперь мы обладаем оружием, которое не только революционизировало военное дело, но может изменить ход истории и цивилизации». Черчилль, которому сообщили об успешном испытании бомбы, выразил свой восторг, сказав, что у них «есть в руках средство, которое восстановит соотношение сил с Россией». Как описывал эти события в своих мемуарах Черчилль, Трумэн, сообщая советской делегации об испытании атомной бомбы, даже не употребил такое понятие как «атомное оружие». И.В. Сталин не задал ни одного вопроса. Маршал Г.К. Жуков впоследствии вспоминал: «Вернувшись с заседания, И.В. Сталин в моем присутствии рассказал В.М. Молотову о состоявшемся разговоре с Г. Трумэном. В.М. Молотов тут же сказал: «Цену себе набивают». И.В. Сталин рассмеялся: «Пусть набивают. Надо будет сегодня же переговорить с Курчатовым об ускорении нашей работы». Я понял, что речь шла о создании атомной бомбы. Тогда уже было ясно, что правительство США намерено использовать атомное оружие для достижения своих империалистических целей с позиции силы в «холодной войне». Это скоро подтвердилось в Хиросиме и Нагасаки. Как в этом, так и в ряде других случаев, США получили достойный силовой и политический ответ. Однако уступки, сделанные им, начиная с середины 80-х годов, ослабили позиции нашей страны. Американцы же, не делая никаких уступок, продолжали свой курс. Сегодня трудно даже представить себе, что губительные для нас уступки пробивал не кто иной, как бывший в то время министром иностранных дел СССР да еще и коммунистом Э.А. Шеварднадзе. «Опасения «американизации мира», — настаивал он, — мягко говоря, нереалистичны».

Абстрагируясь от идеологических и политических пристрастий, отметим, что определение основных задач внешней политики России осуществляется в настоящее время в условиях, отличающихся от тех, что существовали в эпоху раскола мира на два противостоящих друг другу лагеря. Тогда баланс сил между двумя лагерями, возглавляемыми СССР и США, исключал возможность термоядерной войны, грозившей уничтожением всего человечества. Это было доказано во время острейшего Карибского кризиса, в октябре 1962 года, когда у советских и американских лидеров хватило ума остановиться перед бездонной пропастью тотальной военной катастрофы. Карибский кризис стал кульминационной точкой в «холодной войне». Скорее всего таких кульминаций, основанных на ядерном противостоянии, больше не будет, но волны иного противоборства могут подыматься и опускаться, достигая штормового уровня. Это может быть ужесточение информационной войны, экономическая (в разных вариантах) блокада, дипломатическое давление, финансовый (долговой) шантаж и многие другое. Цели также могут быть различными: заставить отказаться от поддержки тех или иных международных акций (или, наоборот, добиться их поддержки), затормозить интеграционные процессы в СНГ, сыграть на межэтнических или межконфессиональных противоречиях, воспрепятствовать вхождению России в международные институты, ставить палки в колеса российским экспортерам или импортерам да и вообще развитию ими международных экономических связей. Это разнообразие конфликтных ситуаций свежо в памяти россиян: война во Вьетнаме, ввод войск в Чехословакию, Афганистан и многое другое, что чередовалось Хельсинским процессом, разрядкой («detente») и т.п.