Противостояние США и России

Активным действиям России, направленным на развитие сотрудничества с зарубежными странами, США, действуя в духе З. Бжезинского, попытались противопоставить попытки принизить ее имидж, изобразив ее как беспомощного карлика, а себя как всесильного великана. Демонстрируя пренебрежение отношениями с Россией, которая якобы все готова «проглотить», американское руководство, как бы разъясняло потенциальным партнерам РФ, что с ней бесполезно иметь дело, ибо слабая она и бесперспективная. Пожалуй, наиболее полным и концентрированным выражением нынешних взглядов Вашингтона на Россию, ее место в мире, на мир в целом, является статья сотрудника Фонда Карнеги Томаса Грэхема, озаглавленная вопросом: «Есть ли у России достаточно уверенности в своих силах, чтобы вести конструктивный разговор с США?». Это не изложение личной точки зрения автора, а фактически — послание республиканской администрации США России, которое не является официальным, но по сути своей куда более значимо, чем лимитированное дипломатическими округлостями выступление официального лица. Не исключено, что руководство США подобным образом (которым и нам иногда не вредно воспользоваться) решило изложить российскому руководству все, что оно сегодня думает о России. Поэтому статья заслуживает самого внимательного прочтения, да и достойного ответа.

Грэхем констатировал, что «отношения России и США находятся на одной из самых нижних точек — если не на самой нижней — с конца холодной войны… Русофобия все больше проникает в американское понимание хода событий в России». С русскими, конечно, можно наладить отношения, — такая проводится мысль и называются сферы сотрудничества: Каспийский регион в плане использования его энергетических ресурсов, «стабильность» Средней Азии в американской интерпретации, «помощь управлению процессом подъема Китая в качестве крупнейшей мировой державы». Хотя здесь и так все ясно, подчеркнем все же, что США предлагают нам не мешать им хозяйничать в Средней Азии и на Каспии, помочь США в противостоянии с Китаем, который они считают врагом №1. В награду за это России обещают помощь в «отстраивании» ее национальной экономики. Подобная модель отношений аргументируется тем, что «сегодняшний мир не тот, что мы ожидали лишь десять лет назад, и США стали ведущей державой мира с неожиданно большим отрывом от остальных». Право диктовать американские условия другим странам обосновывается тем, что «у США попросту нет соперников по всем параметрам власти — военному, экономическому, финансовому, культурному — и таковых не видно даже на горизонте. В результате возможности США формировать меняющийся мировой порядок огромны как никогда». Из сказанного, очевидно, что у З. Бжезинского есть влиятельные союзники, в том числе и влиятельные организации — такие как Фонд Карнеги, свившие себе уютное гнездышко в Москве.

Сопоставляя положение США и России, Грэхем отмечает, что Россия переживает «социально-экономический коллапс, беспрецедентный для великой державы, не потерпевшей поражения в большой войне». В этом усматривается «невероятный геополитический сдвиг», ибо Россия, как утверждается в статье, устраняется как фактор, противостоявший НАТО и Китаю. Последнее утверждение несет в себе большой смысл, который еще более раскрыт в последующем изложении. Дело в том, что внешнеполитический курс США на протяжении всего ХХ века и вплоть до наших дней строился на принципе, который можно было бы назвать «баланс сил». Если сказать кратко и несколько упрощенно, то это означает, что США стремились обеспечить свою внешнюю безопасность и доминирующее положение использованием противоречий и борьбы между какими-либо державами или коалициями за пределами США и вмешивались лишь тогда, когда баланс сил борющихся сторон явно нарушался в пользу одной из них. Так было в двух мировых войнах, во Вьетнаме, в Корее, на Ближнем Востоке, в Югославии. Теперь «у России больше нет центрального места в сфере американских интересов, которым она раньше обладала. Хотя она остается важной страной — по причине ее ядерных возможностей, расположения в центре Евразии, ее право вето в Совете Безопасности и богатых ресурсов, — она должна бороться за внимание США вместе с другими ведущими странами и регионами, включая особенно Европу, Китай, Японию и Индию. Более того, важность России неодинакова в каждом конкретном случае. У нее, в частности, центральная роль в вопросах нераспространения ядерного оружия, но ее влияние на мировую экономику минимально». В сложившейся геополитической обстановке США усмотрели свою задачу в том, «чтобы использовать этот период максимального взлета своей мощи так, чтобы канализировать перемены в русло формирования такого международного порядка, который сохранил бы в неприкосновенности ведущее место и процветание США. Это потребовало бы пересмотра системы ООН — особенно Совета Безопасности; новых или реформированных институтов для управления глобальной экономикой; новых методов решения транснациональных проблем — преступности, экологических бедствий, эпидемий; и новой системы поддержания стратегической стабильности.

Можно согласиться, пожалуй, со следующим утверждением автора: «Российские элиты не восприняли еще ту реальность, что американская политика по большинству вопросов рассматривает Россию как фактор в лучшем случае второго ряда. Это верно даже в вопросах безопасности, там, где Россия для мира имеет наибольшее значение».

Статья ставит ультимативный вопрос, суть которого в дилемме — готова ли Россия вести разговор с Америкой на условиях последней или она будет действовать против ее интересов. Содержание статьи, ее тональность и вывод в виде вопроса являются следствием того, что в свое время наши лидеры, да и различные специалисты, по сути дела, соглашались с присвоением Штатами роли победителя в «холодной войне», ожидавшего, что Россия будет вести себя как побежденная страна. Именно поэтому в Штатах восприняли стремление России к партнерству с Западом как обещание отказаться от собственной внешней политики, не возражать против расширения НАТО, всегда занимать солидарную с США позицию в Совете Безопасности ООН. Пожалуй, наиболее четко такое понимание новой роли и места России, оставаясь верным себе, сформулировал Збигнев Бжезинский: «Россия — побежденная держава. После 70 лет коммунизма она проиграла титаническую борьбу. И говорить «это была не Россия, а Советский Союз» — значит, бежать от реальности. Это была Россия, названная Советским Союзом. Она бросила вызов США. Она была побеждена… А претендовать на роль сверхдержавы — иллюзия. Россия сейчас — бедная, примитивная страна. За пределами нескольких городов Россия — как Индия».

По поводу концептуальной статьи Грэхема было бы явно недостаточно ограничиться добродушным публицистическим комментарием, призывом воспринимать все спокойно и не ссориться с американцами. Такая реакция, равно как и отсутствие нашего принципиального отношения к поставленному вопросу или часто применяемая фигура умолчания было бы расценено в США как молчаливое согласие или подтверждение слабости России и ее руководства. Отсутствие реакции далеко не всегда является признаком мудрости. Весь ход событий после прихода к власти республиканской администрации свидетельствует о том, что активизация американской экспансионистской геостратегии в Евразии будет продолжаться и оставаться неизменной. Направлением главного удара является низведение России в экономическом, военном, информационно-психологическом отношениях до роли второразрядного государства. А причина в том, что Россия — стержень евразийства — наиболее надежный противовес глобальной американской экспансии. В духе стратегических идей З. Бжезинского подобран кадровый состав американской верхушки, политический курс которой разрабатывается и осуществляется деятелями типа Киссинджера, Чейни, Пауэлла, Вулфовица, Райс и другими, под активным патронажем Дж. Буша-старшего, добивающегося, чтобы во внешней политике было доделано не сделанное им и президентом Р. Рейганом.

Магнаты американского ВПК, финансировавшие избирательную кампанию Дж. Буша-младшего, своим влиянием на него всегда нейтрализуют любые попытки российской стороны наладить со Штатами равноправное конструктивное сотрудничество. «Игра мускулами» продемонстрирована во время бомбардировки Ирака, прозвучавшей как приветственный салют новому президенту США. Такой же демонстрацией явился ультиматум Югославии с требованием арестовать бывшего президента страны С. Милошевича, причем даже с указанием конкретного срока исполнения и угрозой, что в противном случае Сербия не получит экономической помощи. Демарш США, лишенный даже намека на какую-либо сдержанность или деликатность, привел, как сообщала пресса, в шоковое состояние сербское руководство, которое было поставлено перед сложной дилеммой — либо сохранить облик патриота своего суверенного государства, либо встать по стойке «смирно» перед заокеанским боссом. Избрано было последнее и, видимо, наихудшее для страны. Подобные действия могут быть расценены только как противоправное вмешательство во внутренние дела суверенного государства. Был создан прецедент, руководствуясь которым можно подвергнуть репрессиям любого политического деятеля, который не угоден Соединенным Штатам. Впрочем, дело куда серьезнее, ибо выдача С. Милошевича вопреки конституционной законности Гаагскому трибуналу означало грубое попрание суверенных прав независимого государства, которые оказались ничтожными перед силой американского доллара. Это была также акция, рассчитанная на дестабилизацию обстановки в Югославии с тем, чтобы окончательно лишить ее какой-либо самостоятельной роли в Европе и подчинить ее полностью американо-натовскому диктату.

Видимо, аналитики, разрабатывающие курс России в отношении Соединенных Штатов, переоценили готовность последних к конструктивным сдвигам в сотрудничестве с Россией, поддавшись неоправданному оптимизму, вопреки заметному сопротивлению внутри российского общества. Развитие международной обстановки после «американской трагедии» в сентябре 2001 года показало, что эти события явились своеобразной «лакмусовой бумажкой», показавшей характер новых реалий в современных международных отношениях. Об этом говорит та демонстративность, в которой было объявлено о решении выйти из Договора по ПРО, хотя США сами еще до сих пор не знают, от каких конкретно угроз какую антиракетную систему будут создавать и получится ли ПРО вообще. А выяснить все это можно было бы, подождав несколько лет, проведя тем временем серию испытаний разных систем и технологий, разрешив это через поправки к Договору согласно его статье XIV. Для этого нужно было вести переговоры с Россией, искать взаимоприемлемые компромиссы, согласовывать условия и методы контроля по взаимному сокращению наступательных стратегических вооружений.

Двойственность американской геостратегии не только в расхождении между словами и делами лидеров США. Она еще и в том, что искренние партнерские отношения с Россией, вносящей наиболее реальный вклад в борьбу против терроризма, который угрожает Штатам, никак не совмещаются с их дискриминационными действиями в отношении нашей страны. Такое «двойное дно» американской политики ослабляет провозглашенную США антитеррористическую коалицию, повышает грозящую им опасность террора.

Крах потерпела политика, которую в течение многих лет проводила Америка в отношении бандитов и террористов. На словах осуждая терроризм, Штаты тем не менее манипулировали этим понятием. Они осуждали Россию за жесткую позицию по отношению к бандитам в Чечне. Они заигрывали с исламскими «отморозками» на Балканах, хотели бы сохранить «исламский фактор» в сложной системе мировых сдержек и противовесов. «Фактор» ответил им кровавым террором. Крах потерпела и самовольно присвоенная Америкой роль «мирового жандарма», которого обыграли отмобилизованные, безжалостные и бесчеловечные камикадзе. Они прибыли в Америку, захватили ее самолеты, пожертвовали сотнями ее граждан. «Мировой жандарм» не сумел помочь даже себе. Крах потерпела теория защиты от «звездных» и иных малопонятных войн, в подтексте которых — опасения насчет подлинных намерений России. Противоракетная оборона бессильна против самолетов, которые угоняют из мирных аэропортов.

Поймут ли американцы, что нынешние Соединенные Штаты — не самодостаточная страна, какой они хотели быть? И это не только в плане сырьевой зависимости от других стран и необходимости согласования с Россией и некоторыми другими членами международного сообщества вопросов ограничения, сокращения и безопасного хранения ядерного и иного оружия массового уничтожения. Америка более не самодостаточна и в плане обеспечения национальной безопасности (в самом широком смысле слова), к которой, как свидетельствуют планы создания НПРО, они так стремятся. Поймут ли американцы, что США, относясь к числу великих держав (то есть стран, которые на том или ином этапе всемирной истории вносят наибольший вклад в развитие человечества и определяют направление этого развития), не являются вместе с тем страной абсолютного всемогущества, каковой она предстает в их воображении?

В Соединенных Штатах много толковых политологов, экономистов и управленцев, но они не способны избавить национальную экономику от спадов. В Америке лечат людей опытные врачи, но и они бессильны перед смертью. В этой стране действуют сильные спецслужбы, но они тоже, как выясняется, допускают крупные промахи. Таким образом, Америка много не умеет, многое не знает и не может, и это вполне нормально, потому что в этой стране живут обычные люди, возможности которых, как и возможности всех людей на свете, имеют свои пределы. Поэтому пагубно для нее пытаться, уповая на силу, представать перед миром в образе сверхнации, сверхнарода, которому все нипочем. Все, кто соприкасался с Америкой, знают, что в этой стране любят говорить об «американской исключительности», причем не только в плане исторического прошлого, но и в плане настоящего и будущего: у Америки-де особое, предопределенное высшими силами, предназначение («маяк» свободы и демократии, руководство другими народами и т.п.), а также особая судьба, отличная от судеб остального мира. Правда, в конце 70-х годов ХХ века в США все чаще стали слышаться речи о том, что эра неоспоримого превосходства их страны осталась позади. Свою программную статью, приуроченную к 200-летнему юбилею Соединенных Штатов, видный американский социолог Даниэл Белл так и назвал: «Конец американской исключительности». Однако после окончания холодной войны идея «исключительности» не только обрела второе дыхание, но стала одним из важнейших элементов неписаного политического кредо Америки.

Теперь стало многим ясно, что это опасная — прежде всего для самих Соединенных Штатов — идея: она не только искусственно отвлекает Америку от остального мира, но и противопоставляет ее всему миру. Перед американцами встал вопрос о том, поймут ли они, что живут в новом мире, начавшем свое летоисчисление не с 11 сентября 2001 года, а с конца 80-х — начала 90-х годов, когда распался не только Советский Союз, но и вся складывавшаяся десятилетиями миросистема, упорядочившая политические и иные отношения в планетарном масштабе и сдерживавшая, пусть и не на сто процентов, глобальные и региональные, а отчасти и локальные разрушительные силы. Новый, формирующийся мир не имеет еще ни ясных очертаний, ни прочного фундамента, ни надежных несущих конструкций. Эту роль не в состоянии пока выполнить никто, включая «истинно мировую сверхдержаву» в лице Соединенных Штатов (которые отличаются от других лишь большей силой, но отнюдь не более глубоким пониманием того, что происходит на земном шаре) или Североатлантический альянс, бездумное саморасширение которого ведет его к неизбежному саморазрушению как эффективной военно-политической силы.

Пока на Земле не сложится миропорядок, базирующийся на более справедливом глобальном социальном устройстве, то есть созданный усилиями всех стран и сохраняющий баланс основных национальных и региональных интересов, мир будет оставаться предельно хрупким и уязвимым со стороны сил, остающихся за пределами такого миропорядка, в первую очередь, со стороны анархотерроризма. Пытаться утвердить гарантированный стабильный миропорядок лишь с помощью грубой силы — значит, создавать новые предпосылки для деструктивных катаклизмов.

События 11 сентября явились кульминацией глубинных процессов, постепенно нараставших в течение многих десятилетий. Их суть в обострении социальных антагонистических противоречий, принимающих глобальный характер. Сегодня на развитые страны, где проживает менее 15% населения, приходится 88% пользователей Интернета. Во многих африканских странах среднемесячная стоимость подключения к Интернету составляет 100 долларов, тогда как в США — всего 10. Однако наличие и отсутствие технологии — это еще не все. В 16 странах мира 60% населения неграмотно, а для того чтобы использовать современные технические средства, нужно поднять грамотность населения. Говорят, что нет денег на образование, но на вооружение сегодня в мире тратится в год 900 млрд. долларов. А для того, чтобы каждый ребенок пошел в школу, нужно всего 6 миллиардов.

Трагедия 11 сентября 2001 года поставила перед мировым сообществом вопросы глобального масштаба, важнейший из которых — создание нового мирового порядка. Взрыв терроризма в глобальном масштабе помогает осознать тот факт, что однополюсность мира — иллюзия, приверженность которой может нанести огромный вред самим Соединенным Штатам. От этой иллюзии все больше отходит Европа — самый верный союзник Америки, не приемлют концепцию однополюсности мира Россия, Китай, Индия, арабский мир. Все выразили солидарность с США, которым был нанесен коварный удар на их собственной территории, даже страны, критически настроенные по отношению к Америке, поддержали ее. Но нельзя не понимать, что такое отношение требует от США проявления уважения к другим странам. Если в Вашингтоне этого не поймут, антитеррористическая коалиция в конечном итоге развалится, ибо использование бомбардировок целых народов и государств в качестве универсального средства борьбы с терроризмом абсолютно неприемлемо. Массовая гибель гражданского населения, колоссальное разрушение и уничтожение экономического потенциала и вообще всей среды обитания людей только умножат ненависть в мире, и это даст эффект бумеранга.

Мировое сообщество, объединенное в антитеррористической коалиции, располагает политическими, экономическими, дипломатическими, финансовыми и многими другими инструментами, но нельзя забывать, что терроризм паразитирует на бедности и отсталости народов во многих странах мира, которые доводят людей до отчаяния. Не исключено, что кое-кто попытается воспользоваться ситуацией, создавшейся после 11 сентября, для разрешения собственных проблем, в том числе экономических трудностей, начавшихся, кстати, задолго до террористических акций. Опасны те, кто скрывает свои личные или групповые интересы за лозунгами борьбы с терроризмом. Было бы непростительно, если бы антитеррористическая война стала началом операции по установлению видоизмененных рамок стратегического контроля «золотого миллиарда» над другими регионами мира. Перед мировым сообществом стоит неотложная задача — начать коллективный диалог по созданию нового мирового порядка, институты которого эффективно решали бы проблемы мировой безопасности. И приоритетное направление здесь — преодоление бедности, отсталости огромных регионов мира.

Рассматривая весь комплекс изменений в американской внешней политике, характерных ужесточением ее позиций в отношении России, мы не должны быть загипнотизированы ее новой тональностью, отходом от привычных приемов, новыми тактическими поворотами. Жесткая американская риторика, равно как и рецидивы силовых действий, не должны помешать нам трезво оценить соотношение сил в изменившемся мире, определив реальные возможности России в глобальном геостратегическом противостоянии, в обретении того места в мировом сообществе, которое объективно принадлежит ей как системообразующему элементу евразийства. Усиленно демонстрируемая американцами жесткость в подходе к международным делам при более пристальном изучении обнаруживает внутреннюю противоречивость, которая при сохранении инерционности вышеуказанных подходов может перерасти в опасную неустойчивость и неуверенность.

Остановимся на одном очень характерном примере. С одной стороны, Вашингтон раздражает, а иногда и приводит в ярость движение (медленное, но заметное) России к решению своих внутренних политических и экономических проблем, которое происходит с приходом в ней к руководству новых лидеров, а также уверенность в принятии мер по обеспечению безопасности страны. Так, по мнению американского агентства ЮПИ, выступление на конференции Европейского совета и НАТО в Мюнхене (февраль 2001 года) С.Б. Иванова, занимавшегося в то время пост секретаря Совета безопасности РФ, «поразило собравшихся на конференцию американских сенаторов и высших официальных лиц НАТО выдержанным в железобетонном духе заявлением, в котором прозвучало «нет» расширению НАТО, «нет» планам администрации Буша в области противоракетной обороны и предупреждение Западу не нажимать слишком сильно на Россию по поводу ее долгов. С.Б. Иванов вызвал ярость официальных лиц США, обвинив НАТО в создании в Европе «экологической катастрофы, сравнимой с чернобыльской», в результате использования в ходе воздушной войны в Косове снарядов с обедненным ураном». Сильная Россия, да еще имеющая свое мнение, не устраивает США.

В то же время США опасаются значительного ослабления России, которое изменило бы традиционную конфигурацию их внешней политики, нарушив сложившийся баланс сил в Европе и Азии. Томас Грэхем, уже упоминавшийся старший сотрудник фонда Карнеги, считающийся лучшим американским экспертом по России и значившийся в списке кандидатов на пост посла США в Москве, говорил о том, какая Россия выгоднее для США: «Крайнее ослабление России приведет к возникновению огромного количества проблем, которые не исчерпываются только вопросами ядерной безопасности. Чего будут стоить последствия возникновения нестабильности в центре Евразии и борьбы великих держав за контроль над громадными ресурсами в России в случае ее распада. Поэтому США не заинтересованы в дальнейшем ослаблении вашей страны. Однако Америка не заинтересована и в возникновении сильной, уверенной в себе, но враждебной России». На фоне высокомерных, а порой, чего греха таить, и хвастливых заявлений американцев о силе своей страны, порой из уст осведомленных деятелей звучат совсем иные нотки. Директор ЦРУ Джордж Тенет, выступая в сенате, изложил перечень внешних угроз, которым США будут подвергаться в ближайшие годы. Работа по этим «болевым точкам», видимо, и станет сутью внешней политики Вашингтона при Буше. Несмотря на мировое лидерство Америки, шеф ЦРУ далек от оптимизма. «Никогда за весь мой опыт работы американская разведка не сталкивалась с таким набором разных и меняющихся проблем, затрагивающих столь широкий аспект интересов США, — мрачно изрек Тенет. — Никогда еще нам не приходилось испытывать такую степень неопределенности».

Проблем у американцев, действительно, много. В тупик зашла их балканская политика, о чем свидетельствуют события в Косове, Македонии, да и в самой Югославии весной 2001 года. Не имеет, как выяснилось, перспектив ближневосточная политика США. «Атлантическое единство» не может скрыть все более углубляющиеся трещины. Мировое сообщество убеждается в наличии двойных стандартов в попытках Соединенных Штатов во все вмешиваться и всем руководить.

Жестокие бомбардировки Югославии шли под девизом «гуманитарной интервенции» ради якобы защиты косовских албанцев от геноцида, а в Руанде, маленькой африканской стране, в этнической войне в результате массовых убийств погибло 500 тысяч человек. И это не побудило американцев ни к каким гуманитарным акциям, ибо там у них нет никаких экономических и политических интересов. В то же время вмешательство НАТО под давлением США в Косове без санкции ООН произвело большое негативное впечатление на многие развивающиеся страны. Там считают, что создан прецедент для повторения случившегося с другими суверенными государствами. Это подтвердилось во время американского вторжения в Ирак. Бывший канцлер ФРГ Гельмут Шмидт, завоевавший большой авторитет у мировой общественности, говорит: «На представления Бжезинского в течение многих лет накладывали отпечаток исповедуемые им стратегические принципы, согласно которым мнимой задачей США в качестве единственной сверхдержавы является «контролировать евразийский континент». Подобная утопия нереальна, даже если она еще одно-два десятилетия будет занимать какое-то место в некоторых американских умах».

Отмечая противоречивые тенденции в американской геостратегии, Россия не должна принимать свои стратегические решения, просто отталкиваясь от того, какой будет политика американского президента; у нее свой интерес и ей необходимо сформировать свою собственную стратагему. Признавая, что США, действительно, обладают большой политической, экономической, военной и информационной мощью, Россия имеет все возможности использовать свои многочисленные ресурсы, постоянно искать союзников, партнеров, попутчиков для претворения в жизнь своей геостратегии. Этапность и выбор Россией приоритетов в решении своих геостратегических задач определил в своем ежегодном послании Федеральному собранию в 2001 году Президент РФ В.В. Путин. Во внешней политике — это четкое определение национальных приоритетов, прагматизм и экономическая эффективность, недопущение дискриминации России в ее международной деятельности. Не называя США, а также европейцев, но, конечно же, имея их в виду, Президент сказал: «Для России является принципиальным учет и уважение ее национальных интересов со стороны ее международных партнеров — в таких областях, как стратегическая стабильность, разоружение, расширение НАТО, формирование основ миропорядка в XXI веке». Те, сказал президент, кто эти подходы разделяет, могут и впредь быть уверены, что в лице России они всегда найдут заинтересованного и предсказуемого партнера.

Таков ответ России на вызовы и угрозы XXI века. Адекватный ответ американцев обеспечил бы решающее противодействие опасностям новой эпохи, среди которых на первое место вышел международный терроризм. Однако действия США во многом соответствуют устаревшим геостратегическим установкам З. Бжезинского. А действует он в духе «холодной войны», когда ЦРУ США и английская Ми-6 напрямую способствовали появлению в мире «возбужденных мусульман», направляя их в частности и в «подбрюшье» России. В соответствии с операцией «Циклон» к середине 90-х годов на помощь группировкам моджахедов и на создание мусульманских медресе в Пакистане ЦРУ израсходовало четыре миллиарда долларов. В результате в 1994 году в Афганистане появились талибы, захватившие к 1996 году практически всю страну. Разве не свидетельствует о рецидиве недоброго отношения к России письмо, направленное 30 октября 2002 год послу Датского Королевства в Вашингтоне З. Бжезинским, Александром М. Хейгом (бывший госсекретарь США) и Максом М. Кампельманом (бывшим послом США на Конференции по Безопасности и Сотрудничеству в Европе), предлагавшее правительству Дании воздержаться от выдачи России А. Закаева, обвиняемого в причастности к террористическим бандформированиям. В письме также говорилось: «…Мы знаем г-на Закаева, и нам приходится работать с ним… Экстрадиция г-на Закаева серьезно подорвет решающие попытки прекратить войну. Более того, она сможет создать прецедент экстрадиции любого чеченца, обвиняемого Москвой в террористической принадлежности с широкими и нарушающими права человека последствиями… Желательно избежать окраски г-на Закаева и других в цвета международных террористов, так как это только подстегнет экстремистские элементы в Чечне и добавит масла в огонь трагической войны и потенциального геноцида…».