Павильон “Школа” в Парке Искусств Музеон

У меня, как и у многих из вас, есть дети. Мир вокруг меняется слишком быстро и я хочу быть уверенным в том, что они и их сверстники выживут в нем, более того — станут успешными и счастливыми. Именно поэтому я выбрал 15 лет назад своим делом образовательные проекты. Но я вижу, как неуютно родителям вокруг меня оттого, что современная школа с этими задачами не справляется, не успевает за изменениями, закрывается от возможностей. Есть ли надежда обрести новую модель школы, которая даст дорогу в будущее нашим уже таким взрослым детям?

Для того, чтобы разобраться в этом вопросе, Клуб экспертов образования и Mel.fm собрались в уютном павильоне Музеона “Школа” вместе с тремя десятками неравнодушных родителей и специалистов, пригласив двух знаковых спикеров и интересного модератора на первое обсуждение, посвященное выбору школы для ребенка.

СПИКЕРЫ:

Михаил Мòкринский. Директор многообещающего проекта “Летово”, о котором писал русский Форбс. Легенда отечественного образования, директор школы №1535, считающейся одной из лучших в стране, невероятно тонкий и умный собеседник.

Марина Битянова. Директор Центра психологического сопровождения образования «Точка ПСИ», одна из лидеров проекта “Умная школа”, консультант школы в Технокампусе в Ульяновске.

Тимур Жаббаров. Голос компании SmartCourse, куратор программы “Осознанный выбор”.


Здесь и далее — мои личные ощущения и мысли от того, что я услышал на встрече. Особенно понравившиеся цитаты выделяю кавычками.

Образование — это образ мысли или образ жизни? Кто-то считает, что школа должна показывать пример действием, а кто-то уверен, что ее задача — только направлять. Каждый родитель хочет, чтобы его ребенок усвоил ту модель, который кажется взрослым правильным в перспективе. Трансляцию наиболее успешных программ выживания возложили на плечи школы сначала государство, а после родители. Но колеса крутятся вхолостую — четкого ТЗ нет ни у кого и школа выполняет устаревшую программу, как забытый в лесах партизан, воюющий с несуществующими врагами. Из системы подготовки к взрослой жизни она превратилась в мегафон зубрения. О деструктивном эффекте на сознание детей средней школы за последние 10 лет написано гораздо больше материалов, чем о ее позитивном влиянии на мышление.

В самом деле, учит ли школа выбирать и отвечать за свой выбор? Уже давным давно нет. Как правило, школа делает ЗА ребенка его работу, вырывая у него из рук самоопределение и осознанность, ничего не предлагая взамен. Как в таком случае вести себя родителям? По мнению Михаила Геннадьевича, есть три уровня критериев при выборе подходящего заведения для детей:

1. Easy. Самый примитивный уровень “Чтобы не обижали”. Если все учителя в целом ничего, а одна из учительниц относится к моему “не очень”, то это повод для тревоги.

2. Normal. Посложнее, из серии “Все ли из возможного делает школа для моего ребенка”? Сформировали требования, прошлись по чеклисту, поговорили с преподавателями, навели порядок и успокоились.

3. Hard. Для тех, кто всегда голоден: “Искать и находить то, чего нет в школе, но есть в мире”. Подход, позволяющий гармонично развиваться в образовательном процессе и ребенку и родителю.

Третий не исключает первых двух, но останавливаться только на одном — преступно. Это важно тем более еще и потому, что мало осознаваемая родителями конкуренция за право владеть будущим развернулась на планетарном масштабе.

Михаил Геннадьевич: “Все ожидали, что в эпоху экономики знаний вооруженные технологиями и интернетом наши дети окажутся “ на коне” Как бы не так. Ребята из Индии и Китая дешевле в 20 раз, уже говорят на нескольких языках и обладают гораздо более высокой работоспособностью. Наша с вами задача — понять, за счет чего российские дети могут проявить себя на мировой арене. В конечном счете именно это и определяет, какой уровень сложности выбирает родитель“.

Марина Битянова продолжила тему про уровни. Одна из них касается традиционного гендерного различия в подходе и оценке успеха учеников. Девочки совсем по другому реагируют на плохие оценки, формируя установки “я ему не нравлюсь”, “я что-то не так сделала” и тому подобное, это сильно отражается на их самооценке и дальнейшем развитии. Но это не учитывается в общей системе координат. Поэтому встает вопрос о том, даст ли школа будущего навыки лидерства девочкам? Инициативы таких проектов как “Рыбаков Фонд” дают основание полагать, что все не так безнадежно.
 
А вот для одной из головных болей родителей — классно-урочной системы, которая все меньше подходит для современного течения жизни, решения до сих пор нет. И здесь на первый план выходит неожиданный тезис — как бы ни хотелось, в направлении изменения структуры обучения идти на быстрые эксперименты со школой нельзя. В первую очередь ради родителей, которые сойдут с ума, если нарушится заведенный 400 лет назад порядок. Достаточно вспомнить школьные эксперименты 90х годов, которые порушили немало судеб и семей.

Марина Ростиславовна: “Гении уровня Коменского еще не пришли. Да, нам нечем заменить классно-урочную систему. Да, она позор современного образования. Но что делать, не знает пока никто.”
Михаил Геннадьевич: “Образование ребенка идет параллельно со становлением родителей. Но ведь мы сами поменялись и смотрим на образование не так, как наши матери и отцы. Раньше никому в голову не могло прийти не подняться в субботу в 7 утра, чтобы собрать ребенка в школу. А сегодня мы ворчим и иногда даже разрешаем детям опоздать, потому что сами уже не хотим вставать с ними.”
В продолжение темы КУС: не так давно я встречался в "Хорошколе" с популяризатором новой системы образования Марком Пренски, который в своей статье "Цифровые аборигены" предлагает замену уроков на другие формы изучения предметов, в первую очередь электронные. Он делает упор на дигитализацию образования. Несмотря на то, что я по первому образованию "айтишник", я глубоко убежден в том, что это тупиковое и деструктивное направление. Технологии играют важную роль, но не должны быть превалирующими. Внедрение виртуального обучения в масштабах целой страны может привести к катастрофическим для экономики последствиям. Поэтому немного страшно видеть, как неграмотно пытаются интернетом и виртуальной реальностью заткнуть бреши в среднем образовании. То, что наши дети более приспособлены к соцсетям, не означает, что там необходимо устраивать для них школу.
Михаил Геннадьевич: “Тем не менее школа хороша и ужасна тем, что из нее ничего не выбросить. Уберите ее из жизни семьи и останется много других форм образования, например, домашнее. Вы можете попробовать их все и надеяться, что не сломали жизнь ребенку, не дав ему возможности прожить часть жизни в школе”

Безусловно, большинство школ до сих пор весьма и весьма консервативны и ведут себя, как будто каждая вторая — это гарвард со своими традициями, уходящими в глубь веков. Они не знают, что даже один из старейших университетов мира кардинально поменялся за последние несколько лет благодаря системе эндаумента. Школы не понимают, где они находятся в мировой и даже отечественной системе координат. Позорная дезориентация, хотя во многом это не их вина. Поэтому многие директора и преподаватели огрызаются на родителей и не пускают их в свое образовательной пространство. Они боятся оказаться некомпетентными и еще больше бояться знать, как на самом деле “надо учить” (что такое, например, “перевернутый класс”, о котором спрашивала продвинутая мама), но не иметь возможности ничего изменить. Примечательно то, что большинство родителей владеют концепций, которая так необходима современным школам — Knowledge Based Management, поскольку постоянно используют ее в работе. И вот когда они ее интуитивно пытаются найти в школе — возникают конфликты, потому что туда KBM еще не дошла.

По мнению Михаила одна из фундаментальных проблем современного образования заключается в следующем: учителя привыкли работать в недавнем прошлом в поле с постоянным недостатком информации, они очень хороши в таких процессах. Но работать они вынуждены с детьми, которые родились в пространстве, перегруженном информацией. Поэтому сегодня педагоги просто не в состоянии дать “знания” в нужном объеме — информации и так уже слишком много. А вот понятие “компетенций”, которое большинством школ пока не понято, может существенно помочь в формировании нового стандарта. Компетенции — это синтез Культуры и Профессионализма. Благодаря им ребенок идет по ступенькам развития. И если учитель сам не стоит на верхней ступеньке, куда продвигается ученик — тогда и встает вопрос о выживании школы. Пути только два — меняться, обгоняя прогресс или продолжать сопротивляться ему.
 
И если уж мы заговорили про ступенки: сегодня возникает новая тема для обсуждений — каким должен быть стандарт выпускника школы.

Михаил Геннадьевич: “Первый критерий — это измеримые и жесткие параметры обучения. Здесь все понятно — соответствует ли ребенок стандартам школы. А вот второй не так прост — отвечает ли педколлектив ожиданиям ребенка? Есть о чем задуматься…”

Безусловно, есть школы, которые на ощупь ищут свой путь, часто ошибаются, но в итоге формируют собственную актуальную повестку. И они подходят не всем. Многие родители выберут скорее физмат-класс, который четко регламентирован и имеет вполне предсказуемый результат. 
 
Впрочем, большинству сегодняшних образовательных организаций, равно как и бизнесу, мешает другое — отсутствие четкого понимания смыслов и целей внутренней работы. А это, в свою очередь, приводит к отсутствию качественной конкуренции идей и людей. Если такой практики нет внутри школы, тогда она не готова к конкуренции вне, ей нечему научить ребенка. Если бы было иначе, образовательная система настраивалась бы на то, чтобы помочь ребенку планировать не четкие ответы на тесты, а разнообразие результатов с различными стратегиями выигрыша.

В какой-то момент в обсуждение вмешалась девушка с вопросом, который я достаточно часто слышу: что делать, если мать вложила кучу денег в подготовку ребенка в успешный вуз, но он не поступил и теперь она вынуждена оплачивать дорогое обучение. Ответ экспертов был неутешительным: Зачем вкладывать в ребенка, если он скорее всего не сможет соответствовать ожиданиям?
 
Михаил вспомнил историю из жизни, когда на каком-то заседании маститый генерал с некоторой гордостью заявил: “Мы в 5-м поколении сдать не можем математику, и ничего”. За последние 20 лет произошло существенно изменение аксиом — всем надо получить диплом, но он теперь, как пела группа Агата Кристи “ни для кого” . Задача родителя — понимать что происходит с его ребенком и предлагать адекватные инструменты. Интересно, что свежая метафора Мокринского об образовании звучит так:

“Не относитесь к школе как к общепиту”

Многие сегодня посещают на выходных “семейные бранчи”, это стало модно, дети ждут этого события и знают свои любимые блюда. И снова Михаил вводит уровни и предлагает проверить себя:

1. Снова Easy. Если вы идете в кафе, где работает молодежь и вас плохо обслужил официант, вы сделаете скидку на его юный возраст. “Возможно, он молодой студент, это не его призвание, чего на него зря обижаться”. У нас есть собственная сформированная интерпретация того, что можно ожидать в данное время в данном месте.
2. Вполне такой Normal. По субботам вы ведете семью перекусить — точно знаете куда. Вам не придет в голову требовать изменений от заведения, которое, как вам самому известно, не тянет на мишленовские звезды. Всё стандартно и всё как всегда. “ Высшая точка семейного единения происходит на фудкорте” — невесело пошутил Михаил. 
3. Для кого-то Hard, а кому-то, напротив, сплошное удовольствие: попробуем чего-нибудь новенького? Не столько ради разнообразия, сколько ради изучения себя и близких через новые опыты. Поэтому наибольшее удивление детей вызывают родители, выходящие за рамки познавательных ожиданий. В этом смысле большинство из нас, к сожалению, достаточно предсказуемы. 
 
Что же все-таки должна сделать школа в первую очередь? На этот счет у экспертов единое мнение — она должна помочь ребенку научиться самоорганизовываться. Вопрос только в том, как этого добиться в системе образования. Ответа в виде “вот рычаг, его надо дернуть и все заработает” пока нет, а родителей меж тем волнуют более приземленные темы: где найти список ТЕХ САМЫХ школ, где ребенок сможет себя реализовать? Потому что наиболее успешными и по сей день являются школы, как выразился Михаил Геннадьевич, “с авторской окраской”, которые были созданы в 90-е. Проблема в том, что их оказалось невозможно масштабировать, сегодня требуются совсем другие решения.

Мы пожинаем горькие плоды десятилетий школьного изоляционизма и поэтому следующий обязательный уровень, который должна взять школа — это способность учителей договариваться, в первую очередь между собой. К тому же школа усложняется и ей все труднее доступно доносить до родителей то, что она делает. Культура оптимизации информации без потери смысла — это то, чего катастрофически не хватает современному образованию.

Михаил Геннадьевич: “ В школу должна быть зашита позитивная программа , когда ты еще, возможно, не все сделал правильно и вовремя, но представляешь как и куда идешь. Так было в СССР, а сейчас непонятно как и куда встраиваться , если эту программу у нас украли.” 
 
“В основе отношений с учителем до сих пор лежит социология доверия близкому человеку. Она берет свои корни в… субботних банных днях, которые имели место всего несколько десятилетий назад. Мама вела мальчика в баню, его там встречала классная руководительница. И таких мальчиков там 40. Это была культура коммунальной квартиры, бытовые образцы и ограничения, которые сейчас по инерции воспроизводятся в школе. А в бане о knowledge based management не принято говорить”

Впрочем, не все так плохо: если обратить внимание на регионы, то как раз там школа постепенно перестает быть закрытой, отдельной от коммьюнити, возвращает себе “земский” формат.

Если честно, то я не мог не выступить и не затронуть тему, которая меня волнует особенно сильно: взаимодействие с родителями. В то время как одни школы закрываются от них, другие активно вовлекают в свою деятельность и создают экосистему, прообраз образовательного API, расширяя возможности изучения мира за счет возможностей родителей и их ресурсов. Из колючего шарика школа должна трансформироваться в "гантельку", а еще лучше - в треугольник, ведь так легко забыть о ребенке, в то время как является основой и основанием для всей образовательной системы.
Крепко держу тему за горло

Марина Ростиславовна расширила эту мысль и напомнила, что сейчас начинают возникать школьные стартап-инкубаторы, которые только подтверждают тезис — школа не может быть универсальным комбайном и должна в итоге стать основой, базой для построения гибкой образовательной среды, открытой к слиянию с множественной идентичностью. И “клубная” культура создания сообществ на базе школ— один из инструментов этого процесса.
 
А Михаил Геннадьевич вспомнил, как в одной иностранной школе с историей в несколько веков практикуется система открытости, построенная на доступности учредителей и руководства для любого преподавателя. Повестка для главных лиц формируется емкими тезисами, а руководители проектов и исполнители получают расширенные тексты обсуждений. Заседания совета директоров проводятся там же, где и педсоветы, прямо перед встречами обычных преподавателей. Основной принцип: “Ни один грамм информации не может быть потерян”. Каждый педагог может задать интересующие его вопросы любому “топу” исходя из того, кому он доверяет и кого считает профессионалом — там эти позиции не конкурируют друг с другом, из за чего сами собой отпадают масса проблем и конфликтов. Там, где нет зазора для взаимного недопонимания, там и семье хорошо. Культура обсуждений, намерений, переживаний — вот чего нам не хватает.
 
И все же, чтобы договориться, всем нужно для начала говорить на одном языке. Один из участников дискуссии вспомнил знаменитую зарисовку Михаила Задорнова “Два девятых вагона”. Михаил Геннадьевич согласился, что вагон в данном случае должен быть один — с этого начинается диалог. В триаде “Школа — Родитель — Ребенок” важно то, на чьей территории договариваться. Раньше школа диктовала свое главенство. Теперь родители как заказчики услуги требуют: слушайте наше мнение. Идет война за присвоение права на решающий язык взаимодействия, в котором школа проигрывает родителям, но и последние, парадоксальным образом, выиграть не могут. Договариваться надо на территории ребенка.

Михаил Геннадьевич: “Важнейшая задача — выработать слова говорения вместе с ребенком о нем.” И еще:
У меня для вас две новости, и обе хорошие. 
Первая: мы сейчас вступаем в длительный период множественной идентичности, когда будем вынуждены понимать не только про других, но и про себя. Многим это будет ломать мозг, впрочем, это к лучшему. Вторая заключается в следующем: все идет к тому, что школа ближайшего будущего будет стремиться по-доброму решать возникающие проблемы. И наша с вами задача — встречаться, вырабатывать, настаивать, публиковать, обсуждать. И даже если в итоге мы выработаем пять разных способов решения одной проблемы и внедрим их все, в итоге все равно окажется возможным привести их к единому знаменателю.”

В конечном итоге мы — и есть школа.

Сергей Долгов

Директор Школы Молодых Лидеров РЭУ им. Плеханова, основатель коммуникационного агентства “Ти-Кэр”, соучредитель Благотворительного фонда “Разные дети” и Образовательного бюро “АЛЕФ”. facebook.com/sergey.dolgov

Like what you read? Give Sergey Dolgov a round of applause.

From a quick cheer to a standing ovation, clap to show how much you enjoyed this story.