Коротко о самом ужасном, что случилось в 2015

В условиях идеологического коллапса любая политическая позиция моментально становится позицией нравственной.

Чтобы понять, что я имею в виду, давайте посмотрим на британское общество: у британцев есть какой-никакой общественный консенсус по нескольким важным вопросам. Кто такие британцы? Это те, кто живет в Британии, подчиняется законам королевства, участвует в выборах, платит налоги, считает Елизавету II законной главой государства. Кто такие россияне? Чем они отличаются от всех остальных людей? Что их объединяет, кроме территориальной принадлежности? Есть ли такой вопрос, по которому они все придерживаются одного мнения? Ответов на эти вопросы нет. Это и есть идеологический коллапс.

Британцы могут собраться все вместе и решить, например, что они хотят повысить налоги на богатых и выйти из Евросоюза (условно). Они не будут собираться, чтобы обсудить, какой путь у Британии (европейский, евроатлантический или свой).

Россияне же не могут обсуждать ничего, пока не решат принципиальные вопросы своего национального бытия. И в такой ситуации любой вопрос становится принципиальным, любой политический активист — фанатиком, любой политический оппонент — еретиком, подлежащим сожжению. Любая политическая дилемма (какой оптимальный пенсионный возраст? чей Крым? следует ли поддерживать Асада?) становится вопросом жизни и смерти, вопросом морального выбора.

Возвращаясь к сравнению с Британией: в 2002 году страна поделилась на две части: 2/3 британцев всеми силами поддерживали войну с режимом Саддама Хуссейна в Ираке, 1/3 устраивала грандиозные антивоенные митинги, писала пламенные статьи против войны и задавала острые вопросы премьеру. Примерно в таких же пропорциях разделился и парламент.

Ничего не напоминает? Разница с нынешней ситуацией в России в том, что паралелльно британцы обсуждали реформу NHS (что-то вроде министерства здравоохранения), и те политики, которые были в противоположных лагерях по вопросу о войне в Ираке, вполне могли публично поддерживать друг друга по вопросу о медицинской реформе. Ни у кого это не вызывало когнитивного диссонанса. Представьте теперь, что выходит Навальный и говорит: «да, Путин плохой, но я не могу не поддержать его компанию в Сирии, потому что ИГИЛ — еще хуже». Или выходит Дворкович и говорит: «да, Навальный скандалист и агент США, но про коррупцию он, в общем-то, правильно все говорит». В российской политической культуре это решительно невозможно даже представить. Скажи мне, чей Крым, и я легко угадаю, что ты думаешь об Обаме, Меркель, пенсиях, государственной медицине, национализме, РПЦ, правительстве и даже о Бродском или Достоевском.

В общем-то, это и есть ответ на вопрос, почему все такие зазомбированные: потому, что политическая жизнь сведена к бинарным оппозициям.

Любопытно еще, что даже когда начинаешь обсуждать этот очевидный и всеми признаваемый факт, люди продолжают думать в логике этих самых бинарных оппозиций: «раскол общества — следствие политики Путина»; «раскол общества — наследие девяностых и политики либералов».

Show your support

Clapping shows how much you appreciated Sima Orekhanov’s story.