2 месяца. 26 книг. Kindle. И одиночество.

Устав от финтеха, бизнес-литературы, журналов типа Wired, FastCompany, (уж тем более Forbes или там TechCrunch!) и даже Monocle, два месяца назад купил-таки Kindle и предпочитал коротать вечера за чтением подчеркнуто небизнесовой литературы. Прочитал 26 книжек разного качества, жанров и эпох — получается, что средняя скорость чтения составляет 1 книжка в 2–3 дня, странно, т.к. мне постоянно кажется, что я читаю очень мало (по сравнению с тем, сколько хочется), и самих книг ощущаю постоянную нехватку. Вдруг что покажется интересным (буду и сам благодарен за рекомендации):

  • Ирвин Шоу:
  • читая «Хлеб по водам» я вспомнил не-помню-чью фразу «Надо иметь большое мужество, чтобы прожить жизнь обычного человека». Захватывающий (простите за банальность, но она будет оправдана двумя словами позднее) роман про абсолютно обычную семью учителя истории из Нью-Йорка и его жены, преподавательницы по фортепиано и художницы-любительницы. Увлекающая за собой внутренняя глубина и насыщенная «простыми радостями» вкусная подробность их «обычной жизни» заставляет успешного адвоката и банкира влюбиться в их ощущение семьи, тепло, осмысленность. И он же, гонимый собственной метрикой честолюбия, «полезности», одержимый новыми знакомствами и постоянным ростом и самосовершенствованием, благими делами стелит им (и себе) дорогу в ад. И еще это одна из совсем немногих книг, которая смогла так привлекательно рассказать историю, как интересно быть родителем, со всей этой повторяющейся каждодневностью и решением бесконечной череды утилитарных вопросов. И как можно красиво и интересно стареть — если не сопротивляться этому.
  • «Вершина холма» — классический роман про бегство от себя. Пьянящее и увлекающее замещение собственных детских травм и внутренней неуверенности и страхов прыжками с парашютом, «черными» горнолыжными трассами, неожиданными романами, изнуряющей быстрой и яркой карьерой, заканчивающееся тем, что рано или поздно тебя всё равно заносит и ты летишь в пустоте, судорожно хватаешь руками и ртом воздух, и ничего не поддерживает тебя, не срабатывает, не радует, не держит,… Тихое семейное счастье вдали от тщеславия и гонок на выживание на Богом забытом горнолыжном курорте возможно только в конце этого романа, и даже выбивает из глаз мимими-слезу, но в жизни так не бывает: тебя выносит — и твоё место занимает другой гонщик. Ты остаёшься с опытом и пустотой внутри. Всё было весело и всё было зря. Без права переиграть игру.
  • «Последнюю красавицу юга» Френсиса Скотта Фицджеральда можно охарактеризовать одной фразой «Я очень люблю своё прошлое, но я очень не хочу в него возвращаться» (которую когда-то как резюме подвел Игорь Шулинский в Птюче, рассказывая, как он встретил спустя много лет девушку, которую когда-то очень любил, и как разочарование от последующей встречи может опошлить даже самые прекрасные и нежные воспоминания).
  • Последовательно я прочитал у Эриха Марии Ремарка его первый роман, «Приют грёз» (который критики того времени разнесли в пух и прах, назвав слишком подростковым, слащавым и предсказуемым, и пророчили автору литературное фиаско и советовали побыстрее сменить профессию, — и я с ними полностью согласен, но только что касается характеристик первого романа), а потом последний, «Земля обетованная» (и «Тени в раю» — на русском изданы как две разные книги, прочитал обе, обе понравились), изданный уже после его смерти. Роман на одну из любимых мною тем — эмиграции, и связанной с нею обычно огромной движущей тебя вперед и дающей силы Надеждой, окрыляющей, пьянящей, раскрывающей в тебе новые возможности, и платой за всё это в виде тоски по родине, отрезанности ото всего (на родине ты уже чужой, а в новых странах ты всегда будешь еще не своим). Я бы его читал вкупе с просмотром недавнего «Бруклина». Считается, что книга косвенно описывает роман автора с княжной Натальей Палей (в США известна как Натали Пэйли) — популярной французской моделью (и внучкой императора Александра II). «Станция на горизонте» как подарок-бонус фанатам (т.е. мне) его «Жизни взаймы» — уверенные печальные мужчины, гоночные трассы в Монце и Ницце, шампанское и разбитые сердца, флирт как интеллектуальная игра, ценная сама по себе, а не просто как прелюдия перед сексом. Роман просто разрываем на цитаты типа “Кто так жаждет оседлости, не достигнет её никогда. Человек, оседлый по натуре, жаждет авантюр.” и “Тихую пристань громче всех восхваляют люди, которые носятся в океане.”
  • Охочусь за новой биографией Сомерсета Моэма от Селины Хастингс, которая стала первым его биографом, получившим разрешение британского Королевского литературного фонда ознакомиться с частной корреспонденцией писателя, которую Моэм распорядился никогда не публиковать, — но никак не найду её пока. В ожидании прочитал его собственную автобиографию в виде романа «Эшенден» (популярный писать, завербованный разведкой, т.к. его профессия идеально подходила как прикрытие для постоянных перемещений по миру и знакомствам с любыми людьми), а вот «Узорный покров» бросил на половине — уж слишком роман дамский (не зря он изначально был опубликован частями в журнале Cosmopolitain).
  • «Таинственная история Билли Миллигана» Дэниела Киза является описанием жизни реально существующего Уильяма Стэнли Миллигана, первого человека в истории США, которого суд признал невиновным в изнасилованиях и грабежах по причине психического расстройства подсудимого в форме множественности его личности (их было 24 у него). Миллиган стал известен широкой публике с того момента, как его арестовали и предали суду — его лицо появилось на первых страницах газет и на обложках журналов, результаты судебно-психиатрических экспертиз передавались в вечерних теленовостях. Множественность его личности была подтверждена под присягой на суде четырьмя психиатрами и психологом. Книжка совсем не интересна с художественной точки зрения — зато она хорошо «вживляет» тебя в шкуру человека, распадающегося на разные личности — это очень необычные переживания, правда, пугающие и оставляющие очень долгий осадок в виде неуверенности в «нормальности» самого себя и окружающих. Ну и истории про подонков, которым ты начинаешь сопереживать и оправдывать их, — это конёк американской драматургии.
  • Донна Тартт как Селинджер для текущего дня — евангелист «подростковости» и певец того, как прекрасно быть юным, проходящим этап становления существом. После моего любимого у неё эпического «Щегла» проглотил более ранние творения: «Маленький друг» (слишком детский) и «Тайная история» (про неё писал ранее — она на одну из моих любимых тем в литературе, наравне с «эмиграцией» и периодом от Великой Депрессии до Кеннеди в США: «жизнь в колледже»; читал — и в каждой сцене узнавал и скучал по своему обучению на факультете философии и политологии СПбГУ).
  • «Америнканских богов» Нила Геймана когда-то взахлеб прочитал в поезде Будапешт-Вена — и первой моей фразой было в конце «Почему её не экранизируют?!». Скоро уже выходит сериал — трейлер можно легко найти на YouTube. Читать что-то еще у него боялся — чтобы не разрушить впечатление, но Гейман оказался крепко сбитым парнем (опять-таки — тема подростоковости): «Океан в конце дороги» (рассказ про «книжного» мальчика — для всех мальчиков, которые были «книжными» и сквозь страницы убегали в лучшие миры) и «Никогде» (что-то среднее между взрослой версией «Алисы в стране чудес» и реалистичной подробностью придуманного мира в «Игре престолов») показывают, что помимо огромного таланта, он еще и хороший и дотошный ремесленник, не спеша оттачивающий каждый поворот сюжета и уместность слов.
  • Когда я болел в детстве — я обожал это дело: потому что можно было не ходить в школу и читать детективы (позднее — научную фантастику тоже). Деннис Лихэйн (автор культового «Острова проклятых» Скорсезе-ДиКаприо) мне бы тогда очень понравился (сейчас же я его могу просто посоветовать как качественного попутчика в самолет или на пляж): «Святыня», «В ожидании дождя», «Дай мне руку, тьма», «Прощай, детка, прощай», «Глоток перед битвой» — нуарные приключения детективов Патрика Кензи и Энджи Дженнаро. Советую соблюдать хронологию выхода книг при чтении (я не соблюдал).
  • Мне кажется, я один из немногих неучей, который до «Утраченных иллюзий» Бальзака добрался только в 32 года — сейчас с удовольствием прочитал и знаменитое продолжение: «Блеск и нищета куртизанок» (множественные экранизации которого умудрился также ни разу не посмотреть). Впрочем, иногда сам не знаешь — что лучше: прочитать что-то рано (и потом страдать от книжного голода) или поздно (пусть и с опозданием, зато с не меньшим удовольствием радуешься возможности пустить свой мозг как бумажный кораблик по волнам страниц, уносящих тебя в старые времена хорошего вкуса и заморские страны, полные достойных и ярких людей)?
  • Видимо, я старею — раньше я никогда не перечитывал книги и не пересматривал кино, — теперь же я с удивлением обнаружил, читая Шоу «Две недели в другом городе» (саморефлексия чувака, сумевшего рано прославиться, выйти в тираж, вынужденный заниматься другой работой и снова строить карьеру, разведенный-женатый-разведенный, в разных и сложных отношениях с детьми, любящий всех и теряющий со всеми связь, американский дух в старушке Европе) и «Прекрасных и обреченных» (Фитцджеральд тут просто гений деконструкции — так пошагово и незаметно для глаза препарировать на примере «эволюции» одних и тех же людей, как хороший вкус превращается в коммерческую тиражность, яркие влюбленные девочки в озлобленных на новых старлеток банальных домохозяек, легкая и изящная аристократичность в бесполезное паразитирование, породистость воспитания в узколобость и чванство), что уже читал их, но совсем ничего не помню. Пичаль. Не хочу стареть. Боюсь этого.
  • Прочитал, не понравилось (хотя и не жалею):

- Бегбедер «Уна и Селинджер» — когда Селинджеру было 20–21, Уне О’Нил было 16, она тусовалась с наследницей Вандербильдов и молодым тогда еще Трумэном Капоте, имя её отца, знаменитого театрального драматурга, давало ей возможность быть знакомой лично с кучей звезд, например, с Фитцджеральдом. После короткого романа с Селинджером она дала ему «от ворот поворот» — он ушел на войну, там встретил Хэмингуэя, а потом написал Главный Американский Роман («Над пропастью во ржи»), потом заперся в своем доме в глуши, и писал ей оттуда письма. Она же отправилась в Голливуд, где на первых же пробах познакомилась с Чарли Чаплином, стала его пятой и последней (счастливой) женой, поддерживала его во времена «коммунистической анафемы», лишения американского гражданства и т.д. История Бегбедера — его вольные фантазии, основанные на этой реальной красивой истории и переписке Селинджера и Уны (которую наследники ему так и не дали прочитать). История (опять про подростковость) очень крутая — да написана прескверно (или перевод такой): стиль и ритмика скачет туда-сюда, слишком много самого Бегбедера на страницах и его обожания своей персоны в литературе.

- Дейв Эггерс «Голограмма для короля» — стремительно стареющий (и некогда успешный) американский бизнесмен на Ближнем Востоке приехал делать сделку с королем по продаже ему технологии множественных голографических изображений: завязка хорошая, и ожидаешь какого-то дзен-романа типа «Книги странных вещей», погружения в закрытые и странных бизнес-мир сделок между Западом и Ближним Востоком, разницы менталитетов, неожиданных выходов из эмоциональных провалов связанных с осознанием того, что ты уже стар, но ждешь-ждешь, история заканчивается, а ты так ничего стоящего и не дождался. Роман как длинное ожидание поезда, — интригующее, но поезд так и не пришел, а тебе никто не объяснил кого или чего ты там ждал.

- Акунин: «Нефритовые четки», «Черный город», «Весь мир театр» — с каким удовольствием я когда-то любил вечерами на первом курсе в общежитии читать его истории, с таким же разочарованием приходится осознавать, что время развивается, а эта его литературная история — нет: раз за разом встречаются уже заезженные ходы, приёмы, шутки… Как МакДональдс — в первом, на Пушкинской площади, ты ел гамбургеры как произведения высокой кухни, потом повзрослел, и понял, что это просто качественный фастфуд, лучше, чем ничего, со стабильным качеством, но на людях в походы туда уже признаться постесняешься.

Читал-читал — и в итоге получил от близкого мне человека упрёк в том, что моя тяга к чтению выдаёт во мне стремление заместить отсутствие собственной жизни чужими переживаниями («надо жить собственной жизнью»), а любовь «к красивым историям» застилает мне глаза яркими обёртками и отвлекает от важности содержания. Такой вот я, «фантик».

Show your support

Clapping shows how much you appreciated Слава Солодкий’s story.