Денежное мясо (акторно-сетевая теория на сцене)

На новогодних праздниках смотрел в РАМТ «Будденброков» — динамичную постановку Миндаугаса Карбаускиса 1000 страничной истории Томаса Манна о распаде семейства немецких коммерсантов. Не считая того, что в зале было жутко холодно (многие зрители после первого акта, согревшись в буфете пирожными, сосисками в тесте и чаем Гринфилд, в зал возвращались в шубах и пуховиках), спектакль смотреть было интересно. Не буду пытаться анализировать драматическую составляющую спектакля — профессиональные критики сделают это во сто крат лучше меня. Мне интересно, как раскрывается действие драмы, если взглянуть на него через разные оптики социальных школ.

Интересен эпизод принятия решения — Тони случайно натыкается на семейную тетрадь, где записана вся история рода, и вдруг осознает, что она, Антония Будденброк, — звено единой цепи и с рождения призвана содействовать возвеличиванию рода Будденброков.

На жизненные траектории каждого из членов семейства, как на заряженные частицы, помещенные между двумя мощными магнитами, действуют две основные силы — стремление к личному счастью и общественное мнение. Благоразумное поведение в обществе, желание избежать или сгладить позор в итоге побеждают, что правда в итоге не спасает семейное дело от ликвидации, а славную фамилию от разорения.

Это классика, пора, как поговаривал певец Александр Малинин «плеснуть колдовства в хрустальный мрак бокала» традиционной социологии. Что если убрать различия между людьми и неодушевленными объектами в пьесе и посмотреть на всех, как на действующих субъектов? Пусть на сцене действуют не только члены семейства, но и вещи — семейный дом Будденброков, столовый сервиз, фамильная тетрадь с историей рода. Наконец, пусть действующим лицом будет сама фамилия Будденброк. В таком случае именно она является субъектом, который, не обладая отдельной от членов семьи материальной сущностью, стремится к величию, а члены семьи только обслуживают ее интересы, получая все выгоды в случае удач и удары в случае поражения. Через такую оптику в романе Манна на шахматном поле Германии 19 века борются фамилии — знаменитые Будденброки и их конкуренты Хагенштремы, жулики Грюнлихи и неотесанные Перманедеры, а люди лишь обслуживают их интересы.

Но одна из финальных сцен показывает, что нам нужно сделать еще один шаг в сторону от классической социологии и определить иное действующее лицо пьесы, чем фамилия рода. Сенатор Томас решает продать фамильный дом, его сестра Тони против. «Мамин дом! Родительский дом! В котором мы были так счастливы! И его продать?..». Мотивы Тони — желание сохранить семейные связи и память. Мотивы сенатора тоже предельно понятны — доход от продажи дома даст хоть немного денег, которые оживят состояние семейства. Сохранять этот дом в качестве «мертвого капитала» — неблагоразумно для Будденброков.

На сцене проясняется новое главное действующее лицо шахматной партии — капитал семейства. В такой трактовке и фамилия и члены семьи и все материальные ценности — от серебряных ложек покойной Элизабет Будденброк до их дома, служат лишь одной цели — возрастание достатка. Именно из интересов капитала действуют в первую очередь члены семьи, а репутация, отношения между родственниками, их политическая карьера — производные от него или инструменты достижения цели. Состояние стремится приумножить себя — поэтому так сильно переживает Томас, что они потеряли сначала часть 80 000, а потом еще и 30 000 тысяч с приданным Антонины и так радуется 300 000 приданого его собственной жены. Сцена с продажей дома кончается смирением Тони. Дом будет продан, она согласна, осталось решить только цену вопроса. «А сколько ты думаешь за него спросить, Том? Самое меньшее сто тысяч марок, правда?».

К тому, что капитал или даже рынок, может быть отдельной сущностью, приходит и социолог Карин Кнорр-Цетина, с именем которой, как и с именем Брюно Латура, сегодня связывают «поворотом к материальному» (material turn) в социологии. Исследуя отношение трейдеров к рынку, она делает открытие, что участники торгов воспринимают рынок как самостоятельное существо (greater being). Вот фрагмент диалога с опытным трейдером:

«- Знаете, это невидимая рука, рынок всегда прав, это жизненная форма со своим особым образом существования.
- Вы считаете его третьим самостоятельным участником? Или подобием еще одного человека?
- Высшим существом. Нет, это не другой человек. Это целостное существо. И это существо — валютный рынок. А мы — сумма наших частей, или он — сумма своих частей».
  • Основная цель капитала — расти, увеличивая свой объем.
  • Управление деньгами и делами фирмы сосредоточены в руках одного человека. Сначала это отец семейства, затем он переходит фактически под управлению к старшему сыну покойного главы Будденброков Томасу. Именно Том, как обладатель деятельной воли, а не его малодушный брат, распоряжается дальнейшей судьбой денег. И именно к нему все остальные члены семейства будут приходить за деньгами.
  • Капитал противится к отделению от себя частей. В романе это периодически происходит: часть денег отходит родственникам, часть как приданое, часть как уплата долгов, часть как потери от неудачных сделок.
  • Исходя из двух предыдущих пунктов, женщины обладают меньшей привилегией к управлению и наследованию капитала. Это завязано на особенность гендерного неравенства Германии 19 века — женщина не имела право распоряжаться своим приданым, становиться коммерсантом, делать политическую карьеру. И вообще — женский пол считался инфантильным, склонным к безрассудному, эмоциональному поведению.
  • Деньги должны работать. Мертвый капитал, как мы видим на примере фамильного дома, должен быть аннулирован и превращен в деятельный. Данный пример показывает также приоритет денег над семейными реликвиями. Воплощенная в вещах память оказывается не так важна, как величина цифры в конторской книге.

Можно пойти дальше и увидеть в психической болезни младшего сына консула Христиана Будденброка тоже действие денежной массы — именно логика денег влияет на отношение членов семьи к Христиану и именно они выдворяют его из дома, что в итоге доводит Христиана до состояния близкого к помешательству. Повод — вывести младшего сына из игры, потому что тот может своими инфантилизмом и характером повесы растранжирить все деньги семейства.

Каким образом дальше можно развивать метафору оставляю читателям романа и зрителям пьесы.

Поставьте какой-нибудь комментарий, если дочитали до конца, чтобы я знал, кто до конца осилил это.

Show your support

Clapping shows how much you appreciated Soloveev’s story.