«Я люблю тебя, деда»— тихо сказала дрожащим голосом младшая внучка, Флора, сжимая мою руку.

Я посмотрел в её изумрудные глаза (чуть более зелёные, чем глаза остальной семьи, сидевшей вокруг), как медленные удары аппарата искусственного сердцебиения медленно затухали. Девяносто лет пролетели в миг. Когда я был в возрасте Флоры, я думал, что бессмертен. Потом, в сорок, постоянные мысли о том, что жизнь пролетает и смерть близко, не давали мне спать. Сейчас же я понимаю, что всё было не так плохо. Если и стоило бы увековечить какой-то момент, то только этот, последний момент с семьёй. Глаза Флоры заблистали изумрудом еще ярче, налившись тяжёлыми серебряными слезами. Мои дети и внуки собрались вокруг, как монитор сердцебиения убаюкивал меня в нежный и вечный сон.

«Я люблю вас, дети»— последним выдохом прошептал я и закрыл глаза.

Мои глаза открылись.

«Бэд трип?»— спросил знакомый голос, сидевшего рядом.

Я оглянулся вокруг: дикий мох застелил все холмы вокруг розовым одеялом, костёр горел передо мной, на моих коленях лежал бонг. Наконец, я вспомнил. Моё имя никогда не было Лёня, меня звали И’Тэк А’Каи.

«Йоу, мужик, ты с нами?”»— спросил Гал’Мок, щелкая фиолетовыми пальцами перед моими глазами.

Я прокашлялся и кивнул. Пятнадцать глаз шестерых людей, сидевших вокруг костра уставились на меня. Как я и мечтал, когда был пятидесятилетним Лёней, я вернул время обратно. Я, И’Тэк, был первокурсником, перваком, которого первый раз пригласили крутые чуваки из колледжа на заряженный наркотиками пикник. Три парня, три девчонки, и отмаза: «Я не виноват, я был под кайфом». Чумовой расклад.

Гал’Мок и Ки’Цран уже выбрали себе по девчонке, оставив мне Аи’Шу, причину того, почему я согласился прийти. Она взглянула на меня яркими фиолетовыми глазами и легкой ухмылкой на губах. В её сиреневых волосах были розовые пряди, свисая, они загибались к груди, как указатели, куда надо направлять свой взгляд.

«Ну И’Тэк, что там было? Рассказывай, что ты там натворил,»— спросила она.

«Сто пудово он меня не переплюнет,»– сказал Гал’Мок, гордо выпятив грудь, – «В мой первый трип я поработил целую расу и заставил их строить эти глупые треугольники.»

«Ну хоть, надеюсь, у тебя было не всё так плохо, как в первый раз у Ки’Црана. Он тупо был рабом, но вроде как успел убить кого-то до того, как трипу пришёл конец.»— сказала Аи’Ша.

Они повернулись в мою сторону, в ожидании услышать про все мои злодеяния. «Я был мужчиной по имени Лёня,»— пробурчал я. «И… я встретил девушку по имени Алиса.»

Улыбка Аи’Шы растянулась: «Али’Са, да? Рассказывай, что ты гадкого сделал с этой Али’Сой?»

Мое лицо налилось кровью и загорелось фиолетовым: «Я женился на ней.»

Гал’Мок раскашлялся на вдохе, а Ки’Цран разразился смехом. Остальные девчонки только нахмурили брови. «Ага.»— я понял что пора остановиться. Я провел последний семестр, пытаясь влиться в эту тусовку и продолжение истории про жизнь Лёни было бы социальным самоубийством. Но кто-то еще должен был узнать о моём первом поцелуе с Алисой, об искре в её глазах, когда мы решили сделать ребёнка и о слезах в глазах Флоры, когда она прощалась со мной. Я рассказал им, и мой голос укрепился гордостью. В конце моего рассказа, я был единственным, кто улыбался.

«Братан,»— начал Гал’мок с трепетом в голосе. «Это был… Полный отстой!»

Все дико заржали.

«Да это отстойнее, чем мой первый трип!»— сквозь судорогу смеха прокрихтел Ки’Цран. «Ну ты и лошара! Нахрена ты вообще сюда припёрся?»

Я кивнул и спросил себя, вставая: «Да, нафига я сюда припёрся?»

Смех провожал меня всё время на пути к звездолёту, но мне было уже наплевать. Дверь корабля открылась и тут меня окликнули: «И’Тек!»

Я повернулся и увидел Аи’Шу. Она, явно запыхавшись, расстегнула еще одну пуговицу на рубашке и наклонилась, упираясь руками в колени: «Эй»— всхлипнула она, пытаясь отдышаться – «Тебе не надо убегать! В том смысле, что твой трип был полный отстой, но следующий будет лучше! Плюс…» — закусив губу и расширив все зрачки — «…у нас с тобой отдельная палатка..»

Под звездным небом, в сиянии двух лун, я распознал блеск Её глаз, и, на малейшую секунду они горели зеленее самого яркого изумруда в мире.

«Извини,»— сказал я самой красивой девушке колледжа и запрыгнул в корабль. — «И мой трип не был отстойным.»

Двигатели заревели и я взмыл в сумрак. Надо мной горели триллионы звезд и я знал, что где-то рядом с одной из них, на маленькой планете, есть девочка с глубоко зелеными глазами, все еще сжимающая руку своего дедушки.