«Я люблю тебя, деда»— тихо сказала дрожащим голосом младшая внучка, Флора, сжимая мою руку.

Я посмотрел в её изумрудные глаза (чуть более зелёные, чем глаза остальной семьи, сидевшей вокруг), как медленные удары аппарата искусственного сердцебиения медленно затухали. Девяносто лет пролетели в миг. Когда я был в возрасте Флоры, я думал, что бессмертен. Потом, в сорок, постоянные мысли о том, что жизнь пролетает и смерть близко, не давали мне спать. Сейчас же я понимаю, что всё было не так плохо. Если и стоило бы увековечить какой-то момент, то только этот, последний момент с семьёй. Глаза Флоры заблистали изумрудом еще ярче, налившись тяжёлыми серебряными слезами. Мои дети и внуки собрались вокруг, как монитор сердцебиения убаюкивал меня в нежный и вечный сон.

«Я люблю вас, дети»— последним выдохом прошептал я и закрыл глаза.

Мои глаза открылись.

«Бэд трип?»— спросил знакомый голос, сидевшего рядом.

Я оглянулся вокруг: дикий мох застелил все холмы вокруг розовым одеялом, костёр горел передо мной, на моих коленях лежал бонг. Наконец, я вспомнил. Моё имя никогда не было Лёня, меня звали И’Тэк А’Каи.

«Йоу, мужик, ты с нами?”»— спросил Гал’Мок, щелкая фиолетовыми пальцами перед моими глазами.

Я прокашлялся и кивнул. Пятнадцать глаз шестерых людей, сидевших вокруг костра уставились на меня. Как я и мечтал, когда был пятидесятилетним Лёней, я вернул время обратно. Я, И’Тэк, был первокурсником, перваком, которого первый раз пригласили крутые чуваки из колледжа на заряженный наркотиками пикник. Три парня, три девчонки, и отмаза: «Я не виноват, я был под кайфом». Чумовой расклад.

Гал’Мок и Ки’Цран уже выбрали себе по девчонке, оставив мне Аи’Шу, причину того, почему я согласился прийти. Она взглянула на меня яркими фиолетовыми глазами и легкой ухмылкой на губах. В её сиреневых волосах были розовые пряди, свисая, они загибались к груди, как указатели, куда надо направлять свой взгляд.

«Ну И’Тэк, что там было? Рассказывай, что ты там натворил,»— спросила она.

«Сто пудово он меня не переплюнет,»– сказал Гал’Мок, гордо выпятив грудь, – «В мой первый трип я поработил целую расу и заставил их строить эти глупые треугольники.»

«Ну хоть, надеюсь, у тебя было не всё так плохо, как в первый раз у Ки’Црана. Он тупо был рабом, но вроде как успел убить кого-то до того, как трипу пришёл конец.»— сказала Аи’Ша.

Они повернулись в мою сторону, в ожидании услышать про все мои злодеяния. «Я был мужчиной по имени Лёня,»— пробурчал я. «И… я встретил девушку по имени Алиса.»

Улыбка Аи’Шы растянулась: «Али’Са, да? Рассказывай, что ты гадкого сделал с этой Али’Сой?»

Мое лицо налилось кровью и загорелось фиолетовым: «Я женился на ней.»

Гал’Мок раскашлялся на вдохе, а Ки’Цран разразился смехом. Остальные девчонки только нахмурили брови. «Ага.»— я понял что пора остановиться. Я провел последний семестр, пытаясь влиться в эту тусовку и продолжение истории про жизнь Лёни было бы социальным самоубийством. Но кто-то еще должен был узнать о моём первом поцелуе с Алисой, об искре в её глазах, когда мы решили сделать ребёнка и о слезах в глазах Флоры, когда она прощалась со мной. Я рассказал им, и мой голос укрепился гордостью. В конце моего рассказа, я был единственным, кто улыбался.

«Братан,»— начал Гал’мок с трепетом в голосе. «Это был… Полный отстой!»

Все дико заржали.

«Да это отстойнее, чем мой первый трип!»— сквозь судорогу смеха прокрихтел Ки’Цран. «Ну ты и лошара! Нахрена ты вообще сюда припёрся?»

Я кивнул и спросил себя, вставая: «Да, нафига я сюда припёрся?»

Смех провожал меня всё время на пути к звездолёту, но мне было уже наплевать. Дверь корабля открылась и тут меня окликнули: «И’Тек!»

Я повернулся и увидел Аи’Шу. Она, явно запыхавшись, расстегнула еще одну пуговицу на рубашке и наклонилась, упираясь руками в колени: «Эй»— всхлипнула она, пытаясь отдышаться – «Тебе не надо убегать! В том смысле, что твой трип был полный отстой, но следующий будет лучше! Плюс…» — закусив губу и расширив все зрачки — «…у нас с тобой отдельная палатка..»

Под звездным небом, в сиянии двух лун, я распознал блеск Её глаз, и, на малейшую секунду они горели зеленее самого яркого изумруда в мире.

«Извини,»— сказал я самой красивой девушке колледжа и запрыгнул в корабль. — «И мой трип не был отстойным.»

Двигатели заревели и я взмыл в сумрак. Надо мной горели триллионы звезд и я знал, что где-то рядом с одной из них, на маленькой планете, есть девочка с глубоко зелеными глазами, все еще сжимающая руку своего дедушки.

One clap, two clap, three clap, forty?

By clapping more or less, you can signal to us which stories really stand out.