
Есть ли у рынка мотивация инвестировать в фундаментальную науку и общественные проекты?
Довольно часто можно услышать, что масштабные и необходимые для общества в целом проекты и научные исследования, которые не могут дать прибыли в краткосрочной перспективе и которые очень дороги, может реализовать только государство. Для частных компаний это, во-первых, неподъемная ноша, а во-вторых, если частные компании действуют исключительно в расчете на прибыль, то они не будут инвестировать ресурсы в проекты, которые не носят явно коммерческого характера. Данное утверждение используется для оправдания присутствия государства в экономике — ведь, как известно, право-консервативная идея заключается в том, чтобы государство не занималось экономическими вопросами, всецело отдавая себя своим естественным задачам защиты жизни и собственности граждан. Противники такой идеи очень хотят выкроить для института государства хотя бы что-то, поэтому прибегают к крайним примерам, которые, по их мнению, доказывают пользу такого присутствия. Разберемся с этим.
Бюджет частных компаний и государства
Крупные проекты — это всегда крупные инвестиции. Считать, что только у государства достаточно денег для создания масштабного проекта — ошибка. Давайте просто сравним. Так, автомобильная компания Мерседес ежегодно тратит 3 млрд евро на исследования и разработки (данные на 2013-й год). При чем эти инвестиции рассчитаны не на скорую прибыль — учитывая, что деньги расходуются на создание экологичных технологий, а первые такие машины в массовом порядке компания планирует выпускать только в 2020-е годы. Для сравнения, стоимость Крымского моста — 228 млрд рублей и это всего около 2,8 млрд по курсу сентября 2018-го года.
Компания Самсунг только за 2017-й год получила операционную прибыль в 50 млрд долларов. Только за 4-й квартал 2017-го года Самсунг получил 11,5 млрд чистой прибыли. Это 787 млрд рублей только за три месяца. Если же перевести операционную прибыль за год в рубли, то это выйдет около 3,5 трлн рублей. Доходы российского бюджета за тот же год составляли примерно 13,5 трлн рублей. Иными словами, одна лишь компания Самсунг зарабатывает около 1/4 от федерального бюджета огромной России. Обратите внимание, что это те деньги, которые остаются для компании свободными для инвестирования — все расходы и издержки уже учтены. Когда как доходы Федбюджета не включают в себя его расходы (на 2017-й год бюджет был дефицитным).
Компания Apple за первый квартал 2018-го получила чистой прибыли 13,8 млрд долл. Компания Тойота получила 23,44 млрд долл. чистой прибыли за 2017/2018 финансовый год. Чистая прибыль концерна Фольксваген за аналогичный период составила 11,6 млрд евро. Компания Интел заработала 9,6 млрд долл. тогда же.
Список можно продолжать очень долго и ясно, что всемирно известные компании, которых намного больше, чем государств, получают достаточно прибыли, чтобы иметь возможность создавать проекты любого уровня и инвестировать средства в научные исследования. В то же время, компании не имеют возможности брать деньги из воздуха, как это делает государство (будучи монополистом в производстве денег) и собирать с граждан налоги. Ошибки в инвестициях грозят серьезными проблемами с платежеспособностью. Поэтому частные компании подходят к вопросу инвестиций намного более добросовестно и эффективно, чем чиновники. И не надо думать, что они руководствуются только соображениями прибыли, а государство готово идти на жертвы ради общественно значимых проектов. Для государства прибыль важна никак не меньше, просто эта прибыль, во-первых, распределяется не для налогоплательщиков (которые и финансируют госрасходы), а среди лоббистов, которые выигрывают тендеры. Во-вторых, государство рассчитывает получить прибыль в виде лояльности электората, увеличения популярности правящей партии и руководства страны, что тоже впоследствии можно обратить в чисто денежную прибыль в виде увеличения налогов.
Природа цены как информации о нужности
Перейдем к теоретической части. Сторонники большого государства вопрошают — почему бы не потратить огромные суммы денег на строительство моста, туннеля или железной дороги вникуда несколько миллиардов? Ведь ждать, пока это сделают частники — так можно и не дождаться. Тут, разумеется, полностью игнорируется такая важная часть экономики, как природа цены.
Цена — это не просто набор символов и не случайно выбранные цифры. Цена — это информация, которая показывает, насколько экономическим агентам (т.е. гражданам, компаниям) нужно то или иное благо (под благом тут следует подразумевать любой товар, инфраструктуру или проект). Когда цена на какое-либо благо растет, в условиях рыночной или относительно рыночной экономики означает, что потребность в этом благе растет. Когда дело касается инфраструктурного проекта, скажем, дороги в труднодоступную местность, то частные силы могут реализовать такой проект в случае, если она будет востребована у граждан, а значит принесет дивиденды — не обязательно напрямую, это возможно достигнуть и косвенно, например, если дорога ведет к залежам золота или красивому туристическому региону. Социалисты могут сказать, что частники только и думают о прибыли в ущерб общественным интересам. Опять же, их непонимание экономики в целом и природы цены в частности играет с ними злую шутку — ведь цена и есть показатель общественной полезности, интереса, которое может вызвать у членов общества то или иное благо.
Так, социалисты жалуются, что рынок не желает строить школы и больницы в малонаселенных пунктах. Однако намного проще переместить население малонаселенного пункта, чем создавать убыточную инфраструктуру в таком городке или деревне — поскольку бремя содержания такой инфраструктуры будет переложено на все население страны, ведь государственная инфраструктура существует только за счет налогоплательщиков. Работа такой инфраструктуры просто не сможет окупаться за счет обслуживания деревни в 10 жителей.
Можно так же рассмотреть проблему вымирающих городов и деревень, в которых социальная инфраструктура стремительно сокращается. Особенно это актуально для России. Многие населенные пункты были основаны в советское время искусственным путем, госпланом, в целях обслуживания добывающей промышленности, как поселения для заключенных или как перевалочные пункты для военных нужд. Многие города населялись рабочими конкретного предприятия, и полностью зависели от своего завода. Ни одно предприятие, даже созданное в рыночных условиях, не может вечно и стабильно обеспечивать определенное количество людей работой и доходом. В рыночных условиях предприятия успевают перепрофилироваться, пройти модернизацию, закрыться в удачное для работников время с выплатой компенсаций (достаточных для поиска новой работы) и т.д. Но в пост-советском пространстве многие предприятия и города, от них зависимые, были созданы без оглядки на их долгосрочную перспективность, а СССР рухнул слишком быстро, чтобы успеть предпринять какие-либо действия. В то же время мы знаем, что на Земле существуют города, которым сотни и тысячи лет и они постоянно населены. Это города, основанные естественным путем развития человечества, места их расположения оказались наиболее оптимальными, безопасными, прибыльными и удобными для жизни. Для таких городов проблема инфраструктуры никогда не возникает. Можно сказать, что цена на этот город достаточно высока, чтобы инвестировать даже в такие проекты, которые не принесут быстрой прибыли — в Европе особенно много таких городов, они обладают такой высокой исторической ценностью, что могут существовать только за счет туризма, не беспокоясь о своем будущем.
Таким образом, рыночная экономика, т.е. экономика свободная от госрегулирования, где цены формируются экономическими агентами в соответствии с их субъективными потребностями — наиболее общественно полезная и экономная для каждого гражданина в отдельности.
Что делают частные компании на самом деле в науке и общественных проектах
Однако мы так и не выяснили, делают ли частные компании что-то реально общественно полезное, что не приносит скорой прибыли, очень дорого и якобы доступно только государству? Ответ: да, делают и весьма впечатляюще. Вот несколько примеров из реальной жизни.
Пример Самсунг
В августе 2018-го года компания Самсунг приняла решение вложить 22 млрд долл. “в разработку 5G-сетей, искусственного интеллекта, дополненной реальности и прочих технологий будущего. Электронный гигант увеличит бюджет своих подразделений, занимающихся исследованием и развитием технологий будущего, а также финансово поддержит около 500 проектов. Компания верит, что такие инвестиции серьёзно увеличат доходы и поспособствуют появлению более 40 000 новых рабочих мест в компании”.
Пример Галицкого
Российский бизнесмен Сергей Галицкий в 2016-м году на собственные средства построил современный стадион и парк в Краснодаре. При этом бизнесмен прекрасно понимает, что его детище никогда не окупится и не даже не ставил это своей целью: “Что касается самоокупаемости, такой проект никогда не окупится. Ну не 20 же играми в сезон… Но это больше, чем стадион. Это одна из точек притяжения в городе. Я хочу, чтобы наши дети и внуки гордились стадионом. А по поводу окупаемости просто не было такой цели”.
Пример Лаборатории Белла
Американская компания AT&T еще в конце 19-го столетия основала машиностроительное отделение в Бостоне. В 1925-м году это отделение стало исследовательским центром под названием Bell Telephone Laboratories, Inc. и просуществовало аж до 2008-го года. За это время лаборатория частной организации сделала огромное количество фундаментальных научных открытий и новых технологий: “радиоастрономию, транзистор, лазер, кварцевые часы, теорию информации, операционную систему UNIX и языки программирования C, C++. Ученые Bell Labs были удостоены семи Нобелевских премий”.
Пример Гордона Мура
Основатель компании Интел Гордон Мур известен своей щедростью к научным исследованиям. В 2001-м году семья Мур пожертвовала Калифорнийскому технологическому институту 600 млн долл. В 2007-м они пожертвовали этому же учебному заведению еще 200 млн долл. на строительство самого большого оптического телескопа в мире.
Вы можете спросить — зачем им это надо? Ну, во-первых, не всегда все действия компаний объясняются соображениями денежной прибыли. Потому что помимо денежного капитала существует и социальный капитал — это репутация “хороших” и “добрых”. Во-вторых, нельзя отвергать идейность богатых людей, вроде Гордона Мура, который жертвует деньги на исследования просто потому, что, возможно, верит в будущее и хочет сделать мир лучше. В-третьих, существуют культурные и религиозные соображения — например в Средневековье богатые люди строили мосты, церкви и дороги в расчете на уважение общества и жизнь в раю после смерти, а в Древнем Риме за должности не только не платили зарплату, но наоборот, от занимающего должность человека ожидали щедрости для общественной пользы. Не нужно думать, что все масштабное создано централизованным государством — государства, какими мы их знаем сегодня, т.е. большие, имеющие множество министерств и денег, появились лишь в последние двести лет. Большая часть исторического наследия Европы была создана не усилиями государства, а за счет добровольных вложений значительного количества людей.
Добровольное объединение людей для сбора средств на те или иные проекты сегодня получило воплощение в виде т.н. “народного финансирования” или “краудфандинга”. Через специальные интернет-площадки для сбора средств на заранее определенные цели собираются миллионы долларов. Цели могут быть самыми разными: начиная от разработки компьютерной игры и заканчивая созданием фондов для микрофинансирования мелкого бизнеса в развивающихся странах. Есть платформы для сбора средств на научные цели, помогающие молодым ученым проводить эксперименты и придумывать новые изобретения, такие, как Experiment. Краудфандинговые платформы привлекают и венчурный (рискованный, авантюрный) капитал, т.е. даже самые, казалось бы, странные проекты могут получить шанс на реализацию. Бывает и такое, что люди собирают большие суммы денег на шуточные акции, вроде приготовления картофельного салата. В любом случае, народное финансирование, не налагая на своих участников никакого бремени, позволяет собирать большие суммы денег, а неудачи от проектов не затрагивают экономику в целом и не наносят ущерба остальным гражданам.
Возможные пределы для государства
Разумеется, несмотря на то, что в целом я отдаю полное предпочтение в экономике частным силам и свободному рынку, как минархист, я допускаю, что государство тоже может участвовать в создании масштабных инфраструктурных проектов и научных исследованиях. Однако эта деятельность строго ограничена функцией государства — защитой жизни и собственности граждан, т.е. армией, полицией и судом. Следовательно, государство может инвестировать средства в инфраструктуру и науку, исходя только из своих оборонительных функций — например, федеральные дороги, хоть и используются в основном в гражданских целях, но так же важны для перемещения войск. Вложения в научные исследования, касающиеся вооружения или средств связи — тоже вполне допустимы. Более того, часто такие вложения оказываются полезными не только армии, но и в гражданском применении (например интернет или ракеты). Однако эти инвестиции должны совершаться только из бюджета армии. Никаких отдельных ведомств, занимающихся проработкой проектов, не связанных с армией и полицией, быть в минархии не должно. Все, что не касается армии и полиции, должно находиться в руках частных и общественных сил.
***
Примечание: я запрещаю полное использование данного материала без моего разрешения. Если вы увидели эту статью на другом ресурсе, имейте в виду, что она была опубликована без моего согласия. Эксклюзивно для подписчиков Economics & History и моей страницы на Medium!
