Есть ли у рынка мотивация инвестировать в фундаментальную науку и общественные проекты?

Довольно часто можно услышать, что масштабные и необходимые для общества в целом проекты и научные исследования, которые не могут дать прибыли в краткосрочной перспективе и которые очень дороги, может реализовать только государство. Для частных компаний это, во-первых, неподъемная ноша, а во-вторых, если частные компании действуют исключительно в расчете на прибыль, то они не будут инвестировать ресурсы в проекты, которые не носят явно коммерческого характера. Данное утверждение используется для оправдания присутствия государства в экономике — ведь, как известно, право-консервативная идея заключается в том, чтобы государство не занималось экономическими вопросами, всецело отдавая себя своим естественным задачам защиты жизни и собственности граждан. Противники такой идеи очень хотят выкроить для института государства хотя бы что-то, поэтому прибегают к крайним примерам, которые, по их мнению, доказывают пользу такого присутствия. Разберемся с этим.

Бюджет частных компаний и государства

Крупные проекты — это всегда крупные инвестиции. Считать, что только у государства достаточно денег для создания масштабного проекта — ошибка. Давайте просто сравним. Так, автомобильная компания Мерседес ежегодно тратит 3 млрд евро на исследования и разработки (данные на 2013-й год). При чем эти инвестиции рассчитаны не на скорую прибыль — учитывая, что деньги расходуются на создание экологичных технологий, а первые такие машины в массовом порядке компания планирует выпускать только в 2020-е годы. Для сравнения, стоимость Крымского моста — 228 млрд рублей и это всего около 2,8 млрд по курсу сентября 2018-го года.

Компания Самсунг только за 2017-й год получила операционную прибыль в 50 млрд долларов. Только за 4-й квартал 2017-го года Самсунг получил 11,5 млрд чистой прибыли. Это 787 млрд рублей только за три месяца. Если же перевести операционную прибыль за год в рубли, то это выйдет около 3,5 трлн рублей. Доходы российского бюджета за тот же год составляли примерно 13,5 трлн рублей. Иными словами, одна лишь компания Самсунг зарабатывает около 1/4 от федерального бюджета огромной России. Обратите внимание, что это те деньги, которые остаются для компании свободными для инвестирования — все расходы и издержки уже учтены. Когда как доходы Федбюджета не включают в себя его расходы (на 2017-й год бюджет был дефицитным).

Компания Apple за первый квартал 2018-го получила чистой прибыли 13,8 млрд долл. Компания Тойота получила 23,44 млрд долл. чистой прибыли за 2017/2018 финансовый год. Чистая прибыль концерна Фольксваген за аналогичный период составила 11,6 млрд евро. Компания Интел заработала 9,6 млрд долл. тогда же.

Список можно продолжать очень долго и ясно, что всемирно известные компании, которых намного больше, чем государств, получают достаточно прибыли, чтобы иметь возможность создавать проекты любого уровня и инвестировать средства в научные исследования. В то же время, компании не имеют возможности брать деньги из воздуха, как это делает государство (будучи монополистом в производстве денег) и собирать с граждан налоги. Ошибки в инвестициях грозят серьезными проблемами с платежеспособностью. Поэтому частные компании подходят к вопросу инвестиций намного более добросовестно и эффективно, чем чиновники. И не надо думать, что они руководствуются только соображениями прибыли, а государство готово идти на жертвы ради общественно значимых проектов. Для государства прибыль важна никак не меньше, просто эта прибыль, во-первых, распределяется не для налогоплательщиков (которые и финансируют госрасходы), а среди лоббистов, которые выигрывают тендеры. Во-вторых, государство рассчитывает получить прибыль в виде лояльности электората, увеличения популярности правящей партии и руководства страны, что тоже впоследствии можно обратить в чисто денежную прибыль в виде увеличения налогов.

Природа цены как информации о нужности

Перейдем к теоретической части. Сторонники большого государства вопрошают — почему бы не потратить огромные суммы денег на строительство моста, туннеля или железной дороги вникуда несколько миллиардов? Ведь ждать, пока это сделают частники — так можно и не дождаться. Тут, разумеется, полностью игнорируется такая важная часть экономики, как природа цены.

Цена — это не просто набор символов и не случайно выбранные цифры. Цена — это информация, которая показывает, насколько экономическим агентам (т.е. гражданам, компаниям) нужно то или иное благо (под благом тут следует подразумевать любой товар, инфраструктуру или проект). Когда цена на какое-либо благо растет, в условиях рыночной или относительно рыночной экономики означает, что потребность в этом благе растет. Когда дело касается инфраструктурного проекта, скажем, дороги в труднодоступную местность, то частные силы могут реализовать такой проект в случае, если она будет востребована у граждан, а значит принесет дивиденды — не обязательно напрямую, это возможно достигнуть и косвенно, например, если дорога ведет к залежам золота или красивому туристическому региону. Социалисты могут сказать, что частники только и думают о прибыли в ущерб общественным интересам. Опять же, их непонимание экономики в целом и природы цены в частности играет с ними злую шутку — ведь цена и есть показатель общественной полезности, интереса, которое может вызвать у членов общества то или иное благо.

Так, социалисты жалуются, что рынок не желает строить школы и больницы в малонаселенных пунктах. Однако намного проще переместить население малонаселенного пункта, чем создавать убыточную инфраструктуру в таком городке или деревне — поскольку бремя содержания такой инфраструктуры будет переложено на все население страны, ведь государственная инфраструктура существует только за счет налогоплательщиков. Работа такой инфраструктуры просто не сможет окупаться за счет обслуживания деревни в 10 жителей.

Можно так же рассмотреть проблему вымирающих городов и деревень, в которых социальная инфраструктура стремительно сокращается. Особенно это актуально для России. Многие населенные пункты были основаны в советское время искусственным путем, госпланом, в целях обслуживания добывающей промышленности, как поселения для заключенных или как перевалочные пункты для военных нужд. Многие города населялись рабочими конкретного предприятия, и полностью зависели от своего завода. Ни одно предприятие, даже созданное в рыночных условиях, не может вечно и стабильно обеспечивать определенное количество людей работой и доходом. В рыночных условиях предприятия успевают перепрофилироваться, пройти модернизацию, закрыться в удачное для работников время с выплатой компенсаций (достаточных для поиска новой работы) и т.д. Но в пост-советском пространстве многие предприятия и города, от них зависимые, были созданы без оглядки на их долгосрочную перспективность, а СССР рухнул слишком быстро, чтобы успеть предпринять какие-либо действия. В то же время мы знаем, что на Земле существуют города, которым сотни и тысячи лет и они постоянно населены. Это города, основанные естественным путем развития человечества, места их расположения оказались наиболее оптимальными, безопасными, прибыльными и удобными для жизни. Для таких городов проблема инфраструктуры никогда не возникает. Можно сказать, что цена на этот город достаточно высока, чтобы инвестировать даже в такие проекты, которые не принесут быстрой прибыли — в Европе особенно много таких городов, они обладают такой высокой исторической ценностью, что могут существовать только за счет туризма, не беспокоясь о своем будущем.

Таким образом, рыночная экономика, т.е. экономика свободная от госрегулирования, где цены формируются экономическими агентами в соответствии с их субъективными потребностями — наиболее общественно полезная и экономная для каждого гражданина в отдельности.

Что делают частные компании на самом деле в науке и общественных проектах

Однако мы так и не выяснили, делают ли частные компании что-то реально общественно полезное, что не приносит скорой прибыли, очень дорого и якобы доступно только государству? Ответ: да, делают и весьма впечатляюще. Вот несколько примеров из реальной жизни.

Пример Самсунг

В августе 2018-го года компания Самсунг приняла решение вложить 22 млрд долл. “в разработку 5G-сетей, искусственного интеллекта, дополненной реальности и прочих технологий будущего. Электронный гигант увеличит бюджет своих подразделений, занимающихся исследованием и развитием технологий будущего, а также финансово поддержит около 500 проектов. Компания верит, что такие инвестиции серьёзно увеличат доходы и поспособствуют появлению более 40 000 новых рабочих мест в компании”.

Пример Галицкого

Российский бизнесмен Сергей Галицкий в 2016-м году на собственные средства построил современный стадион и парк в Краснодаре. При этом бизнесмен прекрасно понимает, что его детище никогда не окупится и не даже не ставил это своей целью: “Что касается самоокупаемости, такой проект никогда не окупится. Ну не 20 же играми в сезон… Но это больше, чем стадион. Это одна из точек притяжения в городе. Я хочу, чтобы наши дети и внуки гордились стадионом. А по поводу окупаемости просто не было такой цели”.

Пример Лаборатории Белла

Американская компания AT&T еще в конце 19-го столетия основала машиностроительное отделение в Бостоне. В 1925-м году это отделение стало исследовательским центром под названием Bell Telephone Laboratories, Inc. и просуществовало аж до 2008-го года. За это время лаборатория частной организации сделала огромное количество фундаментальных научных открытий и новых технологий: “радиоастрономию, транзистор, лазер, кварцевые часы, теорию информации, операционную систему UNIX и языки программирования C, C++. Ученые Bell Labs были удостоены семи Нобелевских премий”.

Пример Гордона Мура

Основатель компании Интел Гордон Мур известен своей щедростью к научным исследованиям. В 2001-м году семья Мур пожертвовала Калифорнийскому технологическому институту 600 млн долл. В 2007-м они пожертвовали этому же учебному заведению еще 200 млн долл. на строительство самого большого оптического телескопа в мире.

Вы можете спросить — зачем им это надо? Ну, во-первых, не всегда все действия компаний объясняются соображениями денежной прибыли. Потому что помимо денежного капитала существует и социальный капитал — это репутация “хороших” и “добрых”. Во-вторых, нельзя отвергать идейность богатых людей, вроде Гордона Мура, который жертвует деньги на исследования просто потому, что, возможно, верит в будущее и хочет сделать мир лучше. В-третьих, существуют культурные и религиозные соображения — например в Средневековье богатые люди строили мосты, церкви и дороги в расчете на уважение общества и жизнь в раю после смерти, а в Древнем Риме за должности не только не платили зарплату, но наоборот, от занимающего должность человека ожидали щедрости для общественной пользы. Не нужно думать, что все масштабное создано централизованным государством — государства, какими мы их знаем сегодня, т.е. большие, имеющие множество министерств и денег, появились лишь в последние двести лет. Большая часть исторического наследия Европы была создана не усилиями государства, а за счет добровольных вложений значительного количества людей.

Добровольное объединение людей для сбора средств на те или иные проекты сегодня получило воплощение в виде т.н. “народного финансирования” или “краудфандинга”. Через специальные интернет-площадки для сбора средств на заранее определенные цели собираются миллионы долларов. Цели могут быть самыми разными: начиная от разработки компьютерной игры и заканчивая созданием фондов для микрофинансирования мелкого бизнеса в развивающихся странах. Есть платформы для сбора средств на научные цели, помогающие молодым ученым проводить эксперименты и придумывать новые изобретения, такие, как Experiment. Краудфандинговые платформы привлекают и венчурный (рискованный, авантюрный) капитал, т.е. даже самые, казалось бы, странные проекты могут получить шанс на реализацию. Бывает и такое, что люди собирают большие суммы денег на шуточные акции, вроде приготовления картофельного салата. В любом случае, народное финансирование, не налагая на своих участников никакого бремени, позволяет собирать большие суммы денег, а неудачи от проектов не затрагивают экономику в целом и не наносят ущерба остальным гражданам.

Возможные пределы для государства

Разумеется, несмотря на то, что в целом я отдаю полное предпочтение в экономике частным силам и свободному рынку, как минархист, я допускаю, что государство тоже может участвовать в создании масштабных инфраструктурных проектов и научных исследованиях. Однако эта деятельность строго ограничена функцией государства — защитой жизни и собственности граждан, т.е. армией, полицией и судом. Следовательно, государство может инвестировать средства в инфраструктуру и науку, исходя только из своих оборонительных функций — например, федеральные дороги, хоть и используются в основном в гражданских целях, но так же важны для перемещения войск. Вложения в научные исследования, касающиеся вооружения или средств связи — тоже вполне допустимы. Более того, часто такие вложения оказываются полезными не только армии, но и в гражданском применении (например интернет или ракеты). Однако эти инвестиции должны совершаться только из бюджета армии. Никаких отдельных ведомств, занимающихся проработкой проектов, не связанных с армией и полицией, быть в минархии не должно. Все, что не касается армии и полиции, должно находиться в руках частных и общественных сил.

***
Примечание: я запрещаю полное использование данного материала без моего разрешения. Если вы увидели эту статью на другом ресурсе, имейте в виду, что она была опубликована без моего согласия. Эксклюзивно для подписчиков Economics & History и моей страницы на Medium!

Welcome to a place where words matter. On Medium, smart voices and original ideas take center stage - with no ads in sight. Watch
Follow all the topics you care about, and we’ll deliver the best stories for you to your homepage and inbox. Explore
Get unlimited access to the best stories on Medium — and support writers while you’re at it. Just $5/month. Upgrade