
Чем либертарианство отличается от право-консерватизма?
Чем либертарианство отличается от право-консерватизма? Казалось бы, оба течения выступают за кардинальное ограничение государства, экономическую свободу…однако на этом сходства, скорее всего, и заканчиваются. А дальше начинаются кардинальные отличия и они, уверяю вас, имеют значение.
Сразу предупрежу, что либертарианство очень неоднозначно, если принимать во внимание деление либертарианцев на право-либертарианцев, лево-либертарианцев (либертинов) и трудно относимых куда-то конкретно анархо-капиталистов. Вследствие этой неоднозначности и возникающей путаницы я полагаю, что право-либертарианцев можно считать правыми консерваторами, или просто консерваторами, если хотите (слишком мало отличий между ними и консерваторами). Поэтому далее я буду рассматривать только лево-либертарианцев (либертинов), но называть их просто либертарианцами.
Итак, либертарианство. Основной ценностью для них служит принцип добровольности и личной свободы. Последняя понимается, можно сказать, как всё, что происходит по доброй воле, исходя из личного выбора индивида. Применение насилия к другому лицу без его согласия категорически осуждается. Далее, как правило, либертарианцы часто выступают против любых налогов, за аборты, права ЛГБТ, традиции, обычаи (если они противоречат основному принципу). У либертарианцев совершенно иная, в отличие от консерваторов, антропология — каждый человек имеет право на своё тело, имеет право на самоубийство, право делать с собой всё что угодно (и никто не может помешать ему, без его согласия). В сущности, право на самого себя в либертарианстве является краеугольным камнем их антропологии.
Отсюда следует, что для либертарианца такие неприглядные явления, как проституция, наркомания, алкоголизм, самоубийства, педофилия (по согласию), зоофилия, гендерная идеология и многое другое — абсолютно допустимы, пока не нарушают ничьих прав собственности и не пользуются государством как инструментом насаждения своих ценностей. Таким образом, либертарианец не считает нужным бороться с такими явлениями организованным образом, даже если лично для него эти вещи омерзительны. Последнее очень важно для понимания философии либертарианства — личная позиция никогда не должна выступать в качестве истины в последней инстанции и не претендовать на всеобщую.
Одним из спорных моментов также является отношение к иммиграции. Кажется, что либертарианцы выступают против любых ограничений на неё, однако здесь важно понимать, что при всех возможных мне возражениях, основной ценностный ориентир либертарианцев совместим именно с непринятием любой формы ограничения иммиграции.
Наконец, либертарианцы, в силу своей приверженности принципу добровольности и личной свободы, допускают существование в обществе самых различных идеологических и социальных течений в том случае, если они существуют на своей территории и не претендуют на власть над всеми. Так, допустимо существование как коммунистической общины, так и нацистской, гомофобной, гомосексуальной, педофильской, анархистской, “зеленой” и т.д.
Итак, либертарианство, по сути, провозглашает, в некотором роде, моральный релятивизм и отсутствие некой “нормы”, коей следует придерживаться для сохранения порядка. Только принцип добровольности и личной свободы является в либертарианстве единственной, если так можно сказать, “нормой”, как и отказ всех членов общества от доминирования над другими.
Однако в право-консерватизме ситуация другая.
Начнем с антропологии. Для консерватора каждый человек, прежде всего, носитель набора прав, которые никто не вправе отменить или отнять у него. Этими правами каждый человек обладает в силу своей человеческой природы — эти права называются естественными. Многие консерваторы верят, что эти права даны нам Богом, именно поэтому они не отменяемы никакой властью на Земле, это абсолютный и вечный закон. Отсюда следует, что не личная добрая воля, а естественные права являются краеугольным камнем как свободы, так и существования общества. Что это значит? Это значит, что человек не имеет права на самоубийство, чтобы после этого не превратиться в убийцу (хоть и не могущего быть наказанным земным судом), женщина не имеет права на аборт (потому что для консерватора жизнь начинается с момента зачатия и любая человеческая жизнь священна), нет права на эвтаназию. Это так же значит, что мирное существование здорового общества с сообществами, скажем, педофилов, невозможно — для консерватора это воспринимается как форма, нарушающая порядок и угрожающая культуре. Последнее представляется логичным в силу той важности, которую право-консерваторы придают обычаям и традициям.
Традиция для право-консерватора является реальной альтернативой позитивному праву и государственному произволу. Обычаи служат естественным ограничителем всевластию правительства, ибо их обязаны исполнять все. Это значит, что существует норма и правила поведения в обществе. Правила, обычаи и традиции возникают в течение тысяч лет эволюционным путем — как в эволюции человеческих институтов, так и в эволюции человека, как биологического вида. Например, консерватизм придает значение внешнему виду человека, потому что люди как таковые получают информацию друг о друге через сигналы, символы, цвета, запахи и т.д. Это лишь маленький пример огромного целого, которое можно назвать предсказуемостью. Консерваторы полагают (и это подтверждается наукой), что люди находят оптимальные пути взаимодействия друг с другом, что и порождает традиции, обычаи, правила и нормы. Это экономит силы людей на получение информации, а так же вносит порядок и иерархию. Последняя консерваторами приветствуется — естественно возникающая иерархия, открытая сама по себе, неизбежна, а социальное равенство — это злая утопия.
Разумеется, такая антропология кардинальным образом сказывается на отношение к иммиграции. Для право-консерватора неограниченная миграция является нарушением прав собственности граждан на свой город, страну, регион и т.д., в то же время миграция чужеродных культур угрожает собственной и снижает порядок в обществе и предсказуемость (поскольку предсказуемость, как мы можем догадаться, возможна только в рамках общества, где правила более-менее одинаковы и одинаково поняты). Это не значит, что право-консерватор против иммигрантов всегда или против миграции вообще. Но в консерватизме важно, чтобы были соблюдены естественные права людей.
Консерваторы скорее чаще будут минархистами, а либертарианцы — анархо-капиталистами. Следовательно, консерватизм не считает любые налоги грабежом — на армию, полицию, суды налоги необходимы и не вредят экономике и правам собственности. Для либертарианцев налоги, скорее всего, часто будут выступать как узаконенная форма грабежа. Для консерватора вопрос легализации тяжелых наркотиков и однополых браков не столь важен, как для либертарианцев. Последние вполне готовы на сохранение государственной регистрации браков, когда как первые скорее согласны передать этот вопрос обратно социальным властям (Церкви, частным юристам и т.д.). Наконец, и право-консерваторы, и любые либертарианцы являются сторонниками легализации оружия, противниками гос. вмешательства в экономику, в образование и трудовые отношения.
Как мне кажется, наибольшие различия право-консерваторов от либертарианцев можно найти всё-таки в антропологии и в отношении к религии. Одно с другим здесь можно считать взаимосвязанным.

