#кино “Мёртвые ласточки” 2018 (Россия)

Наконец-то дошли руки (и глаза) посмотреть фильм “Мёртвые ласточки”, получивший приз за лучший дебют на фестивале “Кинотавр-2018” — отечественный мистический триллер с элементами ужасов, снятый наперекор всем голливудским канонам и шаблонам фильмов такого жанра. И в этом состоят как его основные достоинства, так и недостатки.
Это дебютная работа выпускницы ВГИК Натальи Першиной (она здесь и режиссёр, и автор сценария), и выглядит она, честно говоря, слишком кустарно — как курсовая или дипломная работа, снятая на смартфон: художественности операторской работе больше всего не достаёт. В большинстве сцен гигантская глубина резкости, точно будто при съёмке на камеру телефона, и бездушные, репортажные построения кадра (при очень колоритных локациях), при том, что никакого отношения к хоррорам, снятым в жанре псевдодокументалистики этот фильм не имеет.
Постановка также страдает сумбурностью, рваностью канвы повествования — то чрезмерно затянутыми сценами, то, наоборот, разрешающимися слишком быстро, и кое-где сшитыми-скроенными между собой слишком тяп-ляп. Так, никогда бы не подумал, что буду жаловаться на слишком короткий хронометраж завязки фильма ужасов, но в данном конкретном случае представление главных героев зрителю происходит настолько наспех и мимоходом, что сюжет лучше было бы сразу начать с того, как они плывут до места событий на лодке — то, что было до того, всё равно никак не помогает раскрыть главных героев и не имеет никакого отношения к дальнейшим событиям, кроме такого же наспех состряпанного финала.
А ведь идея и замысел в целом заслуживают всяческого внимания (и гораздо лучшей технической реализации). Это очень атмосферный фильм, пропитанный славянским фольклорным духом, начиная с народных песен, исполнением которых профессионально занимается главный герой, который и внешне ну чисто былинный красавец Садко, то и дело хорошо поставленным фолк-вокалом пропевающий их в течение всей картины, и заканчивая основой сюжета: русские народные приметы, суеверия — и мороки, потусторонние силы, населяющие первозданный лес в полнейшей глуши, до которой надобно 30 км плыть на лодке по реке, и где стоит старый покосившийся домик давно покойного егеря — деда второго главного героя. В эту самую глушь два основных персонажа и направились с целью порыбачить — и столкнулись с воздействием тамошней нечисти по самое не балуйся.
Всё началось с того, что главный герой своим фольклорным пением влюбил в себя местную лесную кикимору, или шишимору, и, поняв это, начал ею нагло манипулировать, чем разгневал остальных духов этого леса. Что стоило ему и его напарнику по рыбалке нескольких по-настоящему кошмарных ночей в этом старом лесном доме, а потом в итоге закончилось для обоих (но не одновременно) самым фатальным образом.
Вот эти кошмарные ночи показаны просто шикарно, с нарочитым презрением ко всем голливудским штампам: никаких кровавых убийств, спецэффектов, компьютерных монстров (как и вообще монстров — все мороки в фильме материализуются в виде земных существ, разве что сама кикимора выглядит несколько “не в себе”), скримеров ради скримеров и прочего непотребства.
Пугает здесь постепенно, после нескольких спотыканий, набирающая наконец ход и силу атмосфера, и старательно нагнетаемый саспенс, с одной стороны — в духе Хичкока и итальянских “джалло” 60-х — 70-х годов, с другой — что-то в стиле старых советских фильмов по Гоголю: сполохи теней в полутьме, голоса снаружи, шорохи и скрипы внутри дома — и невыразимый ужас в глазах и поведении персонажей, увидевших за окном что-то, что зрителю не показывают. Морок, наваждение, сон или реальность — как герои, так и зрители моментально начинают путаться, где и что было. И это ещё один успешный и эффектно использованный приём. Только ради вышесказанного данный фильм и стоит смотреть, невзирая на все его огрехи.
