Про круги, имеющие свойство замыкаться

В 2006 году я очень любила музыку, я и сейчас очень люблю музыку. Но тогда был чудный период интернет-дневничков, мне было около 13, жизнь уже казалась достаточно мрачной и безнадежной. Но пока первой точки невозврата в виде отказа родителей отправить меня учиться в Оксфорд не случилось, и я в целом жила надеждой отчалить на просторы Великобритании в ближайшие годы.

Как вы понимаете, в моей голове царило множество английских стереотипов и мечт, но на деле заканчивался период Толстого и Достоевского, начинался период Сартра, все сопровождалось аккомпанементом если уже не Slipknot, то шведских Deathstars.

Эти две исключительные по своей агрессии, боли и дисбалансу группы я назвала не случайно (хотя Deathstars, по-моему, более игривые и менее деструктивные).

Через запрос “Joey Jordison” в ICQ я нашла свою первую подружку по переписке из Архангельска. В 2008, спустя года три нашего общения, она приехала ко мне в гости, в Москву, чтобы посетить концерт виновников нашего общения. У нее даже была татуировка со значком “S”. И её родители даже были не против татуировки!
Между 2005 и 2008 мы, помню, начали вести дневнички на LiveInternet. Место встречи. В те же годы там окопались Вика и Наташа. Так уж получилось, что Вика была из Архангельска и знала мою Иру. А Наташа была из Москвы, и мы с ней познакомились на концерте то ли Amatory, то ли чего-то более-менее иностранного. У Наташи с Викой тоже была любовь. Они, может, до сих пор общаются, может и не очень номинально.

В 2014 на случайной вечеринке у друга Паши (а с ним мы познакомились в Беркли) я встретила Илью. Ничто не предрекало. Раз — общий друг — Вика. Илья тоже из Архангельска, одно время вроде ездил на концерты вместе с будущим мужем Вики, который эти концерты и давал.

Это первый круг. Такой порядковый номер.

В 2011 году я полетела поучиться в Сан-Франциско, к истокам психоделии и чёртовых хиппи. Разница с Москвой — 12 часов. Пока долетишь, успеешь чуть не умереть во Франкфурте, где порядочные немцы немощные в помощи стояли в тотальном ступоре, а ко мне в итоге приходил капитан А-380 Люфтганзы и спрашивал, точно ли всё в порядке и можно ли со мной лететь. Ещё бы вы укатили в Калифорнию без меня.
На регистрации в Москве выяснилось, что на этом же рейсе на эту же сессию летит одноклассник из Звенигорода, с которым мы проучились вместе три года (два сидели за одной партой: первый ряд, крайняя правая; вечно ругались, зато наши мамы были подругами).

В Беркли я часто выходила курить, потому что мои навыки общения оставляли желать лучшего, а заболтать человека, который вместе с тобой во внутреннем дворике нежится в лучах июльского солнца и ветрах залива — милое дело. В один день после занятий мы заговорили на английском с длинноволосой девочкой. Спустя полчаса выяснилось, что мы обе из России, обе из московских окрестностей, а наши родители живут в соседних деревнях.

Незадолго до поездки я нарисовала тушью портрет Витгенштейна, который мне очень нравился. В маргинальном местечке Сан-Франциско я имела свой первый клубный опыт. Не в силах больше отражать попытки знакомства на переферии между баром и танцполом, я пробралась в центр зала и решила проникнуться и забыться. Все получилось, не без помощи внезапно выплывшего высокого немца Маркуса, обладателя двух PhD, белокурых волос, голубых глаз и прекрасного носа. Маркус, конечно, предложил поехать к нему, но я отказалась. Через пару недель мы встретились в Сан-Франциско, много болтали, он начал рассказывать про свой первый PhD по философии, что-то про работы Витгенштейна… Я показала свой рисунок.
Не то что бы этот круг был потрясающе великолепен, но на тот момент Маркус меня очень впечатлял. Тогда ему было 33.

В один прекрасный четверг (как вы все знаете, четверг — лучший день недели) мы выдвинулись на двух машинах в сторону Лос-Анджелеса. Как и полагается поездке в вечер четверга, я ехала штурманом с водителем-викингом из Дании. Мы подружились за те восемь живописных часов. Несмотря на то, что я всех убивала своей музыкой, а интеллигенты делали вид, что она ничего.
В ЛА мы приехали рано утром, а вечером следующего дня, перед отъездом в Лас-Вегас, мы неожиданно попали на концерт Red Hot Chili Peppers на крыше здания на Venice Beach. Люди начали толпиться и толкаться, мы решили выяснить, в чём дело. The Adventures of Rain Dance Maggie.

Лас-Вегас. Наконец-то тепло. Прямиком в бассейн. Потом в клуб. Можно курить внутри зданий! Бесплатный бар для девушек. Неинтересная музыка. Уныло пью Космополитан и сижу на белом диване. Из темноты в свет моего дивана смотрит блондин. Вроде ничего. Пялюсь в ответ с лицом, полным богемного пресыщения. Достаточно завлекательно для блондина, подходит, присаживается. С другом. Болтаем. Говорят, из Швеции. Говорят, прилетели в СФ, там купили машину и поехали по нашему маршруту в Вегас, но передвигались медленно, потому что хотели посмотреть на Калифорнию. Но в основном потому, что их машина постоянно ломалась. Планировали доехать до Нью-Йорка. Сомнительно. Торчат в Вегасе пару дней. Не геи. Машину планируют продать.
Пять утра. Пойдем ко мне. Нет. Но ко мне не пойдем. Расстались, когда нужно было будить всех к отъезду в СФ. Видела, как датский викинг заходил в номер.
На самом деле, тут петли нет, но мне кажется, что он может случиться. Привет, Бьёрн! Я не помню, откуда ты, но ты был так похож на Райана Гослинга!

2012. Копенгаген, датский викинг (из предыдущих серий), новые датские викинги; думаю учить датский, потому что в Копенгагене классно. Мне говорят, мол, датский просто невыносим, учи лучше шведский! Будешь почти все понимать, зато харкать датское произношение не придется. “Давайте шведский,” — сказала я без особого энтузиазама.
Шведский. Этот бесконечный eargasm.
Меня взяли на работу в IKEA, я попутно съездила в Стокгольм (такая скучная дорогущая деревня, полная возрастной дискриминации, но зато очень живописная), а также не познакомилась ни с одним шведом в естественной среде обитания. Последним была расстроена.
Зато в Берлине познакомилась с очередными датчанами, и я свято верю, что они хотели меня убить и продать почки на черном рынке.

В 2013 трижды побывала в Лондоне. Как бы это странно ни было, но в Лондон меня не тянет больше, и ни одного замкнувшегося круга с ним не случилось. А как мечталось, а как хотелось.
Хотя!
Утро после Рождества. Раннее. Сижу на балконе у Элины. Балкон выходит на Темзу, вдали видно The London Eye и Яйцо. Canary Wharf. Даже круче и живописнее Kensington Gardens.
На соседнем балконе, который не видно за углом, пьяные британцы ещё не легли спать, а продолжали, судя по интонациям, пить и курить. Мимо пролетали и проплывали утки, а также гребцы. Академические такие гребцы. Запомнилась восьмерка с coxwain. Соседи крикнули поздравление с рождеством, рулевой помахал ручкой в ответ. Захотелось заниматься греблей. В 2014 начала! Наслаждение по примеру шведского языка, но от спорта. Пацаны, греблю рекомендую.

10 октября 2014, юбилей Интерфакса, я без работы, Паша в говно после корпоратива. Пироги, разговоры о насущном, “Тут же Пропаганда, хоть и стыдно, но нужно зайти на Санчеса”. Конечно, идём. Скучная Пропаганда, скучный минимал, я за рулем. Космополитан не потянешь, в клубе не покуришь. Пашу тащит, наблюдаю за Пашей и за публикой.
Голубые глаза. Потеряла. Снова голубые глаза! Но на сцену врывается очередной, на этот раз лохматый, блондин. Знакомимся. Общаемся. Он уезжает путешествовать с Голубыми Глазами в качестве компаньона. Общаемся. Музыка, психоделический рок, чертовы хиппи, фотографии, всё это. Через пару месяцев еду к Блондину проводить время на острове в ЮВА. Беру с собой подругу, чтобы врать себе, если что: “Я вообще-то с подругой отдыхать отчаливала”. Подруга находит себе более интересные дела, что даже лучше.
В Бангкоке встретила Ингу из Сан-Франциско, которая училась в Беркли, занималась греблей и слушала тот же курс по Истории джаза, что и я. Обсудили профессора. Инга попросила у меня зажигалку.
С Блондином же все с самого начала пошло немного не так, и даже мои восторженность и расслабленность не помогли привести к успеху, балансу и гармоничной Свете. Утонула, потерялась, не шмогла. Все промахи в самовоспитании оголились и стали очевиднее. Прямо 2009, мать его! Спустя пять лет, и такое отсутствие прогресса. Зато хорошо строю иллюзии!

В 2006 году я очень любила музыку. Через запрос “Deathstars” на LiveInternet я нашла очередную подружку по переписке из Одессы. В 2009, спустя три года нашего общения, я приехала к ней в гости, в город Валентина Глушко, попутно прихватив с собой Симу и Лену.
Между 2006 и 2009 мы, помню, активно пользовали дневнички на LiveInternet. Место встречи. В те же годы там окопался длинноволосый Валера. Так уж получилось, что Валера и моя одесская подружка Июль какое-то время встречались, но общение с Валерой после их расставания перехватила я, и сначала долго слушала печатное нытье о том, как ему плохо в Лондоне после переезда, а потом — часовые скайпы о том, что он делает в Бирмингеме и почему там нормально. Июль с Валерой делают вид, что не знают друг друга, поныне, как и я с ним. А к Июлю я ещё раз ездила, ещё раз с Симой.
Так вот, друзья. Общаемся с Валерой. Музыка, психоделический рок, чертовы хиппи, фотографии, всё это. В 2009 еду к Валере проводить время в его родном городе. Все с начала пошло немного не так, и даже мои восторженность и расслабленность неумолимо привели к провалу, дисбалансу, ко мне не в себе. Утонула, потерялась, не шмогла.
И казалось бы — круг закрылся на двух идентичных историях.

The devil is in the detail.

Deathstars, с которых началась Июль и начался Валера, оказались шведами. Это я выяснила вчера. А Блондин — он тоже швед.

Это второй круг. Потому что он почти такой же вместительный и такой же длинный, как первый.

Хотелось использовать слово “луп” вместо “кругов”. В техно-музыке базовый элемент — повторяющиеся лупы, петли. Но петля — это не то слово.

Про техно я ещё расскажу. Это около-берлинские круги 2014-го.