Полет

Последнее время смерть ходила за мной по пятам, но я как-то
 очень удачно уклонялся от встречи. Ну как сказать «удачно»? Умирали друзья,
 знакомые, родственники, друзья и знакомые родственников, родственники и
 знакомые друзей — все, с кем я хоть раз в жизни, да пересекался. Как правило,
 то накануне моего приезда куда-то, то сразу после отъезда. Я не ходил на
 похороны и поминки, я не комментировал печальные записи в соцсетях, я даже не
 отправлял соболезнований. Ну правда, кому станет легче оттого, что я напишу
 «соболезную» на смерть человека, с которым виделись пару минут лет десять тому
 назад? Это же вранье будет. Вот и молчал. Старался не напоминать о себе.

- Привет! Ну наконец-то!

В кресло напротив плюхнулась девица встрепанная, худющая,
 мелкая, похожая на воробья — если можно представить воробья с пирсингом и тату.
 С бутылкой пива и миской чипсов наперевес. И капюшоном худи, надвинутым
 практически на глаза. Я демонстративно медленно оглядел полупустой бизнес-зал.
 Несмотря на вечер, сегодня здесь было на удивление мало народу и много
 свободных столов.

- Вы, кажется, меня с кем-то перепутали. Вот там есть
 прекрасный свободный столик.

- Не-а. Это ты. Как долго я тебя искала! — пафосно заключила
 девица, с противным гыгыканьем втянула пол-бутылки и плюхнулась в кресло.

У меня не было никакого желания устраивать скандал — я
 толком не выспался, перелет мне предстоял долгий, а сразу после — мутные
 переговоры с неочевидным результатом. Я махнул рукой и побрел к раздаче. Стакан
 сладкого мартини — это то, что мне сейчас нужно.

- Плюнь ты на этот Хабаровск. Сдай билеты, возьми… нууу… до
 Малаги. Или в Рим. В Кениг, в конце концов. А то потратишь кучу времени на перелет,
 столько же на переговоры — и все это приблизительно с нулевым результатом.

Не знаю, как я не выронил стакан.

- Простите, что?

- Что слышал, — татуированный воробей показал мне средний
 палец.

Осведомленность барышни в моих передвижениях меня сильно
 удивила. Нет, вроде билеты при мне, на стойке регистрации ее я не видел, откуда
 же…

- Смерть я твоя лютая, — нарочито громко заржала она,
 взгромоздив ноги в массивных ботинках на стол.

- Вы предлагаете… составить вам компанию? — я присел на край
 дивана и отхлебнул мартини. То ли обстановка была такая, то ли разбодяжили его
 на сей раз нещадно, но горло мое почувствовало лишь приторный сироп.

- Хочешь? Торопишься? — она резко наклонилась в мою сторону
 и дыхнула пивом.

- Вы… Вы милы и привлекательны…

- …чего зря время терять, ага. Нет, дорогой мой, тут выбираю
 я. Инфа сотка, — девица монументально рыгнула и заржала. — Принеси мне пива,
 будь другом. Бутылки три, наверное, а лучше пять.

Я обреченно кивнул, одним глотком добил до отвращения
 сладкий мартини и пошел за заказом. Возьму четыре, пожалуй, проявлю
 независимость суждений. А себе — водки, наверное.

Возвращаясь к своему столику, я украдкой посмотрел на ее
 посадочный. Из-под пустой пивной бутылки виднелся только небольшой кусок с первыми
 буквами имени. DE. Логично,
 что уж.

До начала посадки оставалось около получаса, торопиться
 некуда.

- Ну, за упокой. Раз уж вы смерть моя, — я поднял стакан с
 водкой.

Из-под капюшона напротив совершенно внезапно раздался
 детский звенящий смех, разительно контрастировавший с пивной бутылкой в руке.

- Не твоя. И не стоит за упокой пить при живых.

Водка стала поперек горла.

- Ну а тогда зачем вы здесь?

Девица резким движением головы откинула капюшон и впилась в
 меня взглядом пары ярко-синих глаз.

- Ты глухой, что ли? Я ж сказала — ищу я тебя. Давно. Нашла
 вот. Тоже мне princeps potestatis aeris нашелся, блин. Летун.

Последнее слово она произнесла, как ругательство. Я
 поежился.

- Знаете, не стремлюсь как-то…

- А толку? Ты ж все равно помрешь. И он. И она. И вот эти
 вот. Как бы вообще все. Хоп-па, и лежишь тихий.

Она прикрыла глаза, скрестила руки на груди и засмеялась на
 сей раз мерзким дребезжащим старушечьим смехом. Я понимал, что этот балаган
 надо заканчивать, просто прервать неприятный разговор, забрать портфель и уйти.
 Но меня почему-то упорно тянуло остаться. Какой-то болезненный интерес.

- Не жалуюсь на здоровье, тьфу-тьфу, дорогу перехожу в
 положенном месте, вилку в розетку не сую. Так что рановато мне, чтобы «хоп-па».

- А это не тебе решать, — девица посмотрела сквозь меня. — И
 не мне.

- Ну окей, пусть «хоп-па». — Я решил на оставшиеся сколько
 там — минут двадцать — принять правила игры. — А что дальше? Рай? Ад? Новая
 жизнь? Ничего?

- Да мне-то откуда знать?

- Ну вот тебе-то знать положено, как мне кажется.

Не заметил, как перешел на «ты». Впрочем, с ее бесцеремонностью
 и этого достаточно.

- Не-а, не положено. Вот представь. Есть, ну, к примеру,
 дверь. И — нет, не «аз есмь дверь», мыслишь комплементарно, спасибо, но нет. Аз
 есмь дверная ручка, скажем так. Кто-то дергает, кто-то крутит, кто-то нажимает,
 кто-то поднимает — ну и проходит через дверь так или иначе. Но ручка не может
 знать, что по ту сторону. Никак. Вообще.

- Ээээ. А с той стороны есть ручка?

Девица пожала плечами и деликатно кашлянула, подтягивая к
 себе очередную бутылку.

- Понятия не имею. Может ее и нет вовсе. Той стороны.

У меня закружилась голова.

- Тогда для чего это все? Солонку передать?

- Блин, ну ты зануда. Какая тебе разница? Ты не можешь
 просто жизнью наслаждаться? В окошко самолета смотреть после бутылки мартини?
 Думать о том, куда ты летишь или о том, куда вернешься? Тебе смысл обязательно
 нужен? Казалось бы — живи да радуйся. Но как бы невермор.

Смерть заржала и тут же закашлялась, поперхнувшись пивом.

- А можно что-то… поменять? В рамках, так сказать,
 наслаждения жизнью.

Она резко схватила меня за лацкан пиджака, подтянула к себе
 и уставилась прямо мне в глаза. Руки у нее оказались на удивление сильные.

- Зачеееем? Зачем тебе что-то менять? Тебя не устраивает
 что-то? Так всех не устраивает. Не бывает идеальной жизни. Это, блин, жизнь, а
 не рекламный каталог, чувак. Вот ты сейчас суетиться начинаешь, хвататься –
 зачем? Тебе легче от этого, что ли? Нет. Или ты собрался жить вечно?

Девица резко отодвинулась от меня и вновь надвинула капюшон
 чуть не до кончика носа. Из-под капюшона раздался мой голос, отчего-то искаженный
 самую малость, но на редкость неприятно.

- …у меня еще куча дел незаконченных. Статьи. Проекты. По
 поездкам планы опять-таки, билеты куплены, гостиницы забронированы. Выставки…
 Теат…

- Хватит. Прекрати. Мне неприятно.

Басовитый хохоток из-под капюшона был мне ответом и сразу,
 без передышки, мерзким сюсюкающим голоском:

- Хвяяяятит. Пликляяяти. Мне неплияяяятно.

Меня прямо подмывало кинуть в нее чем-нибудь. В голове внезапно
 щелкнуло и пальцы сжались на почти пустом стакане.

- Сейчас я швырну его тебе в голову. Сотрудники зала вызовут
 полицию. Меня снимут с рейса. Шах и мат тебе, дрянь.

Из-под капюшона раздался тяжелый вздох.

- Не-а. Не выйдет. Либо у тебя стакан из пальцев
 выскользнет, либо никто не заметит, что ты его кинул. Бесполезно, можешь даже
 не проверять.

Почему-то я ей поверил.

- Ну все, тебе пора, ласт колл уже.

- Да я уже как-то не тороплюсь. Готов даже опоздать на рейс.
 Хотя ты наверняка скажешь, что это нереально.

- Нефиг-нефиг опаздывать, топай, — девица бесцеремонно и
 весьма болезненно пнула меня ногой по голени. — У тебя встречи, планы и вот это
 вот все. Не дергайся, увидимся еще.

На этой мажорной ноте она скорчила умилительную рожицу и
 совершенно кукольно помахала мне ручкой.

***

Между вариантами «посмотреть фильм», «почитать книгу» и «поспать»
 я привычно выбрал третье, хотя, казалось бы, в этот раз стоило изменить
 привычке. Да, но нет. Сон лучший утешитель, тем паче после таких разговоров. Уснуть
 и видеть сны. Баюшки-баю.

***

…меня нежно, но уверенно трясли за плечо. Я стянул маску с
 глаз и прищурился. Передо мной стояла мило улыбающаяся стюардесса.

- Доброе утро, молодой человек. Мы уже в Хабаровске.

То есть как? Не может такого быть. Я же… И тут меня осенило.
 Смерть моя лютая не летела в Хабаровск. У нее был посадочный, но не на мой
 рейс, а на другой, явно позже. На другой. «Не дергайся, увидимся еще». Сучка.