Маунтбеттеновский розовый
Mountbatten pink
Шесть десятилетий подряд с начала двадцатого века, каждый четверг ровно в четыре часа пополудни над водами Саутгемптонского порта раздавался мощный гудок— от причала на юг в Кейптаун отплывал большой круизный лайнер «Юнион-Касл». И даже если бы он не ходил строго по графику, обознаться было невозможно: у него были алые трубы с черной окантовкой, сверкающие белые палубы, а главное, борта, выкрашенные в сложный для описания оттенок — припыленный лавандово-серо-розовый. Рекламные постеры круиза выжимали из его стати все, что могли, — знаменитый розоватый силуэт эффектно рассекал синие волны на фоне залитого солнцем отдаленного пейзажа.

Британский военно-морской государственный деятель лорд Маунтбеттен едва ли вспоминал эту беззаботную картинку, когда впервые поднимался на борт своего корабля «Келли» в 1940-м году. В течение первого года Второй мировой войны Королевский военно-морской флот нес жесточайшие потери: летчики люфтваффе обстреливали конвойные корабли с воздуха, в то время как из морских глубин их атаковали группы немецких подлодок. Число павших ужасало само по себе, но вдобавок во время войны Британия остро зависела от снабжения из-за границы. Ситуация требовала решительных действий, и капитаны кораблей начали тестировать различные виды камуфляжа, способного защитить их от атак. Некоторые вернулись к разработкам времен Первой мировой — пестрой хаотичной чересполосице, задачей которой было не спрятать судно, а сбить атакующих с толку, затруднив определение расстояния до корабля, его направления и скорости. Другие пробовали красить суда в два оттенка серого — потемнее на бортах, посветлее на внешних надстройках, чтобы имитировать границу воздуха и воды.

Возможно, Маунтбеттен думал о маскировке, когда заметил, что реквизированный для военных нужд «Юнион-Касл», все еще сохранивший гражданскую расцветку, буквально растворяется в закатных сумерках впереди других кораблей конвоя. Он уверился, что смутный цвет «Юнион-Касла» — тот самый священный грааль камуфляжа, который так усердно разыскивал флот. Да, корабль было отлично видно днем, но на рассвете и закате — самых опасных для атаки часах — глухой лиловый цвет превращал своего носителя в невидимку. Вскоре все эсминцы во флотилии Маунтбеттена были покрашены в серый, куда плеснули немного венецианской красной: оттенок моментально стал известен как маунтбеттеновский розовый.

Остальные командиры последовали примеру Маунтбеттена, и этот камуфляж мог бы широко распространиться на флоте, если бы Адмиралтейство не спохватилось прекратить самодеятельность и не занялось исследованием раскрасок. Вскоре вышли официальные предписания, и на корабли начали наносить слегка упрошенный вариант серо-синей чересполосицы.
Неизвестно, участвовал ли в государственном тестировании маунтбеттеновский розовый; ничего не говорится и о том, что моряки думали по поводу постоянно меняющегося цвета судов. Однако несомненно вот что: в 1942 году, как раз тогда, когда маунтбеттеновский розовый отправляли на свалку, многие удостоверились в его эффективности. Один апокрифический случай до сих пор приводят в пример волшебных маскирующих качеств розового. В последние месяцы 1941 года крейсер «Кения», прозванный после перекраски «Розовой леди», прошел под плотным огнем с острова Вогсей у самого побережья Норвегии. Несмотря на то, что его с близкого расстояния обстреливали два больших орудия, корабль отделался легкими косметическими повреждениями и ушел без жертв. Для кого-то эпизод стал неопровержимым доказательством того, что этот оттенок розового — именно то, что нужно морякам.
Кассия Сен-Клер. Тайная жизнь оттенков (в переводе Татьяны Деваевой)