Совсем недавно закончилась Красноярская Ярмарка Книжной культуры, в рамках которой прошел фестиваль актуальной музыки «Кулик-фест». Хедлайнерами первого дня фестиваля стали группы «La Vtornik» и «Окуджав». Последние расскажут читателям журнала «451°F» о булочках, плитке и сутулой горгулье.

Катя — участница проекта «Обе Две», Вадим — бывший участник проекта «Пилар», Данил — участник таких проектов как «Red Dishes» и «La Vtornik». А как вы все вместе собрались и создали новый проект «Окуджав»?

Катя: Мы сначала познакомились с Вадиком, крепко полюбили друг друга. У меня была пауза в «Обе Две». Мы стали сочинять песни, я стала играть на басу. Потом поняли что нам нужен кто-то еще, потому что музыкально, и скорее даже технически-музыкально, мы очень ограниченные. Мы больше пишем и поем. И однажды, наш знакомый Dj привел к нам после Нового года Данила в гости, просто так. Он приехал в Москву по делам.

Вадим: Он пришел и купил Choco Pie. А у нас был M&M’s.

Данил: А я весь съел.

Вы очень много времени проводите вместе. Как вы находите общий язык? Это легко, или есть какие-то сложности с этим?

Катя: Мы с Вадиком живем вместе. Поэтому мы сначала нашли общий язык. А с Даней нам просто посчастливилось встретиться и нам даже никого четвертого не надо. Когда мы себе страстно хотим барабанщика в группу завести, например, мы все равно себе в этом отказываем, потому что это общее энергическое поле.

Данил: И юмористическое поле у нас, кстати, тоже общее.

Вадим: Мы в самолете все время, когда летим, раздражаем всех людей, потому что ржем.

Катя: И друг друга. Данил у меня все булочки забирает.

Вадим: Данил сегодня в самолете съел четыре булочки. То есть он съел все наши, свою и Кирилла. И все с маслом.

Данил: Масло полезно для легких.

А как появилось ваше название? Вы долго это обдумывали, или в один момент оно появилось и вы поняли, что это то, что нужно?

Катя: Мы не обдумывали. Я была на гастролях, а Вадик гулял по Москве зимой, по Арбату шарился, увидел памятник Булату. Написал песню «Рождество». Потом когда мы сочиняли, на коленках в iPad, рабочий файл обозвали okydjav. И потом поняли что это название нашей группы.

Вадим: Это уже было как дзен. То есть мы смотрели на название этого файла, даже не файла, а проекта, барабанов, и там было написано «okydjav», ну вот и… у нас сейчас большие проблемы с этим. Нам недавно написал адвокат семьи поэта, что мы все не правильно делаем. И попросил изменить название. Но пока… пока тянем резину. Там есть, наверное, даже какие-то юридические риски. Мы пока не поняли. Но нам нравятся именно эти буквы, эта фонетика. Если придется с ним расстаться, с этим названием, мне будет именно фонетически грустно. Не смыслово, ни в коем случае, потому что мы с Булатом Окуджавой никак не связаны.

Я пока что умею играть мало нот в минуту и не страдаю от этого, и не стремлюсь научиться.

То есть, вы мало знаете его творчество?

Катя: Почему, знаем. Просто это очень разные истории. Никак не посвящение друг другу. И мы с большим уважением относимся ко всему, что он делал, к его персоне. Но мы не посвящаем ему свои песни и, ни в коем случае, не спекулируем его именем.

Вадим: Да, и дело еще в том, что с уважением мы, естественно, относимся, но никто из нас фанатом, например, Булата Окуджавы не являлся, когда задумывалась эта группа. Ну это так, мы еще не поняли что с этим делать и как там дальше жить. Но мы были очень удивлены, получив это письмо.

У вас довольное минималистичное звучание. Вы так изначально планировали, или просто получилось так и вам это понравилось?

Катя: Мы за чистоту процесса. Не хотели перегружать, поэтому ну вот так постарались. Я пока что умею играть мало нот в минуту и не страдаю от этого, и не стремлюсь научиться.

Вадим: Но с другой стороны, изначально, какой-то цели все минимизировать тоже не было.

Данил: Так получилось естественным образом. Мы просто делали так, как получалось. Это видимо нужно было. Но когда доделывали альбом, может быть, что-то там отфильтровали немножко, чтобы не было каких-то лишних звуков. Чуть-чуть, может быть специально, что-то и сделали для этого.

Вадим: Мы записывали альбом относительно наскоком. Мы тогда еще жили в разных городах. И нам пришлось приехать в Екатеринбург, ну и в принципе тогда мы увидели Данила, наверное, третий раз в жизни. Первый раз мы познакомились зимой, потом придумали две трети альбома, он приезжал к нам на три дня, и мы с утра до ночи сочиняли, сочиняли, сочиняли, и потом мы уже договорились, что приедем непосредственно на запись. И поэтому многое, потом уже, при сведении… в общем альбом додумывался уже в процессе записи. По крайней мере то, что касается аранжировки. И даже некоторых слов.

Не в принципе как-то знаешь, ну что, например, это плитка, а ты прямо как-то сильнее про эту плитку знаешь.

А как вы пишете песни? Есть какие-то места особые, или занятия когда вдохновение приходит?

Вадим: Почти все песни, кроме «Взрослые» именно с точки зрения песни — это мои песни в этой группе. И так как у меня сейчас, да и тогда, в принципе, было не много времени, а работа у меня носит физический характер, и это был осознанный выбор, чтобы не загружать ничем мозг, я многие песни написал вообще на работе прямо. На складе. А какое состояние должно быть? Не знаю, просто в какой-то момент ты идешь-идешь или просто сидишь на одном месте и понимаешь то, что ты точно знаешь, что сейчас произошло. То есть не в принципе как-то знаешь, ну что, например, это плитка, а ты прямо как-то сильнее про эту плитку знаешь. И тогда важно этот момент зафиксировать. Но я не знаю, как это называют. Может это и вдохновение называется, но мне кажется, что это именно связанно с точностью, то есть ты понимаешь, что вот прямо в данный момент ты все понимаешь про это. Хоп, условно говоря, в мозгу сфоткал, и как-то начало все писаться-писаться. Мазки, мазки, штрихи, вот такая штука.

У вас очень много песен про веселье, про танцы, про секс и алкоголь. А как вообще так получилось, что вы решили именно об этом писать и петь?

Катя: Мне кажется, ты на этот вопрос вот со своей плиткой ответил.

Ну, я понимал, что там есть слова «вино», «пил»… такие есть слова. Но все равно, мне казалось, что это только внешнее проявление чего-то.

То есть, вам кажется, что вы знаете про это больше?

Вадим: Ну, я не то чтобы знаю. Такого перманентного состояния во мне, по крайней мере, не существует. То есть если бы я всегда знал об этом больше, то я, наверное, писал что-то эпопейное, какой-то длинный-длинный роман. В том то и дело, что это какие-то всплески, почему и песни носят такой, во многом мазковый, характер. Я не рассказываю какой-то сюжет, а мазочек, мазочек, мазочек, мазочек, и из этого появляется какая-то картина, которую я понимаю, вижу почти, почти могу трогать. А по поводу веселья, алкоголя… мне кажется, не так уж этого там даже много.

Катя: Не больше, чем в жизни всех людей.

Вадим: И там много про семью, мне кажется. Мне так правда кажется. Когда Горбачев (Александр Горбачев, журнал «Афиша» — прим.) писал что этот альбом, условно говоря, про секс и алкоголь, я чуть-чуть удивился. Ну, я понимал, что там есть слова «вино», «пил» (смеются)… такие есть слова. Но все равно, мне казалось, что это только внешнее проявление чего-то.

Катя: Это описательные больше штуки.

Вадим: То есть ты, например, идешь с вечеринки, где что-то произошло. Например, ну девушка от тебя ушла. Что-то очень сильное, серьезное с тобой случилось. И ты тут же, между делом, рассказываешь про то, что ты выпил кружку пива. Но на самом деле эта кружка пива с чем-то настоящим никак не связана. Это просто еще один лишний мазок. Песня, она… тот же «Джек», например, пьет чаще белое, пьет чаще красное… она не о том, что хорошо или плохо пить, а она дает именно образ той подружки, вот так. Так мне кажется.

Вы совсем недавно (31 октября) получили премию «Золотая Горгулья», как Лучший Независимый проект. Что вы по этому поводу чувствуете? Какие эмоции вы по этому поводу переживали?

Катя: Горгулья тяжелая. Это приятно. Я люблю такие вот настоящие, увесистые вещи. Сутулая. Потертая. И у нее есть старшая подружка от «Обе Две» и они могут теперь целоваться на серванте у родителей.

Вадим: А еще мы любим «16 тонн». Это, наверное, наш любимый московский клуб.

Катя: Это крутое заведение. Там история, семья, традиции, там все вот это вот чувствуешь. И при этом не старперский. Ну, он свеженький.

Вадим: Причем, ему сколько? 20 лет?

Катя: Ну, около 20. Для меня это прямо достойно, ну как будто бы вся семья с троюродными бабушками по какому-то случаю раз в пять лет собирается в большом доме. Ну, так вот это. Сердечно.

А вы следите за тем, что о вас пишут в социальных сетях?

Данил: Я после концертов по хештегу #окуджав смотрю.

Катя: Ну, я, кстати, инстаграм по хештегу тоже чекаю. А от твиттера я забыла пароль специально.

Данил: Иногда я натыкаюсь на комментарии про нас. Ну и читаю их и все. Но специально я не ищу ничего.

Вадим: Я считаю, что это вредно. Все зависимости от вектора комментария. То есть хороший он или плохой.

Катя: Полезно записывать свой концерт и самому его отслушивать.

Вадим: Да, это полезно, да. Потому что в любом случае, мне кажется, плохо нарываться на другие мнения и оценки. Потому что это как-то, так или иначе, даже если ты говоришь что «нам на все пофиг», так или иначе, тобой как-то управляют.

Данил: Когда мы узнаем новые комментарии, если они отрицательного характера, или даже чересчур, ну иногда такое бывает. То это никак не связано с нами, а мы просто лишний раз убеждаемся, что бывают просто какие-то странные люди. Я так это вижу. И никак не связываю это с реальностью. Поэтому это грустно только с той точки зрения, что в мире все так… не идеально.

Вадим: Я в чем-то согласен с Данилом, но с другой стороны, мне кажется, что и на супер-положительные тоже нельзя нарываться.

Данил: Просто те, кому не нравится, или те, кто не хочет что-то слушать или смотреть, им же обычно лень тратить на это свои силы. Ну зачем им что-то писать? Им просто не понравилось. А бывают те, кто намеренно что-то делают и это уже не нормально, и это никак не связано с какой-то объективностью. Поэтому меня лично никак это все не задевает, поэтому я смотрю иногда, но иногда задевает (смеются).

Сейчас пока после каждого концерта получается мы таким большими-большими шагами… Большими шагами ходим из стороны в сторону.

Вы переслушиваете свой альбом где-то в плеере? Не думаете «блин, тут бы изменить»?

Данил: Ну я вот послушал наверное миллион раз наши песни, потому что сводил их.

Катя: Я с удовольствием слушаю время от времени, не то чтобы часто, но я люблю раз там в несколько месяцев послушать, потому что за эти несколько месяцев, в связи с активной деятельностью, ты сильно развиваешься. И это всегда новое прочтение.

Вадим: Ну да, в принципе первое выступление у нас было только в мае. И поэтому сейчас пока после каждого концерта получается мы таким большими-большими шагами…

Катя: Не хвастайся.

Вадим: Большими шагами ходим из стороны в сторону (смеются). Мы очень много слушаем записи во время работы, когда думаем, что нужно что-то там доработать. Мы записали альбом больше года назад и, например, Катя совершенно по-другому сейчас играет на басу. То есть тогда она действительно его только взяла в руки. Он в руках у Кати, по-моему, был три месяца. Да?

Катя: Ну уж не три месяца. Около полугода, наверное. Но недолго, короче.

Вадим: Мы бас купили в апреле, а в июне ты уже записала альбом.

Катя: Ну да. А тут уже сколько концертов сыграла.

Вадим: И естественно, навык растет. На концерте даже еще быстрее, чем на репетициях.

Какие у вас творческие планы? Чем нам, как слушателям, от вас ожидать?

Катя: Как и от всех других. Ну как это обычно бывает.

Данил: Мы будем продолжать выступать, запишем новый альбом и снимем несколько клипов.

Вадим: Ну может быть напишем картину. Настоящую. И если вопрос будет ли продолжение? То оно уже явно будет.

Катя: Вадик уже насочинял песен на новый альбом.

А вы успели посмотреть Красноярск не только по дороге из аэропорта?

Катя: Еще по дороге в гостиницу, по дороге в клуб, и по дороге в гостиницу (смеются). Я здесь была два раза до этого. И один раз у меня даже была половина свободного дня. И была осень. И вот я все время боюсь сказать «горы», потому что во всех городах меня поправляют — «сопки». Но тут вроде горы. И как эти трамвайчики подвесные называются? Канатка? И деревья все были разноцветные. Я страстно люблю Красноярск. Потому что очень большая вода и горы. Ну, мне больше ничего и не надо, наверное. Только большую воду и горы и все.

А что вы можете пожелать молодым, талантливым ребятам из провинции? Даже из нашего Красноярска?

Катя: С городами это все вообще не связано. Молодость, талант и твои действия по жизни никак не связаны с городами.

Вадим: А как «чего»?

Ну какой первый шаг вы бы посоветовали сделать?

Данил: Начать, наверное. А второй — продолжить. А третий — повторить.

Вадим: А еще очень важно с кем ты это делаешь. Хотя может быть в начале и не важно. Ну у нас так получилось, что когда мы уже встретились, Данил и Катя уже до этого много и классно занимались музыкой. И поэтому было так легко. То есть, с одной стороны, я говорю, что мы начали в мае, но с другой стороны, все же до этого все делали. И Кате можно было еще не столь уверенно, как сейчас, играть на басу, но при этом она же давным-давно настоящий артист. Поэтому так все равно легче. Но главное не смотря ни на что брать, и делать это.

Данил: И самое главное, если ты что-то хочешь делать, но при этом ты хорошее дело делаешь, а тебе говорят его не делать, то не слушать. Но если плохое делаешь, то можно чуть-чуть послушать. А если хорошее, то делай, даже если тебе говорят что-то.

А как понять, «хорошее» или «плохое»?

Катя: Ну ты же мне сам рассказал однажды, что человек совершает любое действие, даже когда ему пятнадцать и он с автоматом на войне, он всегда знает, хорошее или плохое это действие.

Данил: Например, он решил заняться тем, что булочки воровать каждый день. И гордиться этим, развиваться в этом. И сегодня у него уже пять булочек. А ему говорят «ну слушай, может, ты не будешь это делать?», ну и он в принципе может тогда задуматься. А если он делает музыку, а ему говорят «что ты делаешь, иди лучше порешай задачки по математике», а он хочет музыку, то я не вижу здесь чего-то плохого, в том, что его тянет к музыке. И пусть он лучше ей и дальше будет заниматься, и не слушает.

Вадим: Ты хорошо объяснил. Это про нераспыление, наверное, в том числе. Потому что даже в школе, мне кажется, так много лишнего. Я, например, очень люблю читать. Но я бы, наверное, сейчас отказал себе в посещении уроков литературы. Потому что там тебя программируют, программируют, программируют… и ты потом из школы полу-робот. И я даже не знаю, хорошо это или плохо. Потому что, ну заставили тебя в том возрасте прочитать Лермонтова или Пушкина, но если это было как-то неестественно. И еще и с выводами всяких разных критиков, классного руководителя.

Катя: Сейчас заставляют анализировать поэзию.

Вадим: Ну то есть не понять. Я бы лучше на химию походил, хотя у меня было два. Но я бы лучше еще одну два по химии получил, чем такое все. Там хоть правда.

Катя: Если пока не знают чем заняться, то на химию пусть походят.