Жизнь с пограничным расстройством

The Noonday Demon
Jul 22, 2017 · 4 min read

Перевод выполнен Любой (t.me/nolight_nolight)

Триггеры: селфхарм

Впервые мне был поставлен диагноз “пограничное расстройство”, когда мне было 16. Я к тому времени уже два года резала бритвой руки. Моими единственными настоящими успокоительными были написание стихов, рисование и выпивка дешевого белого сидра, который я умудрялась получать, стоя снаружи баров без лицензии, флиртуя с мужчинами. Эксцентричная и чрезмерно чувствительная, я подвергалась остракизму со стороны моих одноклассников.

Пограничное расстройство в основном затрагивает женщин. По словам Марка Уинстенли, генерального директора благотворительной организации по охране психического здоровья Rethink, “1 из 100 человек имеют ПРЛ”. Человек с этим заболеванием характеризуется страхом быть брошенным, импульсивным поведением (которое зачастую доходит до злоупотребления наркотиками, чрезмерных трат и рискованного сексуального поведения), перепадами настроения и чувством пустоты. ПРЛ вносит хаос в межличностные отношения. С положительной стороны люди, страдающие ПРЛ часто очень творческие, умные, занимательные, страстные и любознательные.

Второй раз мне диагностировали ПРЛ в этом году, в возрасте 30 лет. Моё ПРЛ проявляется немного иначе. Как и у многих больных, мои симптомы постепенно проявлялись слабее с возрастом. Я больше резала себе руки, и у меня есть хороший круг друзей. Но перепады настроения, периоды депрессии, паранойя с личными отношениями и проблемы с употреблением алкоголя в качестве поддержки, а не развлечения, остаются. Хотя я могу определенно сказать, что теперь я чувствую себя лучше в целом, чем тогда, отчасти из-за лучшего понимания моей болезни. Во многих отношениях я — гораздо более функциональная версия моего подросткового “я”. До восстановления, безусловно, еще далеко.

В течение 14 лет между моим первым и вторым диагнозом терапевты постоянно отказывались ставить мне диагноз ПРЛ, спрашивая меня: “Как вам поможет название диагноза?” Я узнала, что это, вероятно, потому что ПРЛ считается одним из самых сложных состояний психического здоровья для лечения. Они хотели, по-видимому, установить любой другой диагноз, но не этот. Последним терапевтом, которого я видела, был тот, кто, наконец, продиагностировал меня, но он довел меня до слез мрачным прогнозом и явным дискомфортом в разговоре с пациентом с ПРЛ.

Линна, которой также 30, мама в декретном отпуске. У нее были схожие трудности с диагностикой. “Мне официально не говорили, что у меня ПРЛ, до прошлого года”, — рассказывает она. “Получить диагноз было таким облегчением — это подтвердило мне, почему с такого молодого возраста я реагировала, чувствовала и думала так, как я”. Худшее в ПРЛ это “иметь дело с отказами и видение мира в черно-белом цвете”. Тем не менее, она говорит: “Когда я счастлива, я чувствую абсолютный восторг, для меня нет полутонов”.

Хелен, 24, студентка-медик последнего года обучения, надеется продолжить карьеру в психиатрии. “Как стажер, страдающий от ПРЛ, я чувствую, что у меня есть уникальный взгляд на расстройство”, — объясняет она. “Слишком часто я слышала, как врачи описывают пациентов с ПРЛ как сложных и манипулятивных, и мне было грустно. Я часто думаю, как бы вы себя чувствовали, если бы я сказала, что я одна из них? Вы были бы в шоке? Так много стигмы, связанной с расстройствами личности, даже среди медицинских работников”.

Элли, 32, офис-менеджер/личный помощник. Как и мой, её опыт терапии был разочаровывающим. “Я ходила на программу когнитивно-поведенческой терапии”, вспоминает она. КПТ это форма терапии, которая пытается помочь пациентам справиться с проблемами с помощью изменения того, как они думают и ведут себя, вместо того, чтобы проговаривать проблемы. К сожалению, это не сработало для Элли, и она нашла эту терапию очень некомфортной. “Это было невероятно сложно и, как ни странно, все закончилось тем, что я пыталась саботировать её: всегда смеялась, угрожая уйти, придумывая теории заговора о том, что мы морские свинки”.

Напротив, Эми — 30-летняя танцовщица бурлеска, писательница и музыкант — нашла терапию “посланной богом”. Эми прошла через диалектическую поведенческую терапию, которая похожа на КПТ, но фокусируется на принятии себя таким, какой ты есть, в то же время пытаясь изменить твоё поведение. Она была специально разработана для лечения пациентов, испытывающих сильные эмоции, поэтому часто используется для пациентов с ПРЛ. “Преподаваемые методы помогли мне справиться с повседневной жизнью так, как я и не могла мечтать 10 лет назад”, — с энтузиазмом отвечает Эми. “К тому же мне потребовалось 10 лет борьбы, чтобы поучаствовать в программе”

Доктор Кристи Вебб — терапевт и практик ДПТ в Америке. Она выпускает популярные видео на YouTube, в которых обсуждаются проблемы психического здоровья, включая ПРЛ. «Большинство практикующих ДПТ базируются в США, потому что именно там появилась его создательница, доктор Марша Линехан — сама страдающая от ПРЛ, — рассказывает она Космо. “ДПТ была разработана 30 лет назад после того, как доктор Линехан заметила, что традиционная разговорная терапия — например, “расскажите мне о своих отношениях с матерью” и т.д. — похоже, не работает с некоторыми пациентами. Многие ПРЛ связаны с травмой, и простое повторение этих травм с консультантом, похоже, ухудшало страдания. ДПТ является поведенческой: “Вам нужны навыки, мы будем учить вас навыкам”. Есть четыре модуля навыков: терпимость к проблемам, межличностная эффективность, регулирование эмоций и осознанность. “Что отличает её от КПТ?” В ней содержится некоторая часть КПТ, — объясняет доктор Уэбб, — но вместо того, чтобы просто сказать “вы должны делать лучше”, как делается в КПТ, она говорит: “Вы делаете все возможное, прямо сейчас, но с какой-то помощью вы можете сделать лучше, и то, как вы себя ведете сейчас, это вовсе не из-за желания привлечь внимание или манипуляций с вашей стороны, это просто из-за недостатка навыков”.

Почему она думает, что многие терапевты боятся иметь дело с пациентами с ПРЛ? “Глубина боли в ПРЛ пугает многих врачей”, — отвечает она. “Суицидальные мысли, самоповреждение и импульсивное поведение кажутся драматичными и тревожными для них. Ключом к работе с пациентами с ПРЛ является постепенное изменение, а многие из них не имеют терпения. Со своей стороны, я люблю работать со страдающими ПРЛ пациентами. Я нахожу их невероятно умными и веселыми — какой терапевт не хотел бы работать с такими людьми?”.

Страдающие от ПРЛ часто несправедливо воспринимаются как умышленно манипулятивные, требующие внимание и эгоистичные. Потирая руки в ликовании, СМИ часто обвиняют проблемных знаменитостей, таких как Линдси Лохан, Бритни Спирс и Вайнона Райдер, страдающих от этого состояния — без намека на симпатию. Такая стигма означает, что да, это самая сложная статья, которую я когда-либо писала. Только поощрение друзей, страдающих ПРЛ, действительно убеждало меня пройти через это.

Пришло время высказаться. Так что я сделала это.

Оригинал статьи: http://www.cosmopolitan.com/uk/body/health/a30327/living-with-borderline-personality-disorder/

Сказать «спасибо» за статью и подписаться на канал о депрессии и ментальных заболеваниях с подобным контентом можно здесь https://telegram.me/thenoondaydemon

Welcome to a place where words matter. On Medium, smart voices and original ideas take center stage - with no ads in sight. Watch
Follow all the topics you care about, and we’ll deliver the best stories for you to your homepage and inbox. Explore
Get unlimited access to the best stories on Medium — and support writers while you’re at it. Just $5/month. Upgrade