Жизнь с пограничным расстройством
Перевод выполнен Любой (t.me/nolight_nolight)
Триггеры: селфхарм
Впервые мне был поставлен диагноз “пограничное расстройство”, когда мне было 16. Я к тому времени уже два года резала бритвой руки. Моими единственными настоящими успокоительными были написание стихов, рисование и выпивка дешевого белого сидра, который я умудрялась получать, стоя снаружи баров без лицензии, флиртуя с мужчинами. Эксцентричная и чрезмерно чувствительная, я подвергалась остракизму со стороны моих одноклассников.
Пограничное расстройство в основном затрагивает женщин. По словам Марка Уинстенли, генерального директора благотворительной организации по охране психического здоровья Rethink, “1 из 100 человек имеют ПРЛ”. Человек с этим заболеванием характеризуется страхом быть брошенным, импульсивным поведением (которое зачастую доходит до злоупотребления наркотиками, чрезмерных трат и рискованного сексуального поведения), перепадами настроения и чувством пустоты. ПРЛ вносит хаос в межличностные отношения. С положительной стороны люди, страдающие ПРЛ часто очень творческие, умные, занимательные, страстные и любознательные.
Второй раз мне диагностировали ПРЛ в этом году, в возрасте 30 лет. Моё ПРЛ проявляется немного иначе. Как и у многих больных, мои симптомы постепенно проявлялись слабее с возрастом. Я больше резала себе руки, и у меня есть хороший круг друзей. Но перепады настроения, периоды депрессии, паранойя с личными отношениями и проблемы с употреблением алкоголя в качестве поддержки, а не развлечения, остаются. Хотя я могу определенно сказать, что теперь я чувствую себя лучше в целом, чем тогда, отчасти из-за лучшего понимания моей болезни. Во многих отношениях я — гораздо более функциональная версия моего подросткового “я”. До восстановления, безусловно, еще далеко.
В течение 14 лет между моим первым и вторым диагнозом терапевты постоянно отказывались ставить мне диагноз ПРЛ, спрашивая меня: “Как вам поможет название диагноза?” Я узнала, что это, вероятно, потому что ПРЛ считается одним из самых сложных состояний психического здоровья для лечения. Они хотели, по-видимому, установить любой другой диагноз, но не этот. Последним терапевтом, которого я видела, был тот, кто, наконец, продиагностировал меня, но он довел меня до слез мрачным прогнозом и явным дискомфортом в разговоре с пациентом с ПРЛ.
Линна, которой также 30, мама в декретном отпуске. У нее были схожие трудности с диагностикой. “Мне официально не говорили, что у меня ПРЛ, до прошлого года”, — рассказывает она. “Получить диагноз было таким облегчением — это подтвердило мне, почему с такого молодого возраста я реагировала, чувствовала и думала так, как я”. Худшее в ПРЛ это “иметь дело с отказами и видение мира в черно-белом цвете”. Тем не менее, она говорит: “Когда я счастлива, я чувствую абсолютный восторг, для меня нет полутонов”.
Хелен, 24, студентка-медик последнего года обучения, надеется продолжить карьеру в психиатрии. “Как стажер, страдающий от ПРЛ, я чувствую, что у меня есть уникальный взгляд на расстройство”, — объясняет она. “Слишком часто я слышала, как врачи описывают пациентов с ПРЛ как сложных и манипулятивных, и мне было грустно. Я часто думаю, как бы вы себя чувствовали, если бы я сказала, что я одна из них? Вы были бы в шоке? Так много стигмы, связанной с расстройствами личности, даже среди медицинских работников”.
Элли, 32, офис-менеджер/личный помощник. Как и мой, её опыт терапии был разочаровывающим. “Я ходила на программу когнитивно-поведенческой терапии”, вспоминает она. КПТ это форма терапии, которая пытается помочь пациентам справиться с проблемами с помощью изменения того, как они думают и ведут себя, вместо того, чтобы проговаривать проблемы. К сожалению, это не сработало для Элли, и она нашла эту терапию очень некомфортной. “Это было невероятно сложно и, как ни странно, все закончилось тем, что я пыталась саботировать её: всегда смеялась, угрожая уйти, придумывая теории заговора о том, что мы морские свинки”.
Напротив, Эми — 30-летняя танцовщица бурлеска, писательница и музыкант — нашла терапию “посланной богом”. Эми прошла через диалектическую поведенческую терапию, которая похожа на КПТ, но фокусируется на принятии себя таким, какой ты есть, в то же время пытаясь изменить твоё поведение. Она была специально разработана для лечения пациентов, испытывающих сильные эмоции, поэтому часто используется для пациентов с ПРЛ. “Преподаваемые методы помогли мне справиться с повседневной жизнью так, как я и не могла мечтать 10 лет назад”, — с энтузиазмом отвечает Эми. “К тому же мне потребовалось 10 лет борьбы, чтобы поучаствовать в программе”
Доктор Кристи Вебб — терапевт и практик ДПТ в Америке. Она выпускает популярные видео на YouTube, в которых обсуждаются проблемы психического здоровья, включая ПРЛ. «Большинство практикующих ДПТ базируются в США, потому что именно там появилась его создательница, доктор Марша Линехан — сама страдающая от ПРЛ, — рассказывает она Космо. “ДПТ была разработана 30 лет назад после того, как доктор Линехан заметила, что традиционная разговорная терапия — например, “расскажите мне о своих отношениях с матерью” и т.д. — похоже, не работает с некоторыми пациентами. Многие ПРЛ связаны с травмой, и простое повторение этих травм с консультантом, похоже, ухудшало страдания. ДПТ является поведенческой: “Вам нужны навыки, мы будем учить вас навыкам”. Есть четыре модуля навыков: терпимость к проблемам, межличностная эффективность, регулирование эмоций и осознанность. “Что отличает её от КПТ?” В ней содержится некоторая часть КПТ, — объясняет доктор Уэбб, — но вместо того, чтобы просто сказать “вы должны делать лучше”, как делается в КПТ, она говорит: “Вы делаете все возможное, прямо сейчас, но с какой-то помощью вы можете сделать лучше, и то, как вы себя ведете сейчас, это вовсе не из-за желания привлечь внимание или манипуляций с вашей стороны, это просто из-за недостатка навыков”.
Почему она думает, что многие терапевты боятся иметь дело с пациентами с ПРЛ? “Глубина боли в ПРЛ пугает многих врачей”, — отвечает она. “Суицидальные мысли, самоповреждение и импульсивное поведение кажутся драматичными и тревожными для них. Ключом к работе с пациентами с ПРЛ является постепенное изменение, а многие из них не имеют терпения. Со своей стороны, я люблю работать со страдающими ПРЛ пациентами. Я нахожу их невероятно умными и веселыми — какой терапевт не хотел бы работать с такими людьми?”.
Страдающие от ПРЛ часто несправедливо воспринимаются как умышленно манипулятивные, требующие внимание и эгоистичные. Потирая руки в ликовании, СМИ часто обвиняют проблемных знаменитостей, таких как Линдси Лохан, Бритни Спирс и Вайнона Райдер, страдающих от этого состояния — без намека на симпатию. Такая стигма означает, что да, это самая сложная статья, которую я когда-либо писала. Только поощрение друзей, страдающих ПРЛ, действительно убеждало меня пройти через это.
Пришло время высказаться. Так что я сделала это.
Оригинал статьи: http://www.cosmopolitan.com/uk/body/health/a30327/living-with-borderline-personality-disorder/
Сказать «спасибо» за статью и подписаться на канал о депрессии и ментальных заболеваниях с подобным контентом можно здесь https://telegram.me/thenoondaydemon
